Жизнь Червячка [ level 2 of 4 ]

А Макс, меж тем, продолжает болтать о своих любимых беспозвоночных.

В общем, война червей оказалась ещё веселее человечьей. И родители должны успокоиться – никакого псевдо-реалистичного насилия. Никакого, выражаясь их словами, «циничного обесценивания жизни». Чего ещё надо? Ведь черви дохнут, а не человеки. Но предки всё равно продолжали ворчать.

– Где же мы напортачили? – говорила мама, теребя на шее кулон в виде пацифика. – Ведь ни одного игрушечного пистолета ему не купили. Ни одного солдатика. Откуда это в нём?

– Уверен, это пройдёт, милая. – говорил папа, раскуривая припрятанный на чёрный день косячок. – Перебесится. В конце концов, он дитя детей цветов. Плод нашей любви к миру.

Этот самый плод, это, так сказать, яблочко упало от яблони очень далеко. Улетело прочь, словно заброшенная опытным бойцом ручная граната. «Огонь в дыре!» – как кричат, швыряя её, солдаты в играх.

За них, за новые игры, Червячок взялся намного позже. Когда не стало родителей. Каждый геймер знает, что комфортно играется, только если над душой никто не нудит.

«Поле боя», «Медаль за отвагу», «Зов долга» – самые популярные военные шутеры современности. И вроде, всё в них на месте: графон навороченный – есть, геймплей увлекательный – есть, эпичность – есть. А вот веселья нету.

Вдобавок, разработчики повадились называть свои игрушки «художественными произведениями» и впихивать в них такую вещь, как «серая мораль» – полная хрень, по мнению Червячка. Он утверждает, что её просто не существует. Существуют свои и существуют чужие. Либо ты, либо тебя. Есть чёрное, есть белое. Какую-то там «серость» здесь может углядеть разве что диалектический дальтоник.

– Короче, не то пальто. – выставляет Макс оценку нынешним играм. – А вернее, не та шинель, раз мы тут за войнушку трём.

Такой вот он, поборник трушного гейминга. Наш битый пиксель.

Макс Червячок.

Только не подумайте, что он вырос совсем уж конченым задротом. Не совсем. Даром, что стал сисадмином.

Говорят, каждому сисадмину положено иметь любимую вэбкамщицу, он должен смотреть аниме, и обязан играть в игры. В этом задротском бинго Червячок зачеркнул только последнее. Поэтому не удивляйтесь, что у него есть жена, а главное – дочь.

Его лучший дополнительный персонаж, его самый большой бонус, его главная разблокированная ачивка. Трудно поверить, но если Макс и говорит о ком-то с бо́льшим трепетом, нежели о «Червячках», так это о своей дочуне-червячуне (в том, что он взаправду называет её «Червячуня», можно не сомневаться).

Жена игроманскую страстишку Макса не разделяла. Вероятно, поэтому в их отношениях особой страсти тоже никогда не было. Как и нежности. Как и любви. Как и прочих ненужных скиллов, что расходуют у человеков шкалу стамины. Сошлись и сошлись. Жили и жили. Но когда жена сообщила о беременности, муженька прорвало на эмоции – всплакнул и опустился перед супругой на колени.

– Наконец-то, – прошептал он, прижимаясь мокрой от слёз щекой к её животу. – У меня появится Игрок №2.

Роды прошли гладко. Девочка родилась здоровенькой, незабагованной. Всё на месте: ручки, ножки. Их жена сразу и сфотографировала. Отправила Максу. Ну вы знаете эти первые ми-ми-мишные фоточки из роддома: в кадре крупным планом ладони мамочки, сложенные лодочкой, держат младенческие стопы. Махонькие, гладенькие (не то, что сейчас на морде у папки) пяточки. А пальчики… Ах, эти палчичюсечки! Такие малюсенькие продолговатые розовые фитюльки, словно…

– ЧЕРВЯЧКИ! – заорал новоиспечённый папаша в ответном голосовом сообщении. – Это же один в один мои червячки!

Психологи говорят, что ребёнок осознанно идентифицирует игру, как развлечение, приблизительно к трём годам. Еле вытерпев долгие тридцать шесть месяцев, на третий дочкин день рождения Макс устраивает вот что.

Вечером, уложив малышку в кроватку, вместо традиционной сказки на ночь он надевает ей на ножки носочки. Но не простые, а специальные, заранее подготовленные. На кипенно-белой ткани коричневым фломастером нарисована земля. Под ней – серые камни. На ней – зелёная травка. Ландшафт. В мысках носочков проделаны дырочки, в которые проскальзывают пальчики, каждый в отдельное отверстие.

Дочка хмурит бровки непонимающе, папка подмигивает подбадривающе. Просит потерпеть, скоро будет весело. Под кроваткой припрятана волшебная коробочка, и в ней ещё куча всего интересного.

Папочка надевает на выглядывающие из дырочек пальчики позаимствованные у мамочки прозрачные силиконовые разделители для педикюра. Теперь пальчата не прижаты друг к дружке, а торчат врастопырку, каждый сам по себе. Дальше Макс достаёт также позаимствованный у жены белый лак для ногтей. Кисточкой рисует на крохотных ноготочках кружочки. Дует-сушит. Потом чёрным фломастером ставит в белом кружке точку. Вот и получились мультяшные глазки. Ниже по сгибу фаланги проводит горизонтальную линию – ротик.

Ну, и кто это у нас вышел?

Дочкины бровки больше не хмурятся, а ползут вверх восторженно. Папка хитро щурится: погоди, мол, то ли ещё будет.

Теперь пальчики, что превратились в червячков, надо вооружить. Макс извлекает из коробки и аккуратно закрепляет пистолетики, автоматики, дробовички, ножички, бомбочки. Вся амуниция кустарно, но старательно изготовлена из пластилина и трубочек от ватных палочек.

Когда кроха в кроватке уже вся изъёрзалась, пожёвывая от нетерпения край одеяла, тогда папа, наконец, скрывается за грядушкой кроватки. Не видать его. Только руки порхают над эдаким кукольным театром военных действий.

Представление начинается.

Макс легонько шевелит червячка с пистолетом и озвучивает его тоненькими голоском:

– ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Дочка взвизгивает, папка пищит:

– ПОЛУУУ-ЧАЙ!

Один червячок стреляет в другого – паф-паф! – и тот дёргается от попадания в упор. А потом – шлёп! – Макс лепит на него стикер в виде серой надгробной плиты.

Пищит:

– УБИТ!

Дочка визжит и хлопает в ладоши с восторгом. С не меньшим восторгом папка продолжает кукловодство.

Пиу-пиу! Тра-та-та! Бам-бам!

Суровая, но весёлая битва.

– СВЯТАЯ ГРАНАТА!

На простыню падает шарик, скатанный из белого пластилина, с приделанным сверху крестиком из зубочисток.

– ААААА-ЛЛИЛУЙЯ!

Три, два, один...

БА-БАХ!

Это жахает заготовленная хлопушка. Макс щекочет дочкины стопы – ядерный взрыв, как-никак, всё должно ходуном ходить. И всё трясётся. Земля трясётся. На ней живые червячки трясутся, роняя оружие, и трясутся мёртвые в своих могилках. Взрывной волной одеяло накрывает поле боя. Всё разрушено. Армагеддон в отдельно взятой детской кроватке. Ничего не стало. Только конфетти из хлопушки сыпется, словно радиоактивный пепел. Блестящий, разноцветный, под стать развесёлой войне, в которой никто не победил и все умерли.

Меж тем папашка-затейник сам почти умирает от радости. Звонкий смех дочери возносит его аж до седьмого неба. Там он, задрав нос, говорит собственным родителям:

– Вот так-то! Вот, как надо!

Их отпрыск не облажается, как они. Не станет переть буром, а будет готовить почву для взращивания своего Игрока №2 постепенно, заблаговременно.

На землю Макса возвращает бурчание жены – что-то про испорченные носки и кавардак в детской. Она делает вид, что сердится, а сама рукой улыбку прикрывает. Понятное дело. Приятнее смотреть на мужа, играющего с ребёнком, чем на мужа, играющего в компьютер.

Ну что? Утёрли слезу умиления? Или это вас слепит свет, что исходит от Макса, когда тот рассказывает о дочери?

В четыре года он впервые включил ей «Червяков». В пять она включала их сама, а выключала только из-под палки. Из-под маминой, а не папиной палки, естественно. В шесть играла с отцом на равных, без поддавков. Словом, это яблочко упало у самых корней яблони.

Не взирая на все предрассудки о вреде видеоигр, они просто радовались, проводя время вместе. Отец и дочь. Игрок №1 и Игрок №2. Червячок и его Червячуня. Они были счастливы.

Но…

Всегда есть «но», не так ли?

У каждого пациента нашего реабилитационного центра своё собственное «но», которое привело их сюда. Червячок не исключение.

Всё началось с агитационной рекламы. На фонарных столбах и в общественном транспорте. На билбордах и информационных стендах. По телевидению и в интернете. Брутальные солдаты в полном боевом снаряжении смотрели с экранов бесстрашно и призывали совершить настоящий мужской поступок.

Однажды, возвращаясь с работы, Макс встал как вкопанный перед одним из таких билбордов. На первый взгляд тот ничем не отличался от множества себе подобных. Короткая фраза-слоган, список предлагаемых условий, контактная информация, шрифты, цветовая палитра – всё вполне стандартно. Выделялся только изображённый солдат. Его лицо.

Едва заметно, еле-еле, одним уголком рта, он как будто бы улыбался.

Возможно, это была игра светотени. Возможно, ошибка при постобработке картинки. Возможно, дефект печати. А возможно, просто утомлённое рабочим монитором зрение подкололо нашего сисадмина. Но, как бы там ни было, что-то кликнуло мышкой в его тогда ещё не покрытой гематомами голове.

В ретро-играх после проигрыша вам предоставляется выбор: завершить сессию, или продолжить с последней контрольной точки. На раздумье десять секунд обратного отсчёта.

Десять секунд, даже меньше, потребовалось Максу для принятия решения. В тот день вместо ужина в кругу семьи он пошёл, и заключил контракт на военную службу.

Наверное, в этот момент, где-то там, на небе, его мама сорвала с шеи свой пацифик, а папаня поперхнулся, затягиваясь райским косячком. И возможно, даже сказал сквозь кашель: «Дорогая, на том фестивале, где мы его зачали... Ты точно не трахалась ещё с каким-нибудь солдафоном?»

Чуть позже, здесь, на земле, заплакала жена. Сперва умоляла, потом угрожала. Ничего не понимающая, но уловившая мамино настроение дочка шмыгала носиком.

– Ну ты чего расквасилась, Червячунь? – сюсюкал Макс, заглядывая в её влажные глазёнки. – Папка просто едет на большой турнир по «Червячкам». Обещаю, что вернусь к началу твоих занятий. Надену форму и отведу тебя в школу. Представляешь, как одноклассники тебе обзавидуются?

Макс успокаивал дочь, как мог. Жене бросил лишь: «Я должен».

Хоть немного зная Червячка, можно догадаться, что тот лукавил. Никакой долг ни на какое поле боя его не звал. Никакая медаль за отвагу не манила. Ой, да если на чистоту, даже деньги там были ни при чём.

Просто иллюзорная полуулыбка солдата с билборда как бы намекала: война может быть ещё веселей.

«Война никогда не меняется» – сказал рассказчик из игры «Фоллаут».

Ох уж эти безымянные рассказчики! Вечно они умничают назидательно. Этот вот вообще фигню какую-то сморозил. Война ему не меняется, как же! За свою историю человеки прошли путь от побоищ дубинами стенка на стенку до изощрённых стратегических тактик с применением новейших технологий.

В наше время седые, увешанные орденами военные чиновники на полном серьёзе говорят с экранов о том, что армии нужны люди, имеющие обширный игровой опыт. Они, видите ли, идеально поддаются обучению по управлению беспилотной военной техникой. Кроме шуток. Это происходит прямо сейчас, на наших глазах. Вчерашние объекты насмешек геймеры-задроты нынче соль фронтовой земли. В общем, Червячку, с его мозолистыми от клавиатуры пальцами, сам бог войны велел. Ну, это он так решил, что велел. Не бог – Червячок.

И кстати, никакой он вам, тыловым крысам, не Червячок больше. Разрешите представить: боец «дронных войск» (не путать с «диванными»), оператор боевого беспилотного летательного аппарата – БПЛА, или просто дроновод Червь.

Позывной «Червь».

Понятное дело, он и на службе этой червивой темой всем каски проел. А на своей намалевал «ЧЕРВЬ» трафаретным милитари-шрифтом, как на заставке «Черви. Армагеддон» – самой годной части серии по мнению большинства геймеров.

Вспомнились Червю и поделки, что он мастерил для дочери. Однажды этот рукодельник взял, да покрасил ручную гранату в белый цвет. К запалу приладил крестик из двух гильз, скреплённых изолентой. Снял сие творение на видео. Подбрасывая её в ладони, комментировал за кадром:

– Червячунь, поглянь, что у меня есть. – и добавлял писклявым голоском: – СВЯТАЯ ГРАНАТА!

Отправил дочери. В ответ получил: «придурок». Ну, это жена скорей всего написала. Не дочь.

Забегая вперёд, Макс сдержал данное ей обещание вернуться к началу занятий. Правда, в школу её отвести не смог.

Раз вы всё ещё здесь, всё ещё внемлете, на вас смело можно вешать медаль «За участливость». Полезное в нашем деле качество. Большой плюс вам. Не все дослушивают историю жизни Червячка до конца. И если вы его с нетерпением ждали – это он и есть.

Конец.

Больше Макс ни слова не скажет.

Нам запрещено расспрашивать пациентов о событиях, повлекших за собой их психологическую травму. Только если они сами захотят поделиться. А Червь не захочет, сколько его сигаретами не угощай. Непробиваемый ментальный блок.

Молчок-Червячок.

Но вас же не банальное любопытство распирает, верно? Просто вы из небезразличных людей, да? Если так, вот вам хитрость. Нужно дождаться появления Максового сослуживца. Он сам проходил у нас курс терапии. Типа, помогло. Типа, восстановился. Теперь вот навещает боевого товарища пару раз в месяц. Знакомьтесь: Болт.

Позывной «Болт».

В отличие от Червя, мужик он не самый общительный. Но, коли вы ему приглянетесь, есть шанс разузнать кой-чего. Особенно, если поделитесь сигареткой. Курение хоть и убивает, однако не быстрее пули. Поэтому наши пациенты частично забивают на первый пункт лечебного плана: «Отказ от вредных привычек». Частично, потому что бросают курить свои, а чужие стреляют, как из пулемёта.

Только не предлагайте Болту парилки-электронки. Если, конечно, не хотите услышать: «Э не… Этот член робота сосите сами…»

Короче, вы дождались визита Болта к Червю. Своим хорошим отношением ко второму заслужили расположение первого. Он уже расстрелял у вас полпачки и теперь готов поделиться деталями первого боевого задания Червя.

Полусекретная инфа, так-то. Не распространяйтесь особо...

 

[... продолжение следует...]