Жизнь Червячка [ level 3 of 4 ]
ИНСТРУКТАЖ
Цель.
Имя: [*******]; фамилия: [*****]; пол: муж.; возраст: 43. Деятельность: посредник между руководящим составом ВС противника и третьей стороной (официально не принимающей участие в конфликте, но тайно поставляющей противнику вооружение).
Локация.
По данным разведки, в ночь с **.**.** на **.**.** цель выдвинется из населённого пункта [*******] в населённый пункт [****] [*****], где должна состояться встреча с представителями выше упомянутой третьей стороны, на которой будет обсуждаться новая сделка. До места назначения цель будет добираться на гражданском автомобиле. Тип кузова: внедорожник; марка: [******]; номер: [*******]; цвет: чёрный. Маршрут: удалённая от основной трассы объездная заброшенная грунтовка, проходящая по пересечённой местности.
Оптимальное место для проведения операции: квадрат **-***-** – равноудалённый от обоих населённых пунктов, и наиболее выгодный для ведения наблюдения с последующим выполнением боевой задачи.
Задание.
Ликвидировать цель любыми доступными средствами до её контакта с третьей стороной.
В случае, если цель будет охраняться, охрану так же устранить любыми доступными средствами.
Выбор способа выполнения задачи производить по месту, исходя из текущей ситуации, без дополнительного согласования со штабом.
Пленных не брать.
Состав ликвидационной спецгруппы.
1. Командир (стрелок) – позывной «Сухой».
2. Стрелок – позывной «Сакура».
3. Оператор БПЛА – позывной «Червь».
4. Помощник оператора (стрелок) – позывной «Болт».
МИССИЯ
«Вполне выполнима. – говорит Болт. – Исходя из вводных, задача предстояла не сама сложная».
Здесь и далее с его слов, и с его же «комментариями».
Переброска до квадрата прошла без накладок. Заняли подходящую позицию в подлеске, замаскировались.
Болт и его сослуживцы, несмотря на внушительный боевой опыт, впервые оказались на задании с птичником (это операторов так называют, если что). И всей ликвидационной группе, особенно Болту, были неясны функции помощника.
Беспилотник, мало того, что не весит ничего, да ещё и летает сам – на то он и беспилотник. Чемоданчиком с пультом управления тоже особо не надорвёшься. С чем, спрашивается, здесь помогать? А потом, когда увидели своего птичника за работой, до них дошло: не помощник тут нужен, а нянька. Ведь, кроме происходящего на экране пульта, он не видел вообще ничего вокруг. Танк, прущий в лобовую, и тот заметил бы только из-под гусениц.
«Один в один мой сынуля за компьютером. – говорит Болт. – Тому оплеуху отвесишь, так он сперва доиграет, а только потом скумекает, что надо бы поныть, да на батю пообижаться».
Первая обязанность помощника обозначилась при пробном запуске коптера. Болту пришлось держать его в руках над головой, пока Червь лупатился в ПУ. Всё кнопки тыкал да стики крутил, приговаривая:
– Давно себе «Нинтендо Свитч» хотел!
«Я ни хрена не понял, о чём он. – признаётся Болт».
Во время тестового полёта помощник заметил появившуюся на мониторе надпись «НИЖНЯЯ ПОДСВЕТКА ВКЛ.». Сказал оператору, мол, обрати внимание, у тебя свет порожняком горит. На что дроновод ответил:
– На беспилотниках сброс груза биндят на нижний лэд, там расположен внешний вывод с матери.
«Я опять ни хрена не понял, – говорит Болт. – Но руки так и зачесались затрещину ему прописать».
Цель объявилась под утро. На рассвете дрон засёк внедорожник, въезжающий во взятый под наблюдение квадрат. Цвет, марка, направление движения – всё согласно разведданным.
Сухой тут же объявил боевую готовность:
– Проверяем снарягу и слушаем сюда. Как только машина вырулит на засаду – работаем.
Распоряжения чёткие и конкретные. Каждая фраза точно короткая очередь. Каждое слово словно пуля:
– Болт, ты свой подствольный хотел опробовать. С него и работаешь по автомобилю. После я и Сакура заходим с флангов. Червь, наблюдаешь с воздуха. О любых внеплановых докладываешь немедленно. Болт, ты ему помогаешь, чтобы это не значило. Параллельно прикрываешь нас с Сакурой. Только не с подствольника, понял? А то знаю я тебя. Мы производим контроль. Устраняем выживших и отходим. На всё про всё пять минут максимум. Задача ясна?
Задача ясна.
Да не всем.
– Командир, – сказал Червь. – Можно?
«Фамандир, мофна? – Болт в очередной раз ныряет в вашу сигаретную пачку. – Мне аж неловко за него сделалось. Испанский стыд, или как там оно? А дальше он вообще херню понёс».
– Вы играли в «Сердитых птиц»? – сказал этот «можнокомандир», не отрываясь от пульта. И не дожидаясь ответа, пояснил: – Это игра такая. Там есть специальная белая птичка Матильда. Её с рогатки запускаешь так – пииииу! – тапаешь на неё в полёте, она такая – кудааах! – и сносит прямо на лету яйцо. Разрывное яйцо – ба-бах! – угарная фигня, капец!
Пока отряд недоумевал, Червь продолжал:
– Эта птица, – мотнул он головой куда-то вверх. – Она как Матильда. Белая. И тоже сбрасывает разрывные яйца.
«Какие, в жопу, птички?! Какие, на хрен, яички?! – говорит Болт. – Я уже собрался ему прикладом по каске приложить, чтоб мозги на место встали, но Сухой, похоже, что-то понял из этой бредятины».
– Была такая мысль. – кивнул он. – Но здесь дорога петляет. Плюс ветрено сегодня. Ты глянь, аж деревья гнёт. Заряд может снести в сторону мимо цели. Промах нас выдаст, и внедорожник уйдёт с маршрута. Не догоним.
– Дрон оснащён анемометром. – ответил Червь. – А у меня большой опыт в метании снарядов с поправкой на движение воздушных масс.
Звучало профессионально, ничего не скажешь. Возможно, это и подкупило командира. Пристально глядя на своего подчинённого, который за весь разговор даже не удосужился поднять на него глаза, Сухой отдал приказ:
– Работай.
Вместо положенного «Так точно», в ответ раздалось:
– Это будет изи катка!
То ли солдат-контрактник с позывным Червь, то ли мальчонка с сеговским геймпадом в руках, сказал:
– В «Червячках» есть фича – ветер. Сдувает и снаряды, и самих червячков на раз-два. Но я ж не нуб какой, и фичу эту освоил по полной. Прокачал скилл до про-уровня.
«Тут я и забил болт, – говорит Болт. – На попытки понять, что такое он городит».
А командир, если и пожалел о принятом решении, то отбой дать не успел. На мониторе появилось «НИЖНЯЯ ПОДСВЕТКА ВКЛ.». Следом послышалось восторженное:
– ПОЛУЧАЙ! – хорошо хоть не писклявым голоском.
И грянул взрыв.
Вспоминая диалектические рассуждения Червя, можно предположить, что в тот момент у него под каской вертелось нечто вроде: «Коптер наш, внедорожник их. Дрон белый, тачка чёрная».
И никакого серого.
Вслед за взрывом из-за деревьев повалил дым. Густой, едкий. Ветер сдувал его чёрные клубы, да гнал по небу белые облака.
Совершенно никакого серого.
Оператор, наконец отлипнув от экрана, затараторил:
– Люк! Там люк в крыше был открыт! Матильда прямёхонько в него яйцо отложила! – он потрясывал пультом и едва не прыгал на месте. – Это вин, реально! Чистая победа!
Глядя в бинокль, Сакура подтвердил уничтожение транспортного средства:
– Тачка в хлам.
Оставалось только произвести положенный контроль. Сухой скомандовал:
– Сакура – со мной. Болт, Червь – прикрытие и наблюдение.
– Командир, – восторга в голосе Червя поубавилось. – Не получится.
Он повернул к отряду пульт управления, на мониторе которого мерцало «ПОТЕРЯНО СОЕДИНЕНИЕ», и сказал:
– Я с вами.
Обычно, птичников на передок не отправляют. Ценные кадры, как-никак. Вот и работают на удалёнке, не хуже тех же сисадминов. Но случаются исключения.
Если твоя птичка не дрон-камикадзе, в случае потери управления ты должен удостовериться в том, что она безвозвратно потеряна, т.е. уничтожена. Если же повреждена и подлежит восстановлению – обязан забрать её с поля боя. Иначе подберёт противник. Подремонтирует, подшаманит, перепрошьёт, да запустит по твою душу. В общем, кадры, конечно, решают, однако производство или закупка дронов обходится дороже рождения новых человеков. Так что хочешь не хочешь, а иди и спасай рядового дроида.
Очередной комментарий от Болта:
«Помню, я у Червя поспрошал тогда за беспилотники. Слышь, говорю, повелитель волшебной железной птицы, а может эти штуки скоро вообще нас заменят, а?
Не то, чтобы я боялся остаться без работы, просто полюбопытствовал: возможно ли, что железяки вместо солдат начнут воевать. Оказалось – ни фига. Типа, на данный момент не разработано тактических решений по уничтожению дронов другими дронами. Да и технологий, позволяющих осуществить их противодействие друг другу, пока не существует.
Чуете подвох? Грёбаные роботы отказываются мочить себе подобных. Только людей. Я щас банальную вещь скажу, но ей-богу, эти сраные терминаторы нас когда-нибудь поработят».
После командирского «Отставить левый базар» отряд выдвигается к цели.
На месте выясняется, что процедура контроля – чистая формальность. Заряд, который действительно сдетонировал прямо внутри автомобиля, исключил возможность наличия выживших.
Тем не менее, спецгруппа работает.
Сакура, заходя с водительской стороны, не сводит прицел с искорёженного кузова. Двигаясь чуть позади, его прикрывает Сухой. Немного поодаль – Болт, прикрывает их обоих из позиции с колена. Один Червь с ноги на ногу переминается. Пока он водит жалом в поисках своей птички, которую, вероятно, зацепило взрывной волной, остальной отряд сосредоточен на внедорожнике.
Водительскую дверь выбило напрочь. Самого водителя вмазало лицом в руль. Голову расплющило так, что она теперь напоминает наполовину сдувшийся мяч. Сакура стволом автомата поддевает тело за шею, и откидывает назад. Внимательно изучив остатки лица, сообщает: цель идентифицирована.
– Статус? – говорит из-за его спины Сухой.
– Средней прожарки.
– Статус!
– Мёртв.
Автоматный ствол отпускает труп, и тот с влажным шлепком утыкается обратно в руль. Переднее пассажирское сиденье пустое. Взглянув на заднее, Сакура чертыхается под нос. В слух докладывает:
– Ещё два тела.
– Статус?
– Мертвы.
– Отходим.
МИССИЯ ЗАВЕРШЕНА
Вроде бы.
Находясь в полуобороте и полной готовности покинуть квадрат, Сухой слышит фразу, которой не задумываясь предпочёл бы вражескую «Руки вверх!»
– Командир, – говорит Сакура. – Это мирняк.
Командир коротко, конвульсивно дёргается. Будто пулю словил. Оказывается, не только его слова могут звучать подобно выстрелам. Он разворачивается, и открыв повисшую на одной петле заднюю дверь, заглядывает в салон. От увиденного лицо его сводит судорогой, словно ту самую пулю сразу начали извлекать.
– Идиот, – говорит он, косясь на водителя. – На хрена ж ты их за собой потащил?
Тот молчит, подтверждая свой статус, что уточнял Сухой.
Сухой и сам молчит.
Молча переглядываются Сакура с Болтом.
Сухой, Сакура, Болт – профессионалы. Которые, в отличие от некоторых, в войнушку не играются. Как бы пафосно это ни звучало, они просто делают свою работу. И как бы там ни было, рабочий процесс – неподходящая штука для затяжных, скорбных пауз. Поэтому командир командует:
– Отходим.
Он говорит:
– Червь, что там с твоим дроном?
А тому уже нет никакого дела ни до какого дрона.
Его взгляд прикован к одному предмету, что белеет в жухлой траве рядом с небольшим обломком кузова.
Этот предмет, он выглядит совершенно инородно. Неправильно. Противоестественно. Его не должно здесь быть. Его вообще не должно быть. В таком виде, сам по себе, этот предмет просто не должен существовать. Нигде и никогда.
И Червь – человек, который приложил руку (хотя, правильнее сказать, нажал пальцем) к существованию этого предмета, не сводит с него глаз.
Детская нога.
Вот, что это за предмет.
«Жми Х, чтобы победить», как говорят геймеры.
В видеоиграх персонажи нередко проваливаются в объекты окружения. Бывает, влипнет цифровой болванчик в стену, и барахтается там беспомощно. Голова и руки с одной стороны, всё остальное – с другой. Такой вот баг. Это называют «застрять в текстурах».
Так может, этим ранним утром, здесь, на за6рошенной дорøге, из пункта [*******], в пункт [****] [*****] заглю4ила сама реальность(?)
#
Слетели [драйв]ера видеокарты. & с ре6ёнком, {на самом деле} всё -> порядке. Он всего лишь застрял -> текстуре травы & [не]может выбраться. А сам = жив-здоро8 ***
##
{Или} этø каска сильно да8ит на голову нашеwу [дрон]оводу(?) ×ДА× перегрелсR° под ней центр/проц.*****
{СNCTEMHAR × ØIIIИ6KA}
Это бы всё объяснило.
Вот только каска с надписью «ЧЕРВЬ» уже валяется на земле, и в текстуры не проваливается. Нет багов, лагов, фризов и глюков. Системных сбоев тоже нет. А есть детская нога, оторванная пониже щиколотки. Маленькая стопа, обутая в чёрный сандалик на белый носочек.
И никакого серого.
Опустившись на колени, червь поднимает стопу с земли. Бережно снимает скользкий от крови сандалик. Кладёт рядом. Аккуратно стягивает липкий от крови носочек. Кладёт в сандалик. Как будто боится, что его отругают за бардак.
Босая детская ножка во взрослых мужских ладонях.
Это могло бы выглядеть, как милое фото из семейного архива. Если только не захватывать в кадр торчащую наружу берцовую косточку.
Пока ткани не полностью обескровлены, кожа сохраняет естественный нежно-розовый цвет. Пока не наступило трупное окоченение, плоть остаётся мягкой, тёплой и податливой.
Когда спецгруппа обращает внимание на своего дроновода, тот уже лежит на животе, держа перед собой свою находку.
Он касается пальцами пальчиков. Перебирает их. Пошевелит большой, пошевелит мизинец. Снова большой. Оттопырит третий, подёргает за четвёртый. Опять третий. Согнёт-разогнёт второй. При этом Червь что-то тихонько приговаривает. Вернее, попискивает тоненьким голоском.
Бертран Рассел сказал: «Патриоты всегда говорят о готовности умереть за отечество, и никогда — о готовности убивать за него». Нормально дядька изрёк, не то, что безымянный хрен из «Фоллаута» вякнул.
Командир садится на корточки перед своим солдатом, который оказался совсем не готов. Ни к чему. Глядя исподлобья, как Червь теребит оторванную детскую конечность, Сухой говорит севшим голосом:
– Всё. Спёкся боец.
А этот боец по-прежнему в сторону своего командира даже не смотрит.
«Взгляд на две тысячи ярдов» – так называют взгляд солдата, только что перенесшего боевую психологическую травму – БПТ, один из признаков ПТСР. Полностью отсутствующее выражение лица с отрешённым расфокусированным взглядом широко распахнутых глаз, смотрящих в пространство перед собой. Взгляд в никуда. Взгляд в пустоту.
«У Червя ничего такого не было. – говорит Болт. – Никакого застывшего взгляда. Зрачки так и бегали туда-сюда в раззявленных зенках. Да полуулыбочка на морде в придачу. Чёрт… Да он с этой… – Болт запинается. Словно в его горле застревает «детской ногой». – …Червь с ней, натурально, играл».
А потом происходит то, что называется «доигрался».
Червь кладёт ножку на травку, и в руках у него появляется какая-то белая штука. Нет, не носочек, аккуратно свёрнутый в рульку, а нечто круглое, шарообразное. В следующее мгновение эта штуковина, выпав из рук, уже катится по земле.
И взрывается.
Сухой, Сакура, Болт – профессионалы. Но тут даже они не среагировали. Было просто нереально сообразить, что к чему. Ведь ни у одной армии в мире нет на вооружении белых гранат.
И упаси вас бог поинтересоваться, слышал ли Болт за секунду до взрыва писклявое:
– СВЯТАЯ ГРАНАТА!...
[... продолжение следует...]