Побег

Старший зигзагоблюдатель Иохим фон Румпельмяу грыз фисташки и запивал их чаем с барбарисом. Зал наполнялся рядовыми зигзагоблюдателями. Они тихо занимали места, с опаской косясь на начальника.

Когда все собрались Иохим встал и, колупая ногтями нераскрывшуюся фисташку, предложил начать доклады.

Большую часть станции занимала ферма-тюрьма, разделенная на несколько десятков корпусов. Заключенные каждого из них относились к представителям определенного религиозного пласта.

Каждый зэбэшник отвечал за свой корпус.

Первым для доклада поднялся зигзагоблюдатель полинезийских культов.

– Товарищ старший зигзагоблюдатель, у моих заключенных серьезная проблема. Запор. У всех. На кухне что-то перепутали с их диетой. Акушер-космолог уверяет, что в ближайшую неделю от них не дождаться ни одной вселенной.

Иохим отправил в рот сдавшуюся фисташку.

– Они у тебя высерают?

– Так точно. Высерают, а теперь запор.

– Понятно. У нас около трех с половиной тысяч божеств. Чтобы не сорвать план, переложим работу полинезийцев на индуистов. Ребята плодовитые. Тем более что они вселенные не высерают, а выблевывают. Один Индра чего стоит. Следующий.

– Товарищ Иохим, – едва сдерживая слезы, начала говорить Эверлупа Борштейн – юная зэбэшница скандинавского корпуса. – Я не могу с ними работать. Одноглазый постоянно хамит и врет. Требует новый барак и больше пойла. Говорит, чтобы отхаркивать вселенные, нужно больше пойла. У меня нервы не выдерживают.

– Присаживайтесь. Я побеседую с Одином. Хотя насчет пойла он, возможно, прав.

Больше ни у кого проблем не возникло. Доклады сводились к лаконичному «Без происшествий». Выслушав всех, Иохим снова взял слово:

– Напоминаю о необходимости постоянного совершенствования качества зигзагов. Именно от вас зависит, надежно ли новая вселенная будет подвешена на зигзаге в Необъятности Эа. И если зигзаг хорош, то это зигзаг удачи. Если нет, то вселенной крышка. Энтропия станет неприемлемой и...

Неожиданно включился пронзительно-визгливый сигнал тревоги, а через секунду в зал ворвался взмыленный начальник службы безопасности.

– Побег в авраамическом корпусе.

– Кто? – уточнил Иохим.

– Христос.

– Как удалось?

– Мы предполагаем, что он вступил в сговор со Святым Духом. Тот снизошел на Иисуса. Иисус заточкой вскрыл себе вены и вознесся. Из-за совершенного самоубийства он формально перестал считаться богом и фильтры системы его пропустили.

– Ясно. Дежурные группы принуждения – в погоню. Всем зэбэшникам усилить охрану корпусов и выполнить точную настройку фильтров системы. Вперед!

Зигзагоблюдатели сорвались с мест и в конференц-зале остались только фон Румпельмяу и его заместитель.

– Может шут с ним – с Христом? От него больше проблем, он же рецидивист. Да и вселенные у него так себе.

– Нет, – отрезал Иохим, – Бог должен сидеть в тюрьме.

Он посмотрел на заместителя долгим пристальным взглядом и жестом руки отправил за дверь.

Старший зигзагоблюдатель сделал глоток чая и положил на стол очередную фисташку в нераскрывшейся скорлупе.

– Бог должен сидеть в тюрьме.