Тут все угрюмые
Я дверь: снаружи мне холодно, внутри – тепло
(посл. народа Кунду)
А за окном – безрадостная картина: хромая кошка да насупившийся воробей на крыше сарая. Хмурый зимний день. Холодно. Дело не во времени года. И в Рождество, и в Ильин день, и в прошлом, и в будущем – тут всегда холодно. Так мне представилось вдруг... А в настоящем – что вижу, то и пою. Вот вам песенка про пять минут. Ну столько я у окна стоял.
По крыше прыгает угрюмый воробей.
За ним угрюмо наблюдает кошка.
Пернатый друг мой, прыгай смело, не робей.
Та кошка стала вдруг хромать немножко.
Угрюмый мальчик ей попался на пути.
Угрюмо он поднял округлый камень.
Угрюмо кошка рассудила: не уйти...
Мы были там... Теперь угрюмы сами.
И вдруг подумал: а что же происходило там за этим окном, пока я смотрел в другие окна?
Вы, как хотите, а я, как сочиню, так и было.
Пусть кошка оступилась и шмякнулась с забора (с обледенелого, немудрено).
Мальчишка – юный минералог. И Ферсмана, профессора, вдумчиво читает – занимательную такую книжку.
А воробью же и вовсе прыгать по уставу полагается.
И не угрюмые они, а так – задумчивые о чём-то.
Воробей тот, по малости лет, кроме осени и зимы ничего и не видел. Вчерашние зёрна, что какая-то тётка у подъездного крыльца рассыпала, ему пригрезились. А сегодня – где она, нейдёт что-то!
Кошке уж точно лето прошедшее мерещится. Вон солнышко на минутку из-за серой рогожи выглянуло, ослепило её. Но тепла нет. Холодно кошке. А бывало выйдет во двор из подвала: пташки щебечут, листва шепчет, благодать и благоухание. Сердце от восторга замирает. Хочется забраться высоко-высоко, и оттуда, из поднебесья самого, кричать дурацкие стишки, смеяться и махать руками. А после – вытянуться во весь рост на горячей кровле, и долго смотреть, прищурившись, на жёлтый клубок, в синеве парящий. Да и лапы в ту пору все годными были.
Пацан вот геологом стать мечтает. А геологи, они хоть и романтики, но суровые. Так что мальчик, уподобившись внешне, кумирам своим, держит камешек, что на пустыре подобрал, и размышляет: то ли это шпат полевой, то ли медный колчедан (надо будет дома в "Занимательной минералогии" посмотреть, свериться).
Всё всегда не тем и не так видится. И что у кого в душе творится – потёмки, конечно. Но улыбнись да всмотрись – доброта и отыщется.
Вот что скрывалось за унылой картиной в переплёте моего кухонного окна.
Взял пшена горсть и пару котлет, чтобы новых знакомцев угостить. И на улицу стылую вышел. А для парнишки – голыш морской из кладовки прихватил. Расколет он его молоточком своим, а там... Может, серость какая. А вдруг – жилка золотая!
А там...
А там – слева или справа, вот прям за проёмом входной двери, параллельно здешним неизменно холодным ветрам, плывёт в пространстве край, где тепло. Где и в стужу тепло.