Не звоните гангстеру после полуночи (1)
В последнюю субботу декабря 1992-го я ушел от жены, посрались мы тогда уже конкретно. Пока одевался, все мои бывшие родственники попрятались по комнатам, что бы ни прощаться. И я покинул квартиру, тихо закрыл за собой дверь, этим выражая спокойствие и равнодушие к происходящему.
Семь тысяч рублей, семь фиолетовых бумажек отдал таксисту, Купчино — Петроградская. И вот я дома, черный полукруг подворотни, первая дверь подъезда с табличкой «берегите тепло», последний этаж...
Соседка выглянула на шум из кухни, поздоровались, она сказала кому-то:
— Леша приехал...
Большая комната в два окна, стол, на нем телефонный аппарат и следы забытой пьянки: разбухшая пачка сигарет в пересохшей коричневой луже, пепельница ежиком, пакетики «Инвайта». Пустые бутылки из-под «рояля» на полу, шкафу, подоконнике, везде. Год назад я уехал отсюда в обратном направлении, так же на такси, после долгого разговора вот по этому телефону с будущей женой. Думал тогда, что навсегда.
Бросил сумку в угол, ни есть, ни пить не хотелось, покурил в открытую форточку, завалился на кровать, и сразу уснул.
Разбудил телефон, первая мысль — жена.
— Алло, — говорю.
— Привет! Звоню тебе в Купчино, там сказали — он здесь больше не живет...
Андрей. Старинный кореш еще со школы.
— Я у себя на Зеленина, — говорю.
— Сегодня у Макса днюха, он просил тебя найти, где-то в центре отмечать собрался, сказал, разговор есть...
Пока шли к метро, Андрей сказал, что давно не работает, надо что-то искать, а то предки из дома выгонят, денег даже на тренировку нет, в зале уже месяц не был.
— Макс как?
— Да лучше всех, Диасу пизды дал в октябре на городских. В Горном институте зал на ремонт закрыли, все к нам теперь ходят, весело хули, ринг в крови, ломаем носы кикбоксерам недоделанным...
Максим встретил нас на «Владимирской» на выходе с эскалатора.
— Ха, епт!..
Поздоровались по-братски.
— Думал, ты в армии.
— Какая армия! Такие дела...
У него звякнул пакет под мышкой.
— Пойдемте в зал, там проставлюсь, а дальше видно будет. Короче, разговор такой — люди нужны, я заебался уже один стоять. «Бонифаций» помните, клубешник на Фонтанке? В общем — на воротах стоять, ночь через две. Публика спокойная, все в городе знают, чей это клуб...
Свернули на улицу Ломоносова, между перекрестком Пять углов и «холодильником», железная дверь с табличкой «Кикбоксинг клуб». Одинокая черная «девятка» у входа.
— О, Дима Яновский здесь.
Поздоровались с дежурным на вахте, поднялись в раздевалки, из распахнутой двери в зал, были слышны команды сенсея, глухие удары ба-бых! В предбаннике сауны несколько человек сидели за столом.
— О!..
Я всех знал, кроме одного, худощавого с волосами зачесанными назад, на Геббельса похож. Он единственный не в спортивном костюме, в пиджаке и галстуке, брюки слаксы, воротничок на пуговицах. Протянул руку:
— Дима, можно — Ян.
Макс поставил на стол литр «Маккормика» и пару бутылей «херши». Водку разлили по чайным кружкам.
Вспоминали какие-то бои, последний чемпионат по контактному карате на Зимнем стадионе. Кто был, кто пал, кто не пришел. Потом Максим сказал:
— Ладно, мы по последней и на улицу, все равно скоро народ из зала попрет. Давайте.
Он кивком спросил у Яновского — ну как? Это про нас с Андреем, тот кивнул в ответ:
— Пойдет.
— Ну, тогда помчались.
И снова я еду. Куда? Зачем? Как будто кто-то за меня все решает, толкает в спину. Мы летели по черным улицам, «дворники» на лобовом стекле бешено мели снег...
Заехали во двор под «кирпич». В бане было полно народу «все свои», незнакомые пьяные люди в простынях на бедрах здоровались с Яном и Максом, а заодно и с нами. Мои друзья потерялись среди голых спин и бицепсов, я нашел пустой шкафчик, взял из стопки чистую простыню. Помню, как мне стало стыдно за свой хилый рельеф.
В отдельной комнате стоял стол заставленный «балтикой», тарелками с мясом, зеленью и хлебом. Длинные неоновые лампы освещали комнату, несколько человек смотрели телевизор, никто не обратил на меня внимания.
— ...Вчера хуяк, выходим из парадной, а у меня там во дворе грузовик стоит ничейный, брошенный, весь разобранный, одна кабина торчит без стекол, без всего. Смотрим, два черта еще чего-то там откручивают. Валера такой — эй! вы ахуели! это моя машина! Черти чуть не обосрались, Валера говорит — ладно, гоните полтос и проваливайте. Те отстегнули полтинник и убежали.
— Гыгыгыгы...
Я удержался не смотреть на рассказчика, голоса было достаточно для воображения.
На берегу бассейна никого, открыл дверь в парилку. Все были здесь, и еще какой-то толстый дядя.
— Вот он.
Толстый спрсил:
— Хорошо, готовы уже завтра?
И Андрюха ответил за нас обоих:
— Да, конечно.
Заведение было действительно спокойное, люди ходили почти одни и те же, убивала только музыка, громкая, как компрессор. Этот ебаный доктор Албан со своим бесконечным — итсмайлайф. Один раз я разогнал драку у туалетов, самых нервных попросил на улицу. А так, тихо, даже по субботам.
В Новый год собрались здесь же, все трое — я, Андрюха и Максим. Сидели за столиком в самом темном углу с перегородкой от танцпола. Макс рассказывал, как он тут работал без нас:
— Вся хуйня из-за баб. Вон, видите две шкуры? Денег только заплатить за вход, займут столик на четверых, сидят, курят. Скоро кто-нибудь подсядет, водяра, закуска для всех, конечно же. Бабы отдохнут культурно, попьют, пожрут и смоются. А парни потом ко мне или гардеробщику — где? А мы — хуй знает. Лучше так — пусть покричат, пальцами помахают. Соглашайся, сочувствуй, переживай. Я даже понятия не имею, кто сюда ходит, вдруг, беспредел какой-нибудь. Пришли как-то двое, здоровые, высокие, хули — рост в драке первое дело. Подсели к Лерке, еще там какие-то шмары с ней были. Через час слышу рамсы у гардероба — где подруги? Они мне не подруги! Поедешь одна с нами. Лерка орет — охрана! Они меня тащат! Я и сказать ничего не успел, этот рыжий бац мне в челюсть, я сам бухой, реакции ноль. Лежу на полу, ловлю синичек. Из зала крики, драка началась. Пиздец. Он мне еще на живот наступил. Ну, я в подсобку там «телескоп», волына. Кровища водопадом. Пока бинт искал, утирался, те двое убежали, в зале уже спокойно, мебель на место ставят. Я на улицу, типа в погоню, смотрю, наши приехали, из машин вылезают — Маза, Ян, Маленький. Меня увидели, сразу паника — кто, где? Рванули по набережной, видим — стоят, голосуют, тачку ловят. Они? Они. Мазай такой — ну все, дрочите жопы! Повалили на землю, давай «телескопами» гасить. Прохожие замерли на мосту, смотрят. Дима орет им — граждане! вы присутствуете при задержании особо опасных преступников! Рыжий вырвался, здоровый хули, перешагнул через ограду и бултых в канал, поплыл по течению, как Чапаев. Пришлось потом тереть с ними, типа мусора были, резерв ОМОНа, такие же ракетчики. Веселое лето было.
— ...Измена у всех есть. Один раз все нарисовались здесь в шесть утра, я уже домой собирался. У Мазая сумка с оружием, говорит — с нами поедешь. Все зашуганые, тихие, вижу у Яновского на шее цепуры нет, нитка красная, ну пиздец, думаю, это у него иконка заговоренная, когда самый крайняк на шею надевает. Толстый в подсобке сунул мне обрез и шесть патронов. Стрелку забили с «казанскими», не тех людей на металл кинули. Стрела где-то в Автово, короче, из кафе первыми должны выйти Толстый и Ян, если появятся Саян или Мук, то наших уже нет. Валить всех, патронов хватит. Ага. Приехали, Толстый с Димой ушли, ждем. Гера за рулем, мы с Маленьким на валынах, полчаса прошло, дверь распахнулась, Саян... блядь, я весь мокрый мгновенно. Все волыны с предохранителей — чик, чик, Гера пернул от страха. Но это Саян так любезничал, пропустил вперед наших Серегу с Димой, фу... Они еще минут пять там стояли, прощались, обнимались, блядь...
Макса прервал бой курантов. Толпа в клубе хором отсчитывала последние секунды уходящего года. Я смотрел в пьяные лица, ждал одного человека...
Лера. Мы уже знакомы, вроде, не проститутка, я бы знал, шкуру трет здесь каждый вечер. Обещала придти сразу после двенадцати. Но, вместо Леры нарисовался Гера, еще кто-то. Чего было дальше, я не помню.