Жизнь Червячка [ level 1 of 4 ]

Самый верный способ убедиться, что ваши дела не так уж плохи – это посмотреть на того, чьи дела ещё хуже. 

Бытует мнение, что немалая часть волонтёров трудится в нашем реабилитационном центре именно по этой причине. Наблюдая, как люди пытаются собрать по кускам себя и свою жизнь, волей-неволей начинает казаться, что твои просроченные кредиты, ненавистная работа и неудачные отношения даже рядом не валялись с теми, кто валяется здесь на койках. Тут всякого насмотришься.

Только не подумайте, вас никто не отговаривает. Если вы тверды в своём решении, а руки прямо чешутся творить добро – добро пожаловать! Лишняя пара рук и ног никогда не лишняя в нашей богадельне. Правда, есть нюанс: нужно чётко осознавать, с чем предстоит иметь дело.

А иметь дело, помимо прочего, придётся с Максом.

В одной из палат или в процедурной, в столовой или в курилке, в комнате отдыха или в коридоре, рано или поздно вам повстречается он.

Макс Червячок.

Заметив, что его заметили, он, хитро прищурившись, скажет:

– Эй! Вообще-то мои глаза выше! – и вы отведёте взгляд от его подбородка.

У Макса на щеках густая щетина, переходящая в усы, а на подбородке ни волоска. Может показаться, что этот стиляга отращивает старомодную бороду а-ля девятнадцатый век. Но нет, на подбородке у Макса попросту ничего не растёт, ведь кожа там сухая, как при подошвенном гиперкератозе. Покрытая сеткой трещин огрубевшая плоть напоминает большую твёрдую мозоль-натоптыш. Словно на лице вместо подбородка образовалась давно не знавшая пемзы пятка. Выпятив её, Макс поинтересуется:

– Вам нравится стружка кальмара? – спросит он. – Чтоб вы знали, её делают из кожи, счищенной крупной тёркой с солдатских пяток.

Из вежливости вы сделаете вид, что оценили шутку. Так у вас появится новый знакомый.

Макс Червячок.

Базовый профиль нашего центра – помощь людям, страдающим от посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Возьмите депрессию, тревожность, асоциальность, социофобию. Добавьте суицидальные наклонности вкупе с психосоматикой. Умножьте это всё на алко-наркозависимость, и получите обобщённый психологический портрет наших постояльцев. Люди они отрешённые и замкнутые. Порой агрессивные. Вдобавок, вечно измождённые – не самое приятное зрелище. А учитывая, что многие имеют увечья вследствие ранений – вообще жуть. Банальное, но самое подходящее сравнение – зомби. На их фоне живчик Червячок кажется вполне полноценным. В ментальном смысле.

По продолжительности ПТСР разделяют на:

         - острое – длительность симптомов от одного до трёх месяцев;

         - хроническое – более трёх месяцев;

         - отсроченное – обычно от трёх до шести месяцев.

Глядя на улыбчивого Червячка, сроду не скажешь, что он торчит здесь уже больше года.

После подбородка ваше внимание обязательно привлечёт его голова. Сами не заметите, как начнёте считать покрывающие её набухшие гематомы: одна, вторая, третья… И непременно собьётесь со счёта. Шишки набиты на этой бедной башке буквально одна поверх другой.

– Привет, я Макс. – представится Червячок, поймав ваш взгляд. – И я не боксёрская груша, если что. Просто похож.

Небольшое пояснение во избежание недопонимания. Здесь проходят терапию люди, столкнувшиеся с насильственными действиями. Одни ему подвергались, другие сами его совершали. Его – это насилие. А у нас тут не пыточная какая-нибудь, чтоб применять «вышибание клина клином». И здесь не частный моднявый рехаб, где практикуют продвинутые методы вроде «взгляни своему страху в лицо». Мы обычная консервативная муниципалка – никто здесь пациентов не истязает, учтите это. Макса в том числе. По крайней мере, пока он не выпросит. Да, именно выпросит, а не напросится.

Взять хоть недавний случай. Поспорил Червячок с одним новеньким волонтёром, что тот не сможет его задушить. Конечно, затея изначально нездоровая, но тут уж под стать затейнику.

И вот они напротив друг друга. Вокруг народ толпится. Реального спарринга никто не ждёт, но ставки на членовредительство делают. Что делать, какое заведение – такие и развлечения. Волонтёр посмеивается, Макс тоже на улыбе. Кто-то включает на смартфоне заглавную тему из «Смертельной битвы». Человек против Червячка. Начали!

Пощёлкивая позвонками, Макс лениво разминает шею, когда на неё ложатся волонтёрские пальцы. Они вроде бы как давят, но Максу пофиг. Крутит себе головой по сторонам. Это продолжается примерно до середины звучащего музыкального трека, пока в толпе не раздаётся: «Тёлку свою так ласкать будешь! Души давай!» И давление усиливается. Это видно по напрягшимся предплечьям волонтёра. В ответ Макс опускает голову, и прижимает его кисти к своей груди. Прижимает подбородком.

Волонтёр кривит рот.

Брезгливость в нашей работе не приветствуется, но человека понять можно. Ведь этот шелушащийся, полопавшийся бугорок с подтекающей из трещинок сукровицей; этот шершавый, влажный нарост; эта солдатская пятка, от которой вдобавок попахивает – она теперь об него трётся. На его месте любой сделает что угодно, лишь бы скорее убрать от себя эту мерзость. Придавить, придушить Червячка. Не насмерть, конечно – до хрипоты, до кашля вполне хватит, чтобы выиграть спор, и бегом мыть руки.

 Не переставая морщиться, волонтёр разводит локти в стороны. Наваливается всем весом. Пыхтит, точно неисправный небулайзер в нашей процедурной. Давит что есть мочи, аж вены на руках вздуваются. Но проку, как с того же небулайзера – ни-ши-ша. Макс даже ухом поломанным не ведёт. Когда заканчивается музыка из «Смертельной битвы», в тишине раздаётся голос одного из санитаров: «Походу, сегодня без фаталити».

И тут волонтёр вскрикивает.

Лицо его морщится ещё сильнее, уже явно не от брезгливости. Он подаётся назад, тянет на себя руки, дёргает ими, стараясь вырваться. Да не тут-то было. Капкан-пятка сжимает крепко.

Держит и держит.

Держит, хотя из толпы уже на разные голоса просят прекратить. Держит, не обращая внимания на санитаров, которые похлопывая его по спине, приговаривают: «Ну всё, Макс, харэ. Он же новенький, не знал, с кем связывается. Пожалей пацана». Держит несмотря на то, что этот пацан уже перестал дёргаться и начал хныкать.

Держит и держит.

И только когда бедолага сквозь слёзы говорит:

– Пожалуйста… – умоляет он. – Я сдаюсь...

Только тогда Макс победоносно задирает подбородок, освобождая его руки, со словами:

– Чтоб ты знал на будущее – когда сдаёшься, надо грабли вверх подымать.

Такой вот он, наш реабилитационный чемпион.

Макс Червячок.

Весь фокус в его шее. Назвать её бычьей – сильно польстить быкам. Шейный отдел прокачан настолько, что у Червячка, почти как у настоящего червяка, фактически нет шеи в привычном её виде. По обхвату она толще головы. Выпирающие мышцы обвивают позвоночный столб, толстенные, слово корабельные канаты. На спор Макс может повиснуть на краю стола, держась за столешницу одним подбородком. Может раздавить яйцо, опять же подбородком, прижимая его к груди. Или грецкий орех. Да хоть кокосовый.

Сам Червячок часто повторяет:

– На мою шею, – говорит он. – Девки могут вешаться по несколько штук разом.

Что же до незадачливого душителя, рентген показал, что Макс сломал бедолаге одну пястную кость на левой руке, и две пястные кости на правой. А между тем волонтёр сам парень не хилый. Запросто мог поднять пиявку Червячка в воздух, да шваркнуть прямо об пол. Но сдержался, стерпел. Не прибег к насилию, что делает ему честь. Ведь волонтёрство – это прежде всего гуманизм и милосердие. Запомните.

Кстати, главврач предлагал пострадавшему пройти курс реабилитации в нашем центре. С ухмылкой сказал, мол, как раз свободная койка есть рядом с твоим кольчатым приятелем.

Любит тут народ пошутить, чего уж там.

Если всего узнанного вам недостаточно, и есть желание познакомиться с Максом поближе, ловите подсказку – видеоигры. Даже не разбираясь в них, стоит лишь упомянуть вслух хотя бы «Тетрис», как у вас тут же появится новый друг.

Макс Червячок.

Рубиться в игры он начал, едва научившись держать в руках джойстик. Вернее, «геймпад», как сам Макс постоянно всех поправляет. Начал с 8-битнной приставки, потом 16-ти, потом 32-х, и так далее. Книжные полки в его комнате ломились не от книг, а от картриджей с дисками.

Этот болтливый геймер без устали может говорить про биты и ФПСы. Про трассировку лучей и динамические тени. Про разницу между ПвЕ- и ПвП-режимами. Про разницу между «альфа» и «пре-альфа» версиями. Про лаги, баги, лоры, патчи, моды, ачивки и аддоны. А рассказы об истории геймдева могут длиться вообще бесконечно.

Но рано или поздно Червячок поведает вам о самом главном. Как однажды, в беззаботную школьную пору, он взял погонять у одноклассника новую игру со странным названием.

—

ПУШЕЧНОЕ МЯСО

—

…гласила надпись на картридже. Не самая понятная ребёнку идиома, конечно. Зато рекламный слоган многообещающий: «Война ещё никогда не была такой весёлой». А комментарий одноклассника и того лучше: «Игрушка просто пушка!» – или что-то в этом роде.

Подгоняемый грядущим развлечением, Макс чешет домой, включает телек, вставляет картридж в «Сегу», и предвкушая веселье, жмёт кнопку «старт».

Появляется заставка с изображением дикого мака. К слову, это символ ветеранов Первой мировой войны, но Макс этого пока не знает. Цветочек и цветочек. На стартовом экране под зелёным холмом выстроилась живая очередь – добровольцы, которых через КПП отправляют прямиком на фронт. Человечки и человечки. Ради чего они готовы жертвовать свои 16-битные жизни, Максу тоже не ведомо. Как и то, что его собственная жизнь вот-вот изменится навсегда.

Миссия 1

Два человечка, мгновение назад бывшие гражданские, теперь солдаты.

Они семенят по локации своими крошечными ножками. Топают друг за дружкой с децельными автоматиками наперевес. Мультяшные, большеголовые. В касках, нахлобученных по самые глаза, эти пиксельные вояки одним своим видом вызывают улыбку. А уж когда они, неуклюже поскользнувшись, падают в грязь, тут вообще только так хихикнешь, не удержишься. Милота, да и только.

На карте всего один вражеский солдат. «Изи катка», как будут говорить геймеры спустя много лет. Тра-та-та-та-та – стрекочут малюсенькие автоматики, выплёвывая малипусечные пульки прямо в цель.

Есть! Противник повержен!

Но что за дела? Его тело не исчезает, как это обычно бывает в играх. Из него брызжет кровь, он корчится в конвульсиях, орёт истошно, но умирать не собирается.

А-А! О-О! У-У!

Раздаются его отрывистые вопли в полной тишине, ведь фоновой музыки в игре нет. Как и нет фичи «пощадить противника». Поэтому ещё очередь пиксельных пулек, ещё брызги пиксельной крови – и всё стихает. Затем, наконец, звучит торжественный туш, под который победители радостно скачут, точно маленькие вошки.

Маленький полководец скачет вместе с ними перед телевизором.

Миссия 2

Отряд пополняется новыми бойцом, а двух предыдущих повышают в звании. И хотя врагов тоже становится больше – снова победа!

Маленький полководец скачет так, что случайно чуть не вырывает провод геймпада из приставки.

Миссия 3

Отряд подрывается на мине-растяжке в самом начале карты. Тела разлетаются в разные стороны. Двое погибают сразу, а третий агонизирует под кустом.

Маленький полководец слушает его нескончаемые крики, раскрыв рот.

И что дальше? Всё? Конец? Геймовер?

Вновь появляется стартовый экран. На зелёном холме теперь торчит три белых крестика. Это они, павшие воины, вернее, их могилы. На смену им немедленно принимают трёх новобранцев из очереди, хвост которой скрывается где-то за пределами экрана телевизора. Наверно там, в 16-битном мире, 16-битные женщины неустанно рожают и рожают новых солдат. Воистину, человеки – самый неисчерпаемый в природе ресурс.

Маленький полководец посылает новую партию цифрового мяса на убой.

В основе каждой игры лежит состязательный элемент. На то она и игра. При этом состязание – по сути своей конфликт. А конфликты, сколько не призывай ребят жить дружно, зачастую разрешаются только посредством насилия.

Всем известная аллегория «пешка берёт пешку» – рядовой солдат убивает рядового солдата. Король «кроет» даму – вовсе не синоним секса. Даже когда усатый водопроводчик Марио сигает на голову глазастому грибу Гумбе, расплющивая его в блин – это ни разу не чехарда.

Насилие.

Если задуматься, в подавляющем большинстве своём видеоигры им переполнены. Им – это насилием.

В ретро-игрушках смерть показана условно, завуалированно. Погибающий персонаж мигает, мерцает, а потом исчезает. Или соскакивает вниз, за границу игрового экрана, как тот же Марио. Но в «Пушечном мясе» всё было по-другому.

Крохи-солдатики кричали, обливаясь кровью. Взрывы гранат забрасывали их кувыркающиеся тельца аж на кроны деревьев. Их давило гусеницами танков. Их погребало под обломками разрушенных зданий. Они срывались с обрывов. Они тонули в болотах. И всё это было…

– Весело! – говорит взрослый Макс. – Просто охренительно весело!

Дойдя до этой части истории, он обычно стреляет у слушателя сигаретку. И после того, как ему дадут прикурить, продолжает:

– Только представьте: там всех солдафончиков даже звали по-разному. И повышали в звании от миссии к миссии. Типа, чем выше звание – тем круче памятник на могилке. Прикол, да? – говорит Макс, роняя пепел себе на подбородок. – У каждого куска мяса, точнее, у каждого кусочка кода, было имя и делянка на погосте. Вообще прикол!

В своё время «Пушечное мясо» мал мала всколыхнула общественность. Да так, что разработчикам пришлось оправдываться. Мол, на самом деле они сами убеждённые пацифисты. А их творение, ни больше ни меньше – первое антивоенное высказывание в геймдеве. В то время про пост-иронию слыхом не слыхивали, и игру запретили во многих странах за романтизацию войны. К запретам попытались было присоединиться и Максовы родители.

Однажды мама выдернула картридж из приставки прямо во время игровой сессии.

– Какое циничное название. – сказала она, держа его двумя пальцами овитой фенечками руки. – Ты хоть знаешь, что оно означает?

Из-за маминой спины появился папа:

– С нами не прокатило, – сказал он, поглаживая свою козлиную бородку. – Так теперь эти милитаристские ублюдки принялись за наших детей?

Параллельно словам родителей Джим Моррисон из магнитофона тоже что-то пел про детей. Про сытых детей телевидения, да про могилу неизвестного солдата. А Джон Леннон с плаката на стене хоть и показывал пальцами V, но как будто смотрел сквозь линзы круглых очков с осуждением.

Родоки Макса – остепенившиеся, но не предавшие своих идеалов хиппи. Они не отобрали у сына игрушку по одной-единственной причине – в своё время сами натерпелись запретов от своих деспотичных предков. Поэтому пошли на некоторые либертарианские уловки. Включали ребёнку правильные песни. Предлагали правильные книги: «Прощай оружие», «Война и мир», «Три товарища». Но, как вы помните, в детской комнате на книжных полках попросту не нашлось места для книг. А грохот взрывов из телевизора заглушал хиппарские завывания из магнитофона. Короче, родители Макса слились быстрее мирных демонстрантов под водомётами.

Здесь и сейчас их повзрослевшее чадо всё никак не уймётся:

– Фишка с ранеными солдатиками – это, конечно, нечто! Нет, ну серьёзно. Ведь высшее проявление воинского милосердия – добить умирающего врага. Вы знали? А говорят, видеоигры ничему не учат.

Только не подумайте, что Червячок рос уж совсем избалованным мелким негодником. Не совсем. Чтобы не огорчать родителей, он таки бросил играть в «Пушечное мясо». Всего-то спустя пару лет. Когда нашёл ей замену.

—

ЧЕРВЯКИ

—

Игра, в народе чаще называемая уменьшительно-ласкательно «Червячки». И пусть вы крайне далеки от гейминга, вы по-любому о ней слышали. А если не слышали, то Макс вам расскажет.

Ох, он вам расскажет…

Что «Червячки» входят в списки лучших игр всех времён по версии большинства игровых СМИ. Что средняя оценка на большинстве агрегаторов 8,5/10. Про более двадцати игр серии, не считая спин-оффов. Про более семидесяти миллионов проданных копий. Про более сотни карт с полностью разрушаемым ландшафтом. Про более чем дофигища видов оружия. От традиционных: пистолет, автомат, ружье, дробовик, базука, граната, динамит. До абсурдных: разрывной банан, разрывная овца, испускающий ядовитый газ скунс и призыв метеоритного дождя.

– Моё любимое, – говорит Макс. – Святая граната. Она выглядит как белый шар с приделанным сверху крестиком. На державу похожа. Её когда кидаешь, раздаётся хоровой напев такой, типа: «АААллилуйя!», а потом – ТРАХ-БАХ! – и всё разносит нах к хренам червячьим! Полнейший угар!

Что? Притомились уже от гиковских россказней? Ну, раз уделили внимание – считай, проявили интерес. Слушайте теперь, не жалуйтесь.

– Ну а сами червячки – вы даже не представляете, насколько они угарные. Такие мультяшные розовые продолговатые фитюльки с глазищами. Прикольные типо́чки. Со скрипом ползают по локации, мочат друг дружку и вякают тоненькими голосками, типа: «НА ТЕБЕ!» Или: «ПОЛУЧАЙ!»

Когда Червячок имитирует писклявые голоса своих цифровых тёзок, он делает большие глаза и настолько напрягает шею, что сам весь розовеет, как червь. А взгляд его так и мечется: вверх, вниз, влево, вправо – словно следит за баталией на мониторе.

Макс говорит:

– Когда жмёшь кнопку прыжка…

Червячок говорит:

– ПРЫЫЫ-ЖОК!

Макс говорит:

– И если не подрасчитать расстояние, летишь с обрыва вниз – Виииу! – и – Чпок! – втыкаешься головой в землю…

Червячок говорит:

– НЕДООО–ЛЁТ!

На его выкрики в палату заглядывают санитары. Смотрят напряжённо. Убедившись, что не началось очередное представление, уходят.

– ПРЫЫЫ-ЖОК! НЕДООО-ЛЁТ!

Представление. Мы здесь называем это «Шоу Червячка». И лучше бы вам его в жизни не видеть...

 

 

[... продолжение следует...]