Семь-сорок
Запах больницы, казалось, проник под кожу.
Горем убитый, дошедший почти до точки,
— Если не ты, Элохим, то никто не сможет! —
Тихо шептал иудей у кровати дочки.
В строчках молитвы мешался с ивритом идиш.
Дождик надежды по дочкиной вене капал.
— Я ведь поправлюсь, и ты меня замуж выдашь?
Мы потанцуем с тобою на свадьбе, папа?
Щёки отца нездоровый терзал румянец,
Сердце измучила близкая боль потери.
— Дочка, ой-вей, это будет щикарный танец!
Ты таки веришь мне, дочка?
— Конечно, верю!
***
Страшно терять тех единственных, кто был дорог.
Холмиком траурным — чёрной земли комочки.
Слёзы текли по небритым щекам.
И «Семь-сорок»,
Как обещал, танцевал иудей для дочки