Экзамен

Большинство русских самок испытывает к насекомым отвращение. Это утверждает Зоондир Бляк в монументальном труде «Самая большая страна Галактики»*. Сидя позади вашударианца, я чувствую себя русской самкой. И дело даже не в отвратительном внешнем виде ногохвостов. К нему можно привыкнуть. В конце концов, я наблюдал кремниевые формы жизни не только на Вашударе. Но смотреть на то, как двухсоткиллограммовый монстр теребит под партой свой копулятивный орган, и потом нижним ртом жадно ловит аммиачные брызги, из этого органа ритмично извергающиеся... Так себе удовольствие. И запах вонючий.

Вашударианцы – демонстративно конченые. А ведь тоже разумны. И еще как! В числе первых умудрились открыть принцип гравитационного синтеза. Влились, так сказать, всей своей омерзительностью в тесную группу цивилизаций второго типа.

Кроме меня и ногохвоста, выпускающий экзамен пытаются сдать два престарелых олигонера, термиванарец, шемкун и целый выводок низкорослых гму. Мы все из одного потока туристов. Вместе прошли полугодичный курс русской истории и культуры, изучали язык, осваивали эксплуатацию индивидуальной мимикрирующей оболочки. От путешествия на Землю нас теперь отделяет только нежная кхонаанка. Ее оценка наших сочинений. Русские – народ слова. Литературы. Поэтому наша задача – сочинение, описывающие собственный опыт, эмоционально равный опыту, пережитому при прочтении какой-нибудь русской книги. Кхонаан –планета эмпатов. Нежная преподаватель прочтет сочинения и поймет, кто из нас сможет успешно притворяться людьми.

Конкурс на экскурсию в Россию всегда самый большой. Потому что нет ни на одной планете во всей Ланиакеегосударства сопоставимого по огромности территории и национальному многообразию. Но главное, конечно, другое. Россия была первой в земной истории, кому удалось отправиться в космос. За подобными мирами, стремящимися, но еще не способными выйти за пределы собственных звездных систем, наблюдают всегда особенно пристально. Космобиологи, антропологи, археологи, историки эволюций. А такие, как я, представители любопытствующей общественности, с удовольствием летают в гости. Инкогнито, разумеется.

Я понял, о чем будет мое выпускное сочинение, как только увидел на потоке этого вызывающе ублюдочного вашударианца. Я представлял, трясущуюся от гнева и отчаяния кхонаанку-эмпата, читающую записанную мной историю, представлял искренние метановые слезы на ее салатовой коже, и то, как они отразят свет искусственных лун Иинсура – планетоподобной станции на окраине рукава Ориона. Как задохнется салатовая самка Кхонаана в бессильной злобе, сопереживая мне и моим товарищам –безвестным героям Первоначального Накопления Льда-9**.

Я еще раз взглянул на бугрящуюся серыми наростами спину ногохвоста, открыл файл и стал записывать.

 

«Галактическая дата: 10.26.15.5

Иинсур. ЭЗ – 49***

Галтон Свэкдар****

Сочинение

Цивилизация Жмо, честным представителем которой я могу гордо и смело назвать себя, зародилась в шаровом звездном скоплении М4. Мы работящи, умны и непритязательны в быту. И всегда смотрели в небо. И видели там, в фиолетовой его глубине, не вопросы, но ответ. Путь. Жмо сумели полностью подчинить энергию домашней звезды и вырваться за пределы ее притяжения. Но шли тысячелетия, провинциальное скопление М4 по экономическим причинам осталось в стороне от оживленных торговых путей. Жизнь на наших планетах пришла в упадок.

Я родился в небогатой семье разработчика штурманского софта. И с юности, когда мое тело еще не переболело первой линькой, когда подростковая шерсть еще не превратилась в грубый мужицкий ворс, с тех молодых и наивных лет я вынужден был помогать младшим папам и младшим мамам. Но заработать в захолустье, где мы тогда жили, приличные деньги необразованному жмоньке (так у нас называются детские особи) задача нетривиальная. Волею судьбы мне удалось завербоваться на вахту. В составе шумной и интернациональной команды добытчиков я отправился на Бланзир – в холодный и жестокий ночной мир – за редчайшим в Галактике Льдом-9.

На Бланзире было несколько поселений, разбросанных по планетоиду одно от другого на сотни километров. Главное –космопорт. Все остальные – мелкие деревни старателей, с типовыми жилыми модулями и бытовыми цехами. Тяжелая техника рыла карьер, а мы, рядовые рабочие, тонкими инструментами, буквально с хирургической аккуратностью, выковыривали из породы драгоценные кристаллики Льда-9. Одна такая крупинка могла обеспечить энергией тот же Бланзир на десятилетие вперед.

Тогда я очень сдружился с четверкой модероидов. Эта полуорганическая, полумеханическая раса, несмотря на свое внешнее сходство с машинами, оказалась самой нравственно безупречной представительницей галактианства. Дружелюбию и отзывчивости модероидов могли позавидовать лучшие сердца и умы разношерстных религиозных культов и светских властителей дум. Благодаря их умиротворяющему и рассудительному влиянию в нашей деревне за все время вахты так и не вспыхнуло междоусобиц, склок или варварских драк из-за самок (дежурные самки на Бланзире были в ходу, их выдавали старателю согласно утвержденного графика).

По окончании контрактного срока вахты деревня консервировалась (до прихода смены на ней в одном жилом модуле оставались только самки и постоянный мэр) составлялся поезд из планетоходов, на него грузились пожитки и добытый кристалл, части старателей начальник вахты раздавал легкое стрелковое оружие. Эти избранники становились конвоем. Мы выдвигались в порт. Там нас ждал приемщик Льда-9. Заслуженный заработок и долгожданный транспорт домой.

Мы ехали по каменистой равнине ночного Бланзира. Его родительская звезда скукожилась в белого карлика и скупо мерцала на едва различимом горизонте. Отсутствие атмосферы и температура планетоида исключали нахождение на нем без скафандра. И только четверка модероидов,использующая собственные, вживленные в тела источники энергии, могла обойтись без защиты. Наши костюмы запитывались индивидуальным лучом непосредственно от генератора на гравилафете в составе поезда. Случись что, аварийного аккумулятора скафандра хватит минут на тридцать.

Я делил планетоход с модероидами. Нам предстояло расставание и неизвестность относительно будущей встречи. Мне хотелось спросить их об одном важном очень давно.

И я наконец спросил:

– Друзья, а зачем вам вообще эта работа? Неужели деньги? Вы же... Вы же настолько выше всего этого.

Все четверо добро расхохотались. И если бы не передающие датчики на их шеях, то я бы увидел лишь энергичное движение полиметаллических челюстей. Без звука. Б-ррр.

– Дорогой, жмонька, – отвечал Джанко (лидер четверки), – мы здесь ради Льда-9. Это лучший источник энергии. Каждый из нас по контракту за триста отработанных вахт получит по полграмма кристалла. В нас он уже есть, но необходим для потомства. В этом наша цель. Поэтому, у меня сегодня много дела. И завтра будет много. И еще много дней будет много дела. Здесь.

Тут, в темноте, я заметил вспышки света. Неужели огни космопорта мелькают вдали?

– Это не космопорт, до него еще 600 километров, – Джанкотоже заметил странный блеск.

Тогда почва вспучилась перед ведущим планетоходом, он подлетел вверх и кувыркнулся. Трех добытчиков с его борта разбросало в стороны. Образовался большой, размером с жилой модуль, огненный шар. Взрывом задело идущий следом гравилафет – его смяло и покорежило. Прощай, жизнь! Все это я наблюдал, завороженный беззвучностьюкартинки, до тех пор пока на стекле скафандра не замигало оповещение о включении в работу аварийного аккумулятора. Эфир заполнился пищанием датчиков, предсмертными криками старателей из конвоя и троекратным Джанковским –«Пираты. Пираты. Пираты». А спустя секунду он сказал страшное – «Вашударианцы!» Орал начальник вахты. На русский его слова можно перевести примерно так: «Плыеад! Еганавгрот! Нам быысдес, пахьюй!» Потом он замолк. Сильным тычком Джанко сбросил меня с планетохода. Я упал, но тут же заполз под брюхо уцелевшего еще состава. И увидел их. Крупные ногохвосты спускались с холма клином, ведя плотный истребительный огонь по нам. Они не боялись повредить добычу. Лед-9 упакован в надежные контейнеры. Они стремились убить всех живых.

Спрятавшись под планетоходом, я не мог разглядеть, что происходит вокруг, только с ужасом и замиранием следил за неумолимым приближением атакующего строя кремниевых ублюдков. Я смотрел во все глаза, и моя молодая шерсть, казалось, готова была проткнуть плотный материал защиты.

Все закончилось моментально после крика кого-то из модероидов.

– Берегись! – раздалось в скафандре.

И там, где на нас только что катилась вашударианская смерть,расцвели, аллея яростными лепестками, три огромных взрывных цветка. Это очень удивляло и пугало меня. Когда все закончилось, и в безвоздушном небе осталась только бланзирская пыль, я, как и немногие уцелевшие, выбрался из укрытия.

Над телами трех модероидов с разорванными грудными клетками склонился Джанко. Затем он встал и подошел к разбитому гравилафету. Снял с него генератор, и, использовав ЗИП, установил на уцелевший планетоход. Попробовал подключить. Не сработало. Датчики моего скафандра равнодушно отсчитывали истекающие проценты энергии.

Я подошел к Джанко и спросил:

– Что делать?

Модероид посмотрел на меня. Улыбнулся.

– Запомни, жмонька, живи и дай жить другим.

Затем он полиметаллическими, сильными своими руками разорвал грудь. Вытащил кристалл Льда-9 и поместил его в резервное гнездо генератора. Джанко больше не говорил. Он лег рядом с товарищами и умер. Его живые некогда глаза перестали быть знакомыми. Тот, кто жил в них, – ушел. Я верю – ушел к несозданным своим детям.

Мы добрались до космопорта. Больше никогда я не ездил на вахту».

 

S. Зная, что люди будут читать мой текст на сайте «Альтерлит», я привел единицы измерений в рассказе к стандартной земной системе.

 

Примечания:

* «Самая большая страна Галактики» – энциклопедическое издание, г. Мерходал, Смоииивал, 10.26.12.3, 721 стр.

** Лед-9 – как часто бывает с земными авторами, К. Воннегут оказался немножко провидцем.

*** ЭЗ – 49 –Сорок девятая Экспедиция Земля

**** Галтон Свэкдар – мое имя.