Дома с собачкой (глава 7)

Глава седьмая

 

Вот такие мысли были у Веры Александровны, когда она в очередной раз собралась в модный салон — за всякими нужными мелочами. Ее, как всегда, сопровождали Гера и Анечка. Вкус у племянницы оказался отличный, в вещах она разбиралась прекрасно, а потому Вера Александровна часто брала ее с собой — чтобы посмотрела и посоветовала. Зря, что ли, она ее кормят и поят? Да и одевают, кстати. Для Анечки на торжество заказали платье светло-синего цвета, очень миленькое. Не такое богатое, разумеется, как у самой Веры Александровны, но тоже весьма ничего. Сереженька по достоинству оценил стройность Анюты и соорудил нечто приличное. Как говорится, простенько, но со вкусом.

С костюмом для Геры вообще проблем не было — подобрали в мужском салоне. Размеры у него оказались стандартные, классические, даже ушивать ничего не пришлось. Там же приобрели для жениха и все остальное: белоснежную сорочку, модный галстук, стильные ботинки. Разумеется, все за счет Веры Александровны. Себе она выбрала дорогое обручальное кольцо с крупным бриллиантом и еще (гулять — так гулять!) красивый рубиновый гарнитур. Госпожа Пеншина с юности обожала камни цвета алой крови, особенно индийские, считала их своим талисманом. Все купленные ювелирные изделия по возвращении в особняк сразу же были убраны в особый сейф.

Об этом стальном ящике следует сказать особо. Он находился в очень необычном месте — в спальне Веры Александровны, в ее личном гардеробе, под полом. Эту маленькую хитрость придумал сам Никита Андреич — он очень боялся, что друзья по криминальному прошлому когда-нибудь явятся к нему и потребуют поделиться. Вот и спрятал самые ценные вещи и деньги в тайное место.

Сейф вмонтировали в пол так, что найти его, не зная тогного места, было практически невозможно. Чтобы отыскать, надо было сначала нажать на хитрый рычажок рядом с гардеробом, тогда полки отъезжади в сторону, освобождая проход, затем войти внутрь шкафа и приподнять кусок паркета в правом углу. Под ним и прятался небольшой стальной ящик. Как любил говорить Никита Андреич, подальше положишь, поближе возьмешь. Что ж, в здравомыслии и предусмотрительности ему отказать было нельзя. Вдобавок ко всему сейф вмонтировали в пол намертво, не выломать, не унести. Можно только взорвать — вместе со всем содержимым. Но ни один взломщик на это, разумеется, не пойдет.

О тайном сейфе и его местонахоэдении знали всего два человека в доме — сама Вера Александровна и, конечно же, Герасим, близкий и дорогой для нее человек. Гера пользовался полным раположениеим и доверием хозяйки. В сейфе хранились самые дорогие ювелирные украшения, а еще — весьма приличная сумма в валюте, на всяких пожарный случай, так сказать. Еще внутри был пистолет, личное оружие Никиты Андреича, само собой, нигде не зарегистрированный, — память о его прошлом, лихих девяностых.

Кроме этого тайного «гардеробного» сейфа, в доме имелся еще и «официальный» — в гостиной, в стене, прямо за портретом Никиты Андреича. Этй картину нарисовал весьма известный наш художник, талантливый и безумно дорогой. Он считался лучшим портретистом в стране и брал за работу бешеные деньги. Маэстро изображал только самых известных людей — видных политиков (включая президента), высших церковных иерархов, людей искусства и, естественно, банкиров и олигархов. Заказать свой лик у него считалось делом престижным и правильным.

Художник постарался на славу, отработал каждый полученный доллар: Никита Андреич вышел на портрете словно живой: с хитрым прищуром черных, маслянистых, глаз, сухими, жесткими складками возле рта и энергичным поворотом головы. И при этом он сладострастно улыбался — будто бы в этот момент думал о своих любимых модельках.

Вера Александровна после смерти мужа хотела сначала портрет продать или же просто выкинуть, чтобы не напоминал о горьких замужних годах, но затем передумала: это же произведение искусства как-никак. К тому же был написан известным мастером, значит, с годами будет только дорожать. Кроме того, было у Веры Александровны еще и другое, но тоже немаловажное обстоятельство: этот портрет был предметом жуткой зависти ее светских приятельниц, чьи мужья, несмотря на все свои деньги или же высокое чиновничье положение (иногда — и то, и другое вместе), так и не удостоились чести быть запечатленными великим мастером. Подружки-подлюшки просто исходили черной злобой, когда Вера Александровна небрежно кивала на картину в гостиной: «А это портрет кисти самого Никоса. Никита Андреич на нем, кажется, неплохо получился, да?»

А потому, хорошенько подумав, Вера Александровна решила оставить портрет себе, но приказала устроить за ним сейф — чтобы покойный господин Пеншин охранял семейные сбережения. Пусть поработает сторожем — всё польза. Так вот, в этом, «гостином» сейфе лежали ежедневные украшения Вера Александровны и небольшая сумма в рублях — на разные хозяйственные нужды. Она каждое утро открывала ящик, доставала ту или иную бирюльку, чтобы нацепить на себя (не выходить же в люди голой?) и брала немного денег — на текущие расходы.

Надо сказать, что при всем своем богатстве Вера Александровна была дамой бережливой и пустых трат не любила. Она справедливо считала, что копейка рубль бережет, и была в этом тверда. Кроме того, госпожа Пеншина хорошо помнила те злые годы, когда была полунищей и полуголодной, и повторения этого не хотела. Привычка зажимать копейку прочно вошла в ее натуру. И осуждать ее за это, как мне кажется, не стоит.

Вера Александровна платила кухарке Татьяне и экономке Клавдии Васильевне твердые оклады, а на покупку продуктов и ведение хозяйства ежедневно выделяла определенную сумму, под отчет. Герасим получал от нее отдельное содержание: шоферская зарплата плюс деньги на обслуживание автомобилей. Анечка же находилась на полном тетушкином обеспечении. Вера Александровна ее особо не баловала, но давала немного мелочи на понятные девичьи радости и расходя — вроде хорошей косметики или дамских романов, до которых Анюта оказалась большая охотница.

Степку к деньгам вообще не допускали — Вера Александровна ему не доверяла. При необходимости он должен был заказывать новый инвентарь, удобрения или саженцы через Клавдию Васильевну — та вела хозяйственные дела. Что ужасно злило и раздражало Степку — приходилось каждый раз доказывать глупой бабе, что эти траты необходимы: объяснять, клянчить, уговаривать. А зарплату свою он получал на карточку — чтобы сразу все не пропить. С него станется!

Степка считал такое положение дел крайне для себя оскорбительным, но терпел — а куда деваться-то? Однако в глубине души он всегда надеялся, что когда-нибудь положение изменится, будет и на его улице празднник.. Пока же горько вздыхал и молчал, тем более что Вера Александровна уже не раз ругала его за плохую работу и пьянство. Эх, да разве это жизнь? А тут еще и новый соперник у него появился... Так и вьется, гад, возле Анечки, так и норовит ее охмурить! Сразу видно — задумал жениться и, таким образом, оттеснить его. А потом и в хозяйский особняк влезть. Ну, ничего, погоди...

Степан был чрезвычайно зол на Гришку. И имелась тому веская причина: электрика, в отличие от него, в доме охотно принимали. Привечала его в основном Татьяна (симпатизировала молодому, веселому парню), и, пользуясь этим, Гришка мог смело вести атаку на Анечку, подбивать под нее клинья. Что он регулярно и делал. А вот у Степана отношения с племянницей совсем разладились: она в его сторону даже не смотрела, лишь недовольно кривила мордочку... 

Тогда Степан придумал хитрый план — надо подставить Гришку, да так, чтобы исчез из особняка навсегда. А заодно, если получится, очернить и Герасима. Чтобы его тоже с позором выгнали из дома. Убить одним ударом, так сказать, сразу двух зайцев. Точнее — двух соперников.

 

***

 

План в общих чертах был такой: похитить из сейфа (разумеется, из «гостиного», о «спальном» Степка даже не подозревал) драгоценности Веры Александровны и подбросить их Григорию.

Степка однажды случайно заметил, как Вера Александровна достает из-за портрета Никиты Андреича свои золотые побрякушки, это и навело его на мысль: открыть сейф, взять себе деньги, а бирюльки подкинуть Гришке. Смотрите, эдктрик — вор! Пусть потом доказывает, что он не верблюд. Если даже выкрутится, все рано осадочек, как говорят, останется. И не видать ему тогда Аньки как своих ушей.

А затем нужно тонко намекнуть Вере Александровне, что у Герасима есть немалый любовный интерес к Анюте — глаз с нее не сводит, вздыхает сердечно. Хозяйка, конечно же, осерчает и выгонит проклятого Геру вон. А его, Степана, наоборот, приблизит и отблагодарит — разрешит жениться на Аньке, а потом поселит у себя в особняке. И заживет он тогда...

Но в этом плане имелись две существенные проблемы: как узнать код сейфа и как незаметно подбросить побрякушки Гришке? Просто так к нему не подойти, не друзья они... Степка немного подумал, а потом начал действовать. С первой трудностью он справился довольно быстро: решил проникнуть утром в особняк — в то время, когда Вера Александровна открывает свой железный ящик, чтобы достать украшения и деньги. Может, удастся подсмотреть код?

Степка сказал Клавдии Васильевне, что надо срочно пересадить комнатные растения (что входит в его прямые обязанности), и та впустила его в дом. Схитрый садовник подождал, когда Вера Александровна выйдет из гостиной, и метнулся к портрету Никиты Андреича. Ему действительно повезло: хозяйка забыла запереть стальной ящик. Взяла украшения и пошла спокойно в спальню — надевать перед зеркалом. А про сейф забыла, не заперла. Да и кого ей, собственно, было бояться? Все же свои, служат по многу лет, люди давно проверенные. А чужих в доме не бывает.

Степке запомнил код замка и, как ни в чем не бывало, вернулся к своим садовым обязанностям. Из сейфа он, разумеется, ничего не взял — рано еще... 

 

***

 

Успех первой части операции заметно воодушевил Степана — все идет, как надо. Теперь следовало заманить Гришку в дом и тайно подбросить ему украшения. Сделать это он решил уже на следующий день, когда Вера Александровна, Анюта и Гера опять поедут в свадебный салон. Никто ему тогда не помешает.

Клавдия Васильевна в отсутствие хозяйки обычно находилась у себя в квартире, во «второй Жуковке». У нее была несовершеннолетняя дочка, за которой следовалдо строго следить: не дай бог, удерет на улицу к своим друзьям-подружкам (те еще оторвы!) и будет шляться с ними всю ночь. Что говори ей, что ни говори — как об стенку горох. Учиться совсем не хочет, об институте даже не думает. Зачем это мне, говорит, я и так красивая. Найду себе богатого мужика и стану с ним жить. Он меня всем обеспечит: машиной, деньгами, шмотками, а если вдруг большая любовь случится, то и квартиру купит. И будет у меня тогда все шоколадно.

Одного, дуреха, не понимала — молодость быстро проходит, оглянуться не успеешь, как уже в возрасте. Побалуется с тобой мужик, поиграет да и выкинет на улицу. И другую себе найдет — благо, выбор большой, только свистни. Молодых дурех, до чужих денег охочих, навалом, каждый день из своих Мухосрансков и Зажопинсков в столицу приезжают, хотят синюю птицу счастья словить. Да не у всех получается. Хорошо, если у одной из ста. 

Ох, не дело ты, девка, затеяла, ох, не дело! Не привели Господь, пойдешь по рукам, опускаясь все ниже и ниже, пока не окажешься в итоге на вокзале — расхристанная и в сиську пьяная. И будешь алкашей за бутылку в сортире удовлетворять. Понятно, что тебе хочется всего и сразу — чтобы и жизнь красивая, и белый «мерс» у подъезда, и шмотки самые модные... Да только так не бывает, нужно самой пробиваться, своим умом жить. Работать головой, а не другим каким местом. Если что, и покланяться придется, и послужить, зато жизнь будет относительно сытая, обеспеченная, и, главное, от ненадежных мужиков не зависящая.

Вот как у нее, например. Да, и кланялась, и служила, полжизни, считай, на хозяев прогорбатилась. А все почему? Потому что глупая в молодости была, не получила хорошего образования. Впрочем, не до того тогда было — маленький ребенок на руках, а алиментов от мужа, считай, почти никаких. Пришлось проглотитьь свою гордость идти в прислуги — ради жилья и еды. Спасибо, родной дядька помог, пожалел дуреху-племянницу, устроил в закрытый совминовский санаторий «Бор». Работала в тепле и чистоте, а не на холодной стройке или же во вредном цеху. Правда, приходилось за собой следить и всем угождать, но это понятно — санаторий-то не простой, а для руководящих советских и партийных работников.

Вот и служила, пока «Бор» не закрыли и его территорию не продали под дачи. Слава богу, Жуковка понравилась «новым русским», стали они возводить в ней свои шикарные особняки. И им срочно понадобилась опытная прислуга. Не женам же их, молодым да расфуфыренным, обеды готовить, постели убирать да шкафы в комнате протирать? Другие люди для этого найдутся. Где их взять? Ясное дело, в бывшем санатории: тетки эти — уже воспитанные, к обслуживанию приученные, вежливые, уголивые, а главное — умеют молчать. Как раз то, что нужно.

Вот так она и оказалась у господина Пеншина. Сначала простой горничной была, а потом и до экономки доросла. Работа-то привычная, а оклад — очень хороший, намного больше, чем был раньше. Хватало и на нее саму, и на маленькую дочку, даже квартирку во «второй Жуковке» купила (до того ютилась в женском общежитии). Теперь у нее, считай, есть все: квартира (полная чаша), мебель, обстановка, сбережения на книжке... Живет не хуже других, а может, даже лучше. 

Однако дочка-дуреха этого не понимала. И не хотела, как мать, честно трудиться, деньги зарабатывать, решила подцепить папика-миллионера или, на крайний случай, богатенького сыночка. Чтобы был молодой, красивый и щедрый... Только на дочек обслуги (даже весьма симпатичных) такие детки не смотрят, у них своя компания имеется. Куда посторонним вход строго запрещен. Так, побаловаться с дурехой можно, если девка красивая и ласковая, но не более того. Поматросит, как говорится, и бросит. А если, не приведи Господь, ребенка в дом принесет? Что тогда, как его поднимать? Силы-то уже не те — возраст, болезни, трудно будет двоих нахлебников кормить. Да и вообще, наломалась она уже в своей жизни, накланялась, хочется под старость немного самой пожить, чтобы без забот и хлопот. Вот и приходилось за дочкой строго следить, чтобы, не дай бог... 

Степан все это хорошо знал: Клавдии Васильевны сама не раз ему жаловалась на непутевую дочурку. Знал он также и то, что кухарка Татьяна в свободное от поварских обязанностей время обычно сидит у себя на кухне, смотрит любимые телесериалы. Вера Александровна ей на день рождения подарила небольшой телевизор — как раз для этих целе1. Значит, она ему тоже не помеха.

Оставалось заманить Гришку в особняк и подсунуть ему ювелирку. Но надо было еще открыть сейф и украсть... Тихо и незаметно, чтобы никто ничего не заметил. В общем, задача предстояла рискованная, но другого выхода, похоже, не было. И решать ее следовало быстро, до свадьбы, потом поздно будет. А поэтому, как только Вера Александровна, Герасим и Анюта отправились на очередной шопинг, Степка приступил к выполнению своего коварного плана...