Счастливчик Пигги

Посвящается моему любимому Поросёнку

Однажды в тридевятом царстве, в тридесятом государстве по дороге мчался  бортовой грузовик. За рулём сидел без любви одетый мужчина с ожесточенным взглядом и дымящимся окурком в зубах. Он крутил баранку, будто хотел оторвать, строго придерживался бордюров, поребриков и правил, но...  делал  это без уважения. Машину беспощадно трясло на ухабах, — казалось,  какой-то противный противник нарыл окопов прямо на дороге, чтобы усилить ощущение безысходности, но потом сам со стыда покинул позиции.  

В кузове сидела семья. Папа печально переглядывался с мамой, и они  оба с испугом при  каждом толчке старались крепче прижать к себе малыша. А тот только восторженно вертел головой по сторонам и засыпал их вопросами. Ему было всё в новинку и вызывало жгучий интерес.
— Пап!Мам! а там, куда мы едем, будет весело? Там есть с кем поиграть? 
— Да, Пигги, там будет весело, — пряча глаза, мрачно сказал  папа. Мама отвернулась  и зажала  рот. 
— А там нас будут кормить? Я уже хочу есть.
— До отвала, малыш. Просто от пуза, — едва не плача,  выдавил  отец и посмотрел на мать. Та смахнула  слезы и ткнулась  ему в плечо.

На очередном повороте наконец случилось то, что должно было случиться при таком отношении автодора и ЖКХ к своим прямым обязанностям. Машину тряхнуло так, что маленький Пигги пулей вылетел за борт, на прощание мазнув копытцем папу по пятачку. А машина, погромыхав ещё метров сто, скрылась за огромными кованными воротами под устрашающей  готической надписью  «Каждому свое. Самарский  мясохладокомбинат». Высокий забор с колючей проволокой не мог скрыть высоченную трубу в глубине территории, из которой валили облака черной копоти и устилали горизонт.  

... Пигги открыл глаза, потрусил головой и из его ушей вылетели маленькие розовые пузырьки. Первое его впечатление было:  — «Ух ты!» Ни в сказке сказать, ни пером описать. Какое-то странное волшебство было во всем, и в первую очередь в ощущении легкости, — Пигги показалось, что если он сейчас вдруг пукнет или кашлянёт, то оторвётся от земли и его унесет ветром. Вокруг  всё выглядело не так,  как дома. Пигги никогда ещё не видел столько людей, машин, высоких, под облака, домов.  Машины аккуратно объезжали его, вежливые прохожие со странными добрыми лицами улыбались ему, а один наклонился, погладил Пигги по голове и дал конфетку. Кто-то перенёс его на тротуар, усадил на поребрик, ласково почесал спинку и стал рассказывать, как кратчайшей дорогой пройти в Дисней-лэнд. Другой прохожий остановился и стал спорить, что Пигги лучше всего прямо сейчас направится в цирк Дюссолей, где возможно, его уже ищут, так как у него редкий дар и выглядит он на миллион мультяшных долларов. Первый возразил, что в Дисней-ленде как раз сегодня кэшбек на билеты в виде бесплатного мороженного и маршмеллоу. Надо непременно туда! Они так увлеклись, что, забыв о Пигги, взяли друг друга под руки и ушли, горячо доказывая каждый свою правоту.

Подлетел розовый зайчик с маленьким рогом на голове.
— Ну, наконец-то! — всплеснул он лапками, — где тебя носило? Я тебя обыскался! 
— А кто ты? — раскрыл рот  Пигги, не переставая удивляться всему вокруг. 
— Ну, вот тебе раз! Эй! — зайчик постучал Пигги пальчиком по голове, — дома есть кто? Ты что, забыл? Я Хэппи, твой воображаемый друг. Мы часто играем с тобой, когда ты дрыхнешь. Просто сейчас ты крепко приложился башкой и попал в мой мир, — вуаля! Ладно, хватит болтать. У нас мало времени. Мне надо столько тебе всего рассказать и показать. Полетели!

И Пигги, будто только этим всю жизнь и занимался, взмахнул розовыми крылышками и устремился за зайчиком. Они летели медленно и низко, иногда так низко, что прохожие, смеясь, уворачивались и хлопали их веерами по попкам за озорство. Мягкий розовый воздух был теплым и казалось,  даже сладким — иногда Пигги тайком, чтобы не показаться глупым, высовывал язык и лизал его как мороженное. Хеппи, заметил это и расхохотался, он сказал, что тоже лакомится воздухом.

— Смотри! — воскликнул он, повернулся задом,  приподнял хвостик и стал выпускать розовые бульбы. Они надувались, а он разбивал их хвостиком на мелкие разноцветные брызги. Это было так уморительно и смешно, что Пигги схватился за живот. 
— А теперь я! — Пигги тоже попробовал повторить проделку Хэппи и у  него получилось. Они хохотали до упаду и дурачились, потом  подхватились и полетели дальше над городом.

Воображаемый друг показывал ему разные интересные места, они наблюдали,  как резвятся дети на игровых площадках, иногда  опускались к ним, и принимали участие в их играх. Детишки визжали от восторга и не хотели отпускать, но Хэппи спешил показать Пигги как можно больше, представить свой мир во всей красе и поэтому они, как упитанные розовые пчелки переносились из одного места в другое. Утомившись, садились на крыше, и, болтая ножками, разглядывали прохожих внизу. 

— Не плюй на них, они хорошие, — сказал Хэппи, хотя Пигги н не думал плевать на людей. Наоборот, они ему нравились, от их улыбок исходило  сияние, и Пигги помнил тепло их рук, когда они прикасались к его спинке, чтобы погладить и почесать. Ему нравилось, как звучали их голоса, когда они обращались  по имени к нему, папе или маме. Люди  их вкусно кормили, поили, заботились о его семье, в их доме всегда было тепло и сухо, в маленькие окошки  светило доброе солнце, а по вечерам над головой  зажигались фонари, и Пигги с братьями и сестрами  долго ещё резвились перед тем, как лечь спать. Сейчас, когда он вспомнил о них, стало немного грустно. Как они там, без него? Почему папа не бросился его искать? А мама? Она же не уснёт, пока Пигги не уткнётся ей под бочок своим носиком. 

— Они хорошие, — повторил Хеппи, уже без улыбки глядя вниз, и добавил как-то совсем по-взрослому:  — только чокнутые. Все. Почти. Даже дети. Не держи на них зла. 

Они ещё долго гуляли. Хеппи показал Пигги ещё много диковинного, познакомил со своими друзьями, среди которых попадались настоящие сказочные долбоклювы, маленькие карманные дракончики, которых можно было использовать как зажигалки, комнатные плюшевые волки, лисички-сестрички, и зайчики-побегайчики. Они встретили и высокомерную ворону в очках, хорошо читающую плохие  стихи по бумаге,  говорящего гриба с гитарой, и даже неизвестно как сюда попавшего Буратино с отломанным носом. 
У Пигги голова шла кругом от впечатлений, он был счастлив. Он чувствовал, что это был лучший день в его жизни.

Но всё заканчивается. Солнце садилось, день истекал. Пигги заметил, что его друг всё больше мрачнеет. Он как-то сник, молчал, на вопросы отвечал невпопад, занятый какими-то своими мыслями. Место, где они оказались под конец  дня, показалось Пигги знакомым.  
— Да, — подтвердил его немой вопрос  Хэппи, глядя в сторону, - ты здесь уже был. Здесь ты выпал из машины и ударился головой об асфальт.
Пигги огляделся. Да, действительно, вон недалеко те ворота, за которыми скрылся грузовик с его родителями. Он успел это уловить за секунду до удара. 
— Прости, Пигги, — глухо произнес  зайчик, всё так же не поднимая глаз, — я сделал всё, что мог для тебя. В своём мире тебя не было ровно две минуты. Теперь дальше ты сам. Тебе надо это пройти, эту ступень. Как ни крути. И тогда ты вернёшься сюда, ко мне, придёшь уже навсегда. До скорой встречи, дружище.

Он стал таять, последние его слова прозвучали уже из розового облака: «Не держи на них зла!»
В воротах  лязгнула дверь и на улицу дико озираясь выскочил нерасторопный водитель грузовика. Увидев Пигги, он хищно оскалился, подбежал,  все так же без уважения схватил его за копыто, мстительно пнул ногой в живот и поволок к воротам. 
Снова лязгнула железная дверь.
 Этот звук  поставил точку, мигом развеял розовый туман. Все снова стало серым, бесцветным. 

А вскоре и вовсе чёрным.

*

Веснушчатая егоза  с косичками в  магазине потыкала пальчиком в стекло холодильника:
— Ма! Я хочу это! 
— Мороженное? Какое, Катя? 
— Неее! — топнула ногой Катя, — это!
Мама открыла дверцу, и достала упаковку свинных котлет. 
— Это? Ты хочешь котлеты?
— Да! Я хочу его! —  Малышка облизнулась и ткнула  в портрет розовощекого, улыбающегося счастливчика Пигги. — Ням!

Р. S.