Волшебник термоядерного синтеза (часть 3)
Начало было здесь: https://alterlit.ru/post/68930/
Продолжение — вот тута: https://alterlit.ru/post/68931/
Огромное поле алых маков колыхалось на ветру, напоминая циклопическое знамя. Тотоэль сделал замеры — дело плохо. Цветы были монгибридными — то есть выращенными для особой цели. Усыплять насмерть. Сам Тотоэль и ТА-8 прекрасно пройдут, а вот по поводу остальных были большие сомнения. Респираторы нужного класса синтезировать практически невозможно — нет даже завалящего наностанка. А идти нужно.
— Если выжигать — ароматическая смесь станет гуще и агрессивнее, — рассуждал вслух Тотоэль. — Чёртов Гудвень предусмотрел всё! Хорошо, план такой — Эл, Страшнер и Лев остаются здесь. Мы с ТА-8 перейдём на ту сторону. Цветы сидят на гидропонике, возможно, получится её отключить...
Робопёс с сомнением осмотрел троих остающихся.
— Эл, ты за старшую.
— Ой, я буду командовать! — обрадовалась Эл. — Приказываю — Лев, катай меня!
Лев сдавленно кхэкнул и прилёг. Тотоэль посмотрел на Железного Кулака.
— Если что-то пойдёт не так — уезжай, не рискуй. Девочка должна дойти до Гудвеня в любом случае.
— Есть, та-ащ генерал! Разрешите обратиться?
— Не разрешаю. Идём.
Поле гипнотизировало, подманивало. Колыхания красного напоминали то пульсацию крови, то расправляемую на ветру ткань. Неожиданно навстречу им выскочила мышь в крохотной короне. Роботы переглянулись.
— Памагитееее! — заверещала мышь.
Следом за ней выскочил кот со странной голубой шерстью. Тотоэль поймал себя на мысли, что когда-то видел эту сцену, только не мог вспомнить, где именно. Кот тем временем несколькими рывками покрыл расстояние между собой и царственной мышью и выпустил когти. Гулко рявкнул импульсник — и животное рассыпалось траурным дождём праха над застывшей грызуном.
— Что здесь происходит? — рявкнул Тотоэль. — Вы кто?
— Я — королева Мышильда, охалупень, — благосклонно пискнула мышь. — От лица всего Макового двора выражаю вам благодарность за спасение правящей особы. Это существо долго досаждало нам — но теперь с ним покончено. Чем я могу вознаградить тебя?
Тотоэль призадумался. Мышь, конечно, королевская, вот только...
— Сколько у тебя подданных, о великая Мышильда? — ему пришла в голову интересная мысль.
— До хрена! — удивилась мышь-королева. — Ты что, пёс, всерьёз думаешь, что я считала, сколько моих подданных тут шастает? А зачем ты спрашиваешь?
— Мне нужно перевести на ту сторону людей. Для них ароматы вашего поля смертельны. Вот я и подумал — может, твои подданные пророют подземный ход?
— Подземный ход? — Мышильда призадумалась. — А большой?
— Ну, чтобы человек смог пролезть хотя бы ползком. Взрослый человек.
— Секундочку. Помогите-ка мне потрясти маковый цвет, чужестранцы.
После встряски с цветов полетело что-то похожее на мелкодисперсную пыль. Роботы переглянулись.
И тут к ним со всех сторон устремились полчища мышей. Крупные, мелкие, домовые и полёвки — сонмы разнокалиберных грызунов.
— О, есть даже крот, еби его в рот! — восхитился Железный Кулак. — Пойдёт дело!
— О мои верные подданные! — заверещала неожиданно громким голосом Мышильда. — Эти чужестранцы только что испепелили негодяя Томаса, который осиротил не одну нашу семью! Помимо нашей вечной благодарности, они получают нашу помощь с прорытием тоннеля под нашим драгоценным Маковым двором. Старшина Кротового Батальона, ко мне!
Наблюдать за тем, как слепой крот пытается по голосу выполнить приказ королевы, было весьма комично. Рядом с ним тёрлась какая-то девица в просторном рубище, подпоясанном вервием. Не обращая внимания на писк королевы, она тоже давала кроту указания:
— Ты главное поувереннее будь, говори, что спрашивают. И денег требуй побольше, мне на ласточку летом не хватило. Пришлось опять клубни нюхать!
— Слушай мою команду! — пропищала Мышильда. — Работаем парижским методом! Заглубились — и штрек в сторону. Нивелиры временные везде поставьте, рассчитайте сечение, горизонтальное и вертикальное давление. Шпунты забить, инвентарную обноску сохраняем до приёма техзаказчиком! Работаем, братья!
Началось нечто невообразимое. Десятки... нет, сотни кротов атаковали почву, вырывая котлован под будущий тоннель. Истошно пищали мыши, стройка века началась.
Тотоэль, воодушевленный зрелищем, ходил около зарождающегося котлована и подбадривал:
— Вперёд, товарищи мыши! Ударнее, кроты! Мы сможем, все — команда, единое целое! К победе!!
Какой-то шорох отвлёк его от созерцания трудового подвига. Рядом стояла Эл и накручивала прядь волос на пальчик.
— А что вы тут делаете, Тотошка?
— Отстань, Эл! — трудовой экстаз полностью охватил робопса. — Мы хуярим тоннель! Дружнее, братцы, организованнее! Ухнем!
— Какой тоннель? — скептично посмотрела Эл на Тотоэля.
— Ну вот же!! — разъярился робопёс. — Посмотри, как слаженно и динамично работают товарищи мыши! Какой радостью труда веет от них!
— У тебя батарейки перегрелись, Тотошенька, — ласково погладила его по корпусу Эл. — Тут никаких мышек и тоннеля нет. Вы уже целый час тут с Железным Дровосеком бегаете, команды раздаёте. Это глупая игра, а Лев постоянно просит выпить, он мне тоже надоел. Пойдём скорее в Изусмрадный город, к Гудвеню.
Тотоэль почувствовал, как по его механическому телу прошёл разряд. Проклятый Гудвень, конечно же! Оптофотонная иллюзия, выдавать обычный для роботов «Экстатозов» за вредную для людей сонную пыль... Да, разумеется! «Экстатозов» работает напрямую с блоком рабочей этики, заложенным в каждом роботе или андроиде. И переключает его на бесконечный цикл труда, пока не разрядятся батарейки... О, это очень и очень опасный противник!
— Спасибо тебе, Эл! — искренне мигнул глазами Тотоэль. — Без тебя мы бы здесь пропали! Эй, ТА-8, заканчивай, нас обманули!
— Как обманули??? — Железный Кулак, вооружившись лучевой трубкой, сёк всё вокруг. — Где эта кротовуха незаспиртованная??? Я ещё с вами не закончил, лодыри!!
— Эл, будь добра, нажми на красную кнопочку у меня на спине.
— А ты не взорвёшься, Тотошка?
— Нет, Эл... — с неожиданной теплотой произнёс Тотоэль. — Это аварийный сброс масс-фильтров, ничего страшного. А потом пойдем нашего бригадира колхоза спасать.
***
Издалека Изусмрадный город напоминал какой-то лагерь первичной колонизации. Куча куполов выживания, огороженных защитной сеткой под напряжением. Дорога из анодированных пластин вела к некоему подобию ворот — обычной откатной секции с огромной табличкой «Вам здесь не рады» посередине. КПП напоминало немного укрепленный сельский туалет — гнутый кое-как профлист на стенах и крыше, утлое окошко, из которого можно было увидеть разве что собственное безрадостное положение.
И вечный друг власти — шлагбаум.
Навстречу делегации вышел заспанный солдат в форме Звёздного Альянса. В руках у него красовался новенький плазмомёт.
— Приветствую вас, путники, в центре мироздания — в Изусмрадном городе! — патетично воскликнул охранник. — А после приветствия можете сразу же идти на хуй — Гудвень, великий и ужасный, никого не принимает!
— Ах ты салабон! — трубка в руках Железного Кулака загудела. — Я без тиволия шестой месяц, я тебя сейчас...
— Товарищ майор??? — вытянулся по струнке солдат. — Прошу прощения, не признал вас, думал — погибли вы!! Старший сержант Фарамант к вашим услугам!
— Так-то лучше, боец! — одобрительно загудел ТА-8. — Тут к нам товарищ генерал с инспекцией прибыл — а ты сразу — на хуй. Некрасиво! Доложить обстановку!
— Великий и ужасный заперся у себя во дворце, второй месяц уже пошёл, никого не принимает. Слушает безостановочно композицию «Белые розы». И постоянно требует тиволия...
Тотоэль задумался. Тиволий использовался только боевыми андроидами и аватарами, а следовательно... Хотя, это тоже могло быть частью коварного плана.
— Нам по срочному делу, — прогрохотал Тотоэль. — Проводи-ка нас ко дворцу!
— Сей момент! — козырнул Фарамант. — Только один момент. Наденьте-ка все вот это.
В пошарпанной коробке Фараманта лежали видавшие виды лётные очки с зелёными стёклами.
— Серьёзно? — фыркнул Тотоэль. — Как в сказке? Чтобы нам казалось, что всё в городе у вас красивое и сверкающее?
— Не, — осклабился Фарамант. — Без очков у вас глаза выест на хер — там всё ещё хлорные соединения витают. А зелёные стёкла — ну, чтоб повеселее было. Типа как в детстве — смотришь на солнце через стёклышки битые.
Все молча надели очки. Фарамант повесил плазмомёт на плечо и пошёл впереди.
Город удручал. Людей практически не было — всюду военные патрули, над головами сновали дроны. Даже вечно активная Эл притихла. Повсюду висели плакаты с изображением смурного бородатого деда, тыкающего в зрителя пальцем. Менялись только надписи:
— А ты возблагодарил Гудвеня за термоядерный синтез?
— А ты помнишь, где мы были раньше?
— А ты знаешь, что каждый сокрытый литр тиволия — подачка врагу?
— А ты в курсе, что все разговоры записываются?
От этого тотального контроля Тотоэлю захотелось вернуться к разбитому КД-1 и попробовать починить его собственными силами. Но сейчас было уже слишком поздно.
Сам дворец выглядел чуть лучше купола выживания. К нему пристроили жуткого вида здание, судя по названию это была «БАНЯ». На крыше реяли флаги Звёздного Альянса и нечто невообразимое — знамя со страшно нарисованными лицами Страшнера, ТА-8 и Льва Звёзд. Над ними возвышался всё тот же бородатый старик. От его могучих рук к страшным мордам спутников Тотоэля тянулись гибкие змейки поводков.
Над воротами во дворец возвышалась массивная наблюдательная башня, ствол плазмомёта хищно рассматривал визитёров.
— А тут, наверное, мы должны долго и упорно звать Дина Гиора, который расчёсывает свою бороду и ничего не слышит? — скептично буркнул Тотоэль. Всю дорогу его занимал вопрос — зачем ему тоже надели очки, если его визуальные линзы покрыты сверхпрочным графеновым слоем?
— Дина Гиора? — удивился Фарамант. — Нет, тут только Стреможопов, личный привратник Гудвеня. Он чесать, конечно, любит, но не бороду. Эй, Стреможопов, к тебе гости!
— А я всё слышал, козёл! — потешно виляя бёдрами, невесть откуда появился Стреможопов. Выглядел он странно — строгий деловой костюм цвета «мокрый асфальт» — и разрисованная клоунская физиономия над ним. — И никакой я не привратник, а личный стендап-комик, солдафон! Боже, это что? Кто вас сюда пустил???
Видимо, спутникам Тотоэля здесь были не рады. Робопёс печально пиликнул и извлёк из корпуса импульсник.
— Открывай давай! — устало буркнул Тотоэль. — Не доводи до греха.
— Угрозы??? Я вызову охрану!!!
— Не успеешь, — пообещал мрачно Тотоэль. — А ТА-8 положит всех — тут у вас одни люди в городской страже. Не дури, мы устали с дороги.
Стреможопов комично куксил лицо, делая нешуточный внутренний выбор. Наконец он как-то беспечно махнул рукой с наманикюренными пальцами и заскрипел воротами.
— В конце концов, великий Гудвень избавился от вашей шайки один раз — избавится и второй. Моё дело маленькое. Идём.
— Какой-то несмешной клоун, — прошептала Эл на ухо Тотоэлю. — Как думаешь, у него есть мороженое?
— Не уверен, — с неожиданной теплотой произнёс Тотоэль. — Но если всё выгорит — мороженое я тебе синтезирую, обещаю.
Ни охраны, ни какой-либо зоны досмотра перед покоями Гудвеня не было. Стреможопов заставил всех надеть тапочки и выпить соевого смузи. Тотоэль скептично осмотрел позеленевшего Страшнера и стоически лакающего из хайбола Льва и прошептал:
— Эл, не вздумай это пить.
— Я хочу колу, Тотошка. Есть у него кола?
— Эй, любезный, дай ребёнку колы, — громко рявкнул Тотоэль. Стреможопов вздрогнул и быстро ответил:
— Кола вредна для детей. Есть коктейль «Полуночный сквирт», но его, тоже, наверное, лучше не предлагать...
— Если не хочешь стать пеплом — не стоит. Сколько нам ещё ждать? Когда Гудвень примет нас?
— Великий и ужасный выбирает образ для встречи. Думаю, осталось уже чуть-чуть...
Из закрытого зала раздался какой-то громкий, громоподобный звук. Видимо, он означал сигнал о готовности.
— Великий Гудвень примет вас! Это большая честь! — засуетился Стреможопов.
— Открывай давай!
Личный стендап комик долго возился со створками дверей — видимо, гости у Гудвеня случались нечастно. Наконец дверь слегка приоткрылась, и спутники смогли попасть внутрь.
Первое, что бросилось Тотоэлю в глаза — Гудвень полностью воссоздал внутри командную рубку «Летучей обезьяны». Даже датчики спин-торсионного вращения защитного поля что-то показывали. Но сам великий первооткрыватель превзошёл все ожидания.
Он выглядел как один из сотен спиртоносцев, которые в служебных помещениях межгалактических крейсеров занимались полировкой внутренних органов до зеркального блеска. Сизая щетина, землистый цвет лица, впавшие и почерневшие глаза. Можно было подумать, что великий и ужасный Гудвень — в многодневном запое. И только глаза — хищные и умные, выдавали первопроходца Вселенной.
— Ой, здрасьте! — начал ломать комедию Гудвень. — Это кого это к нам звёздными ветрами занесло? Это ж моя команда ренегатов и подлецов в полном составе! И псину ещё какую-то привели! И ребёнка!
— Послушайте, уважаемый Гудвень! Меня зовут Тотоэль, я высшая сущность второго порядка, которая была повреждена дизъюнктивной гранатой...
— Ой, мой питомец из программы «Голос»! — обрадовался Гудвень. — Какой же умный пёсик! Стреможопов, исполни!
Неизвестно откуда Стреможопов достал гитару. Он подскочил к Гудвеню, залихватски подмигнул и резко, фальшиво заверещал:
— Алёха жарит на гитаре,
Обязательно на рыженькой женюсь!
Ал-лёх-ха жарит на гитаре,
Обязательно на рыженькой женюсь!
Пум! пум! пум! пум!
Под конец он отбросил гитару и начал колотить себя по животу, надувая щеки. Тотоэль смотрел на эту вакханалию, и мир начал расплываться. Он не понимал почему, не понимал, что происходит. Казалось бы — вот он, финал пути, сейчас осталось только пригрозить этой шайке импульсником...
Эл стояла рядом и смотрела на Тотоэля. Стреможопов заверещал что-то ещё, но клоунада перестала иметь значение. В руках у Эл был смешной конвертик — самодельный, с неровными краями. На конверте был нарисован печальный крокодил, а в нижнем правом углу — томагавк с торчащими во все стороны перьями. Эл повертела конверт в руках и протянула его Тотоэлю.
— Смотри, я нашла это здесь.
— Ты же помнишь, дурашка Эл, что у меня нет рук... — тихо сказал Тотоэль. — Помоги, пожалуйста, переключить их. Они там, на спине...
Письмо было старым и пыльным — будто его на долгие годы забыли под диваном. Тотоэль разложил сложенный вчетверо тетрадный листочек и прочёл:
«Питеру Пэну от феи Небывалии.
Не успели еще теплые ветры поменять свои курсы на последний, как мы уже соскучились по твоему желтому лету, напоенному горечью вечной любви. Мы теперь часто не спим и выходим на берег. Мальчики считают ракушки и говорят, что когда счет будет кончен, ты прилетишь к нам и останешься уже навсегда. А я просто верю и жду. Я знаю, ты всех учишь ждать, ибо ожидание есть живое время, в котором нельзя уснуть. Поэтому я просто жду, иногда чувствуя приближение последних ветров, которые сметут и наши нежные пальмы, и белый остов чужого корабля и тот особенно мягкий аромат свершения времен, который приходит ко мне с твоим ветром. Прилетай скорей, индейцы и розы ждут тебя и говорят о тебе с луной».
— Что это? Что это такое?
Что-то тёплое, человеческое несло это письмо, на секунду словно разряд неведомой силы пронзил его тело.
— Ты должен вспомнить это сам, дурачок! — улыбнулась Эл и начала пропадать.
Тотоэль смотрел на исчезающую Эл — и что-то вдруг сдвинулось в нём, изменилось. А потом свет погас.
Финишируем вот тут: https://alterlit.ru/post/edit/?id=69084