Пустяк и безделица

– Ой, клоп! – закричала Машка (с)

 

Этим солнечным утром я почувствовал флуктуации кварков. Открыв один глаз, я посмотрел на бесхитростный желтый карлик спектральной классификации ДжидваВи. Тот подмигнул мне и укрылся саваном туч, источая жесткий ультрафиолет и рентгеновское излучение, кое-как фильтруемые атмосферой. Между нами были миллиарды километров, тем не менее, мы друг друга понимали.

Потому что была суббота. Благословенный день, на который у меня был запланирован МРМ ТрррПррр и дежурство в пустой Конторе.  Дежурство меня не пугало, а вот МРМ… Впервые на моем прозекторском столе оказывается настоящий андромедианский МРМ ТрррПррр, да еще написанный величайшим умом двух Галактик. Архимандритом, Протопадишахом третьего сектора полюса Млечного пути блаженным Севастой, да будут его жабры всегда розовы.

Как известно, андромедианская проза и стихи в настоящее время переживают подъем в русской словесности. Девяносто девять и девяносто девять сотых процентов всех исторгаемых текстов, принадлежат к этой священной категории. Все от мала до велика, потеют, накладывая в сеть и на книжные полки мегатонны выработанного. Но это всего лишь жалкое эпигонство, недалекая пародия, вроде мушиных крапушек на зеркале, по сравнению с напруженным бешеной энергией единственным и неповторимым оригиналом. Если прочие тексты, я могу читать безо всяких приготовлений и усиленных средств защиты, вроде противорадиационных варежек, просто терзая колесико мышки, то работая с подлинным артефактом, приходится соблюдать меры предосторожности. Молиться, вспоминая свои прегрешения вроде неоплаченного проезда, долгов или издевательств над Авторами. На всякий случай я издаю жалобный стон, пробуя голос. Исторгаю молитвы Вселенскому Ничто, чтобы защититься.

Я сижу в пустой Конторе, по гулким коридорам которой шарахается эхо, и внимаю величайшему Откровению. Пронзительному и мощному как поток нейтрино пронзающему килопарсеки Вселенной. Первые же строки, заставляют мою макушку, надежно укрытую шапочкой из фольги, вспотеть.

– Ой, клоп! – закричала Машка.

– Где?, – Петр недоуменно перевел взгляд с монитора на искаженное гримасой неподдельного страха Машкино лицо. ©

На первый взгляд, ничего опасного. Обычная человеческая речь, но я прекрасно выкупаю коварный замысел. Усыпить внимание, казалось бы, привычной сетевой бытовухой, а потом ударить главным калибром Вселенского хаоса, наглухо испепеляющего неподготовленный разум. И я жду этого удара, затаив дыхание. Искушенный автор мастерски оттягивает момент, укрывая истинные намерения за стенами строк. Играет с читателем, растягивая повествование совершенными, кристальными знаниями:

… облигатное, синантропное кровососущее насекомое. Является эктопаразитом человека и теплокровных животных – питается их кровью ©

На этом моменте, будучи немного теплокровным животным, я ощутимо напрягся. К счастью, Великий Севаста, видимо устав дарить нам ЗНАНИЕ, прервал повествование поистине гениальным:

И пошло, и поехало… © 

И вот, когда я немного расслабился и принялся продираться сквозь рассказ о борьбе с паразитами двух довольно гнусных персонажей, которые, несмотря на суетливое андромедское повествование, показались мне довольно живыми, неимоверный Архимандрит нанес первый удар.

Четвертая стена.

Болтовня героев, их телодвижения, возгласы в одно мгновение, в пикосекунду, словно Большой Взрыв запустивший процесс теплового расширения, прерываются. Автор, будто фокусник, держащий под носовым платком оттопыренный средний палец, срывает покровы. Титаническим, четко выверенным ударом ломает четвертую стену, являя потрясенному мне мглистую изнанку хаоса. 

МРМ. ПррррТрррр ©

Кровь со свистом пролетает мой большой круг кровообращения, легкие почти коллапсируют в тщетных усилиях набрать воздуха. И тут меня спасают.

В тишине, наполненной моим агонизирующим существованием, раздается благословенный телефонный звонок. Я беру трубку.

– Ты в Конторе, Макс? – гудит Его Толстейшество и по совместительству друг и сдобное начальство Эдвард Мобалеку.

– Да, Моба, – я пытаюсь продышаться, но получается плохо. Солнечные лучи, преодолевшие неизмеримую холодную пустоту, пляшут перед глазами, реальность плывет, словно сгустки киселя.

 – Мы тут в бассейне с Ритой, прикинь, чувак! – грустно сообщает он, сквозь раздающиеся фоном утробные вопли и обещания обезжирить всех причастных сволочей и негодяев, начиная с владельца этой гавенной забегаловки, заканчивая инвалидом продающим билеты на входе. В этом гулком оре четко угадывается ангельский голосок благоверной Толстяка.

– Развлекаетесь? – внутренне сжавшись от неясной тревоги, предполагаю я. Жужжание и волновые толчки в моей голове постепенно стихают.

– Немного, чувак, – замогильным тоном отвечает мой друг. – У тебя же есть болгарка?

Болгарки у меня нет, но я на всякий случай интересуюсь, зачем она ему нужна. Интересуюсь, чтобы унять заходящееся от андромединаской прозы сердце. Сам вопрос для меня совсем не удивителен, ведь у болгар, к которым Его Жирность меня причисляет, обязательно должна быть с собой болгарка. По его мнению, ни один уважающий себя болгарин, не выйдет без нее из дома.

– Сейчас бы она совсем не помешала, Макс, – загадочно говорит Эдвард Мишель Анитугу Мобалеку.

Я вострю слух, прижимая трубку плечом, а глазами, тщательно утеплив их веками, пытаюсь сквозь ресницы читать обжигающе холодный текст на экране. Следующий абзац сочится радиацией.

 — Аааааа! Клоп подбит и раздавлен! Ранен, «тройной одеколон» на изготовку, команда «Газы», «Задержать дыхание», «— О, помоги мне, Святой Дихлофосус!!!», «— Выход в люди, отдраить скафандр отпаривателем, открыть шлюз барокамеры», «— Получи, фошизд, гронату!», «— Бай-бай, чао-какао, предурки- я на дачу!». «—Врагу не сдаётся наш гордый “Варяг”»...

МРМ ПрррррТрррр©

Коварная мемограмма вонзается мне между таламусом и гиппокампом, пытается свести меня с ума, к счастью в мою немую борьбу вмешивается Толстяк, сообщающий важные сведения о том, что его женушка застряла в трубе на водяной горке, и извлечь ее  не представляется возможным.

– Тебе понадобится большой вантуз, – советую я. На что, мой друг обиженно сопит и едко заявляет, что если бы ему понадобились клоуны, то он бы звякнул Рубинштейну. Потому что старик совсем съехал с катушек со своими колесами и теперь пугает прохожих в ночном парке, когда гребет с работы домой. Пугает, потому что светится в темноте как тропический кальмар.

 – … .. …. …, – тоном способным вызвать инфаркт вежливо сообщает мне Толстяк. Позабыв, что он меня не видит, я пожимаю плечами. Текст, на экране попав в поле зрения, вновь пытается влезть в мой разум, но второго шанса я ему не даю.

– Я пошутил, Моба, – я закрываю крышку ноута, трусливо покидая поле битвы. Андромедианская проза, написанная на таком уровне выше моих слабых сил. Даже обернутая в ветхие одежды земной. Выше моих сил, несмотря на жизнеутверждающий финал, в котором все хорошо.

МРМ©ТррррПрррр, стопе, а это что за фильма:

Ковбой Неуловимый Джо скакал по прерии, попутно отстреливаясь от глюков в смартфоне программой очистки памяти. Внезапно, стремительным домкратом он заметил в ближайших кактусах пленительную задницу в розовых труселях с кружевами. То была Она! Звезда пленительного счастья, Мери- Сью.

МРМ©

– Я понимаю, что у вас, болгар, такие шутки, – смиренно отвечает Толстый. – Подгребай сюда, Макс. Иначе Рита нас похоронит.  Я серьезно. Ведь именно ты подарил нам билеты.

Пока я судорожно соображаю, что хуже: анромедианская проза или стокилограммовая амазонка на тропе войны, из трубки доносится оглушительное хлюпанье, гулкий вой, а затем, после секундной благостной тишины оглушительный ПЛЮХ!!!

– Мой поросеночек!!! – сюсюкает Эдвард Мишель. – Ты свободна!!!

– Я тебе сейчас хлеборезку сломаю!!! – булькает его нежная. – Передай своему лохматому придурку, что я сейчас оботрусь и найду его, куда бы он ни спрятался.

Понимая, что у них там все хорошо закончилось, я кладу трубку и с улыбкой смотрю в окно, за которым шелестят о чем-то земном пальмы. Храброе земное теплокровное, паразит на снулом лице Галактики, которому посчастливилось уйти живым и здоровым от САМОГО Протопадишаха