ДНЕВНИК ФРИМЕНА / ИЗБРАННОЕ (часть 7)
22 июля 2007
Сегодня у нас с собакой случилась небольшая размолвка.
И повод-то был ничтожным — я, убираясь, случайно выбросил собачьи рисунки. В последнее время собака увлеклась эротическими миниатюрами в духе китайских мастеров эпохи Цин. И хотя технику животное совершенствовало от работы к работе, собачьи сюжеты продолжали грешить однообразием — анатомия четвероногих не предполагает изысканной любовной акробатики. Я много раз предлагал собаке расширить тематику ее самобытного искусства. В ответ животное прозрачно намекало на возможность отправки меня в длительное эротическое путешествие.
Именно собачье творчество вызывает у нас самые ожесточенные споры. В последний раз мы ругались из-за ее гастрономических инсталляций. Тогда непонимание возникло из-за разницы восприятия эзотерически разложенных собакой колец ливерной колбасы. Для собаки они являлись поджавшим хвост фаллическим символом, и олицетворяли мировую победу феминизма, для меня — сильно подтухшим субпродуктом, вызывающим раздражение и частые приступы тошноты. Переспорить ее я не мог — собака утверждала, что именно так пахнет загнивающая мужская сущность. В нее на четвертый день экспозиции и тыкала собачью морду неожиданно приехавшая Анечка. Сильнее унижения даже я не смог бы придумать.
На улице собака долго гремела мусорными баками. Окрестные кошки устроили саммит, чтобы сообща обсудить ее весьма неадекватное поведение, а беглые хомяки и дружественные им крысы, учуяв грядущую бурю, нехотя расползлись по близлежащим коллекторам. Я курил на почтительном расстоянии, пока волны непереносимой вони не добрались и до меня. Следом за ними появилось понурое животное. Это только у Михаила Афанасьевича рукописи не горят и не тонут, собачьи же экзерсисы поплыли от банальной помойной жижи. «Значит, не шедевры...», — сказал я, чтобы хоть как-то утешить собаку.
Чего я только не выслушал в ответ.