Габриэль Гарсиа Маркес, «ЛЮБОВЬ ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ»
Доброго времени суток, друзья. Продолжаем наши латиноамериканские чтения. И из Эквадора перемещаемся в солнечную Колумбию (хоть автор и прожил полжизни в Мексике). Уже не первый раз повторяется ситуация, когда ты от книги ничего особенного не ждёшь, и, более того, ожидания у тебя, скорее, негативные, но вдруг внезапно книга оказывается просто потрясающей. Та, о которой мы будем говорить сегодня, именно такая. Прошу любить и жаловать:
Габриэль Гарсиа Маркес, «ЛЮБОВЬ ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ»
С господином/товарищем Маркесом взаимоотношения у меня не задались очень давно. Фактически, с самого детства. Когда книг я ещё не читал (по крайней мере, серьёзных), но активно слушал радио-спектакли. Да и фильмы-спектакли тоже смотрел. Был такой ныне забытый жанр на советском телевидении. А зря забыли, кстати. Очень хороший и не дорогой формат для поднятия культурного уровня зрителей. Впрочем, этим нынче не занимаются. Но если вдруг такая задача снова будет ставиться: советовал бы о нём вспомнить. Так вот, друзья, Маркеса тогда ставить очень любили. И какое же тоскливо-депрессивное впечатление он на меня тогда производил. Особенно «Осень патриарха». Я до сих пор эту книгу обхожу по широкой дуге. Или «Хроника объявленной смерти». Там я даже кино посмотреть себя заставил. Но нет. Точно такое же удручающее ощущение осталось. Потом уже много лет спустя я прочитал «Сто лет одиночества» - самую известную его книгу. И тоже она мне не зашла. При том, что я абсолютно признаю её эстетические и художественные достоинства. Ну, вот не мой автор, хоть ты об стену убейся.
«Любовь во время чумы» я включил в список на прочтение просто для проформы: кто-то когда-то посоветовал, я запомнил, а тут взялся читать латиноамериканскую литературу и просто механически включил её в список ради массовости. Причём, даже хотел, в процессе, заменить её на какого-нибудь Жоржи Амаду, но так я не поступаю: решил – значит, решил. Пацан сказал – пацан сделал. И каково же было моё потрясение, когда ближе к середине я вдруг понял, что читаю одну из лучших книг этого года. Чего я вообще от неё не ожидал.
Впрочем, буквально с первых страниц я поймал себя на мысли: а Маркес-то хорош. Очень хорош. Сперва, правда, я ошибочно решил, что книга написана хоть и красиво, но не о чём. И сначала она действительно создаёт такое впечатление. Кажется, что сюжета, как такового, у неё нет и всё сие – чистая эстетика. Но потом становится ясно, что с сюжетом у книги всё отлично, просто подаётся он неочевидным образом. По крайней мере, на первых порах. А дальше…
Знаете, приведу вам пример, далёкий от литературы. Когда-то давным-давно я попал на концерт одной скинхедовской группы в ростовском клубе «Подземка» («Шум и гам» она называлась, там сын моего друга на ударных играл). Группа была абсолютно андерграундная, выступала в совершенно диком, непонятном мне стиле и я вообще не понял, о чём именно они поют. В прямом смысле: я слов не различал. О чём и сообщил пришедшему со мной другу рок-музыканту. На что он мне сказал: «А ты попытайся поймать их волну». Я попытался. И я её поймал! Вдруг внезапно я стал их понимать. И музыку, и слова. Так вот, с сеньором Маркесом произошло то же самое. Я всё же поймал его волну и позволил себе очароваться. Наконец-то. Так много лет спустя.
Я понял, чем он так цепляет людей: Габриэль Гарсиа Маркес ухитряется видеть поэзию в повседневности. И этим он становится невероятным образом похож на другую литературу, на первый взгляд совершенно с ним не схожую – японскую. Ту, которую я, напротив, люблю долго и глубоко. Именно за их восхитительную, поэтичную повседневность. Более того, я поймал себя на мысли, что Маркес – это латиноамериканский Кавабата Ясунари (которым я, в своё время, проникся настолько, что разом прочёл почти всё его собрание сочинений). А книга «Любовь во время чумы» вдруг чем-то напомнила мне его роман «Киото» (который в нашем переводе почему-то назвали «Старая столица»).
Но ассоциации были не только с Азией. Парадоксально, но ещё Маркес мне очень напомнил писателя, сравнивать с которым его, наверное, подавляющему большинству пришло бы в голову в последнюю очередь – Эрнста Юнгера. Внезапно, правда? Но это только на первый взгляд. Не все знают, но Юнгер – это не только автор военных мемуаров о первой мировой, выходивших миллионными тиражами при Гитлере (кстати, их я тоже читал – отличные мемуары). Юнгер – это ещё и автор одного из первых фэнтези: «На мраморных утёсах», вышедшего почти одновременно с «Хоббитом» Толкиена. У них была очень похожая ситуация: пусть они и воевали по разные стороны, но оба были тяжко травмированы войной и создали сказочные миры. Вот только если мир Толкиена пропитан лирической осенней грустью, то созданное Юнгером словно залито солнечным светом. Это воплощённое лето, а не осень. И вот именно это ощущение я вновь почувствовал, читая «Любовь во время чумы». Яркие краски. Солнечные блики. Нечто пьянящее и такое красивое. Ты словно оказался в центре карнавала, несмотря на то, что описываемое, как я и говорил – всего лишь повседневность.
Книга буквально завораживает. В ней напрочь отсутствует тягучий, нудно-депрессивный флёр «Ста лет одиночества». Вместо этого книга преисполнена какой-то чарующей атмосферой – тем, что сейчас называют «вайб». Это книга-путешествие, в которое втягиваешься не сразу, но втянувшись, уже не отрываешься до последней строчки.
О чём она? О любви. Длинной в жизнь. А ещё о том, что и в жизни, и в любви всё очень сильно не просто. А любовь – самая прекрасная часть жизни, главная её причина.
Ну, собственно, как-то так. Книгу я дочитал вчера и до сих пор под впечатлением. Бывает. Это, знаете ли, показатель. К слову сказать, предыдущую книгу Маркеса я прочёл ровно шесть лет назад (обзор будет выходить буквально день в день). Страшно подумать, как время летит. Тогда я себе сказал, что больше никогда к этому автору даже близко не подойду. И я очень рад, что передумал.
Хорошего вам чтения, друзья. Читайте хорошие книги и любите. Но помните: «Симптомы у любви и чумы одинаковые» (с). Так что, главное, не перепутайте.