Сюжеты из прошлого
УБИЙСТВА ПО АЛФАВИТУ
Комната, похожая на паспортный стол РЭУ.
Простые угловатые столы, герани на окнах.
На стене — календарь на 82 год с рысящей белой лошадью.
За столом сидит ПОЛИЦЕЙСКИЙ, перед ним — встревоженный ЯКОВЛЕВ.
ЯКОВЛЕВ: Мне страшно по ночам, поймите! Я не чувствую себя защищенным! От Фрая меня уже воротит, а вы по-прежнему бездействуете!
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Мы не бездействуем.
ЯКОВЛЕВ: А что же вы делаете? Действуете?
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Нет. Мы исповедуем принцип срединного пути.
Смех за кадром
Я: Однако. Это не смешно!
Смех за кадром
Я: Меня хотят прикончить!
Легкий смех за кадром.
П.: За что же вас хотят убить? Вы что, миллион в брачной корзине похитили?
Я: Очень смешно!
Смех за кадром.
Я: Нет. Меня просто хотят убить. Без всякой причины.
П.: Без причины ничего не бывает. Причина есть у всего на свете.
Я: Но только не у убийств моих друзей! В этом нет никакой системы!
П.: Слава Богу! Хоть кто-то не валит все свои проблемы на систему!
Смех за кадром
Я: Вот вы все балагурите, а я, между прочим, видел сегодня человека с бритвой. И он мне улыбался!
П.: Может быть, это был скинхед?
Легкий смех за кадром
Я: С чего вы взяли?
П.: Да ни с чего. Просто предположение.
Смех за кадром
Я: Ну довольно! Вы будете разбирать мое дело или нет?
П.: Разбирают обычно тещин трельяж, а дело расследуют!
Мужской смех за кадром
Я: А я не знал, что у вас близкие отношения с тещей!
Женский смех за кадром
П.: С чьей?
Мужской смех за кадром
Я: С вашей!
Громкий смех за кадром
П.: У меня нет тещи!
Хохот за кадром
Я: Так, хорошо. Вернемся к началу. Помнится, вы искали связь между убийствами Агафина, Библова, Верескова, Горового, Домбидзе, Ефремова, Ёлбова, Жистинского, Запрудникова, Игрункова, Йотова, Карбамидчиковой, Лефевра, Мба-Ндгва, Опрелевой, Простецкой, Рельгова, Столбеева, Тупейного, Устиновой, Филиппенковой, Хелепова, Цвирикати, Челнокова, Швецова, Швейцарцевой, Ыванова, Эдиповой, Южнокорейского и...
П.: Что же вы не заканчиваете? Забыли, какая последняя буква в алфавите?
Легкий смех за кадром
Я: Нет, не может быть! Кому придет в голову убивать людей по алфавиту?
П.: Да кому угодно!
Хохот за кадром
Я: Тогда все облегчается! Сколько людей в стране смогут перечислить все буквы алфавита? Немногие! Остается только выявить среди них маньяков – и...
П. (обращаясь к зрителям): Да, в наше время работа полицейских — не сахар. Нужно не только знать алфавит, но и искать маньяков!
Хохот и аплодисменты за кадром
Прочитав сценарий, Веспельянов безжалостно скомкал листы и отшвырнул их.
— И так слишком много смеха, - резюмировал он прочитанное.
Следующий сценарий имел громкое название:
РУССКАЯ КУВАЛДА
Общий план: комната в типовом небоскребе. На окнах жалюзи, на стене — календарь с президентом Никсоном. В руках у Никсона – грабли.
Крупный план: типичный стол частного детектива — кактус, «Плэйбой», магнум.
Общий план: за столом сидит ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ, собирает кубик Рубика.
Входит ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ и с ЖЕНЩИНОЙ. У ЖЕНЩИНЫ на голове черный холщовый мешок.
ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ: Хай, Майк! Как жизнь, плешивый койот?
ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ: Пока ты не впер в мой офис свой вонючий зад, все было отлично, Джо.
ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ: Какая муха тебя укусила, Майк? Ты не рад видеть своего товарища по вьетнамской кампании?
ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ: Меня ужалила муха цеце, скоро я умру от какой-то тропической дряни. Я сто раз говорил тебе об этом по телефону!
Ч.К.: О, какая жалость, Майк! Не хочешь виски?
Ч.Д.: А что у тебя?
Ч.К.: «Дикая индейка». Забористое дерьмо.
Ч.Д.: Тогда плесни мне и своей даме.
ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ достает бутылку виски и два стакана.
Наливает себе и ЧАСТНОМУ ДЕТЕКТИВУ.
Ч.Д.: А как насчет твоей дамы, Джо?
Ч.К.: Она не пьет, Майк.
Ч.Д.( отрываясь от кубика Рубика ): Да? Почему?
Ч.К.: У нее на голове черный холщовый мешок, если ты не заметил.
Ч.Д.: Постой-ка, Джо. Я что-то не пойму — она не пьет из-за того, что у нее мешок на голове? Или мешок на голове у нее из-за того, что она не пьет?
Ч.К.: Какая разница?
Ч.Д.: Принципиальная, Джо. Но мне по хрену. У нас свободная страна. Хочешь гулять с бабой, у которой мешок на голове – валяй, я тебе слова не скажу.
Ч.К.: Я всегда знал, что ты понимающий человек, Майк. Но я пришел не за этим. Не хочешь ли ты взять эту цыпочку секретаршей?
Ч.Д.: Прямо вместе с мешком?
Ч.К.: Как хочешь... Впрочем, черный ей к лицу. Ей, конечно, больше нравится бирюзовый. Но на мой вкус бирюзовый – это уж чересчур крикливо. У нас в квартале такие пуританские нравы...
Ч.Д.: Джо, мне срать на все цвета, кроме цвета моего дерьма. Если с ним что-то не в порядке, я иду к одному знакомому доктору-еврейчику. Он пользует меня за гроши. Показываю ему дерьмо, интересуюсь — что с ним не так. А он выписывает мне нужные рецепты. И через некоторое время мое дерьмо снова становится нормального говенного цвета.
Ч.К.: Так что насчет девчонки? Берешь ее?
Ч.Д.: А что она умеет?
Ч.К.: С мешком?
Ч.Д.: Ага.
Ч.К.: Ни черта. Но без мешка она – сущая бестия!
Ч.Д.: Что-то не видно... Может, продемонстрируешь?
Ч.К.: Лады. Только будь осторожен.
Ч.Д.: Приятель, я еще никогда не стремался бабы, будь она с мешком или без мешка.
ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ подходит к ЖЕНЩИНЕ, резким движением срывает с ее головы мешок. Она моргает глазами от света. Ее взгляд останавливается на ЧАСТНОМ ДЕТЕКТИВЕ. Камера крупным планом берет лицо женщины. На нем читается профессиональное вожделение. Она дефилирует к столу, затем резко вскакивает на ЧАСТНОГО ДЕТЕКТИВА, начинает зубами откусывать ему пуговицы от рубашки, от рвения прихватывая кожу. Кубик Рубика летит в сторону. Камера берет его крупно. Слышатся вопли и бурное дыхание.
ГОЛОС Ч.Д.: Джо, мешок, ради господа нашего искупителя! Мешок!
Камера показывает, как ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ набрасывает мешок на голову ЖЕНЩИНЫ. ЖЕНЩИНА моментально становится послушной, ЧЕЛОВЕК С КНИГАМИ отводит ее подальше к двери.
Ч.Д.( переводя дух и поправляя галстук ): Где ты ее откопал, Джо? В порностудии?
Ч.К.: Нет. Я обнаружил ее случайно, в одном баре у дороги. Какой-то бездушный негодяй приковал ее наручниками к кровати и кормил мясом тунца. А ведь она же не виновата, что ее работой был подиум и молодежные сериалы! Она не виновата в том, что кроме дефиле и имитации приготовления к половому акту ей ничего не показали в этом безумном, безумном мире...
Ч.Д.: И она так... со всеми?
Ч.К.: Да.
Ч.Д.: Тогда она именно то, что мне нужно. Сейчас из Лос-Анджелеса ко мне должен подвалить один богатый упырь. Надо будет его задержать минут на двадцать, пока я не соберу чертов кубик...
Этот сценарий Веспельянов даже не стал дочитывать до конца. Отбросив его следом за первым, он с нескрываемым разочарованием взглянул на третий, который назывался
МОСКВА ПОЛИЦЕЙСКАЯ
Общий план: московская комната конца ХIХ века.
Дремотная послеобеденная тишина. На стене цвета «гниющий изумруд» тикают ходики. Из окна видны забор и бурьян примерно одной высоты. Слышится квохтанье кур и ленивое жужжание мух. Неожиданно включается фонограмма песни Beasty Boys «Sabotage». В комнату влетает приземистый человек в грязных лаптях. Тут же встает, подбирает ношеный картуз, мнется под ходиками. Следом неспешно входит ПОЛИЦЕЙСКИЙ в кителе и с саблей на боку. В руках он держит веер листовок из плохой бумаги. На лице ПОЛИЦЕЙСКОГО читается брезгливость.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Значит, царь тебе помешал, подлец? Царь тебя обидел? Можно, значит, на фабрику не ходить, а бегать по городу и оскорбительные листовки барышням в ландо подбрасывать? Чтобы, значит, оскорбить их чистые мечты о блаженстве крестьянской доли? Ах ты хряк немытый!
Бьет КРЕСТЬЯНИНА веером листовок по лицу. Тот молча отворачивается.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Как у тебя только мысль-то такая появилась — листовки разбрасывать, да еще такие отвратительные! Матери у тебя, что ли, нет, отца? Жены с детьми малыми?
КРЕСТЬЯНИН: Дак то все есть, не сумлевайтесь.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ: Так чего же тебе надобно, оглоед? Что тебе царь-то сделал?
КРЕСТЬЯНИН: Дак нам бы землицы... хлебушка... волюшки...
П.: Землицы? Волюшки? А гадости писать — это неволюшка тебе, паразит? Ты хоть знаешь, что с землей-то делают?
К: Дак... поливают, можа...
П.: Олух! Как есть олух! Ты руками-то хоть что-нибудь делать умеешь?
К: Дак... Умею тазами греметь... Жену могу заколотить. Насмерть...
Входит ДОРОДНЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ в белом кителе.
П.: Аполлон Федорович! Вы только посмотрите, что мне в руки попало! Это же...
Д.П.: Однако!
П.: Вы представляете! Во всей листовке только «Царь — казёл!»! Оказывается, наши идеологические враги – безграмотны!
Д.П.( отводя ПОЛИЦЕЙСКОГО в сторону ): Артемий, у меня к вам личная просьба. Мне, право, стыдно бороться с такой преступностью. Немедля сожгите эту дрянь и отправьте... агитатора в приходскую школу. Пусть выучится, а потом мы с ним и повоюем!
Смена декораций. Бильярдная в подвале Москвы сороковых.
Перед бильярдным столом, за которым играет человек в кепке и в пиджаке светло-коричневого цвета, появляются двое. Один похож на ЖЕГЛОВА, другой – на ШАРАПОВА. ЖЕГЛОВ осматривает зал, останавливает взгляд на столе, за которым играет человек в кепке.
ЖЕГЛОВ: Вот, Володя, это тебе и есть самый настоящий притон. И здесь мы эту шелуху на понт возьмем, без шума и ярости.
ЖЕГЛОВ снимает пиджак, берет свободный кий. Человек в пиджаке поднимает взгляд и оказывается похожим на КОПЧЕНОГО.
КОПЧЕНЫЙ: О, наше вам, гражданин начальник! Желаете партию скатать?
ЖЕГЛОВ: Некогда нам с тобой партии гонять, мразь тыловая. Ты нам лучше про колечко расскажи подробно.
КОПЧЕНЫЙ: Про какое-такое колечко, Глеб Егорыч?
ЖЕГЛОВ: Про такое-такое колечко, которое всевластье властелину Мордора сулит.
К.: Глеб Егорыч! Ну это уж вы совсем левые понты гоните! Я и знать не знаю про такое колечко!
Ж.: А если я тебя, Копченый, с пристрастием поспрашаю? Кием тебе, к примеру, по черепу съезжу? Вспомнишь тогда?
К.: Ну что вы, гражданин начальник, сразу — кием по черепу! Не знаю я про кольцо ничего, клянусь стратостатами!
Ж.( задумчиво ): Вот ты, Копченый, вроде мужик умный на вид мужик... Вот скажи мне — ты «И-Цзин» читал?
К.: И... чего?
Ж.: «И-Цзин», Копченый, «И-Цзин». По-нашему — «Книга Перемен».
ШАРАПОВ: Глеб! Я тебя прошу! Не надо!
ЖЕГЛОВ: Нет, Володя, постой. Пусть он мне скажет, шваль этакая, читал он «И-Цзин» или не читал?
КОПЧЕНЫЙ ( с вызовом ): Ну не читал — и дальше что? В тюрьму меня за это посадишь, Глеб Егорыч?
Ж. ( не обращая внимания на последние слова КОПЧЕНОГО ): А там ведь выпала мне сегодня гексаграмма «мын», что по-нашему значит «недоразвитость». Я-то думал, что это она про меня, про моих внутренних разбойников мне говорила... Да видать хреновый из меня толкователь...
ЖЕГЛОВ перехватывает кий и бьет тупым концом в живот КОПЧЕНОГО.
ЖЕГЛОВ ( наставительно ): Прогноз на сегодня такой – надо бить по недоразвитости. Благоприятно также совладать с разбойником.
КОПЧЕНЫЙ хватает ртом воздух и падает под стол.
ШАРАПОВ: Да, Глеб, пути древней мудрости — это хорошо, но в деле Груздевых теперь вообще ничего непонятно! Кто же кольцо силы украл? Манька Билет Внутреннего Государственного Займа?
ЖЕГЛОВ: Уж не назгулы – это точно... Пойдем-ка, Володь, теперь с Кирпичом пообщаемся. Настроение у меня сегодня хорошее!
Уходят. КОПЧЕНЫЙ некоторое время постанывает под столом.
Смена декораций. Обычный современный кабинет – цветы и сейф.
Входит ПОЛИЦЕЙСКИЙ 1, бросает на стол книгу. Это — «Очередь» Сорокина.
Садится, достает из тумбочки чайник «Tefal», подходит к раковине, наливает воду в чайник, ставит его обратно на платформу.
Входит ПОЛИЦЕЙСКИЙ 2, бросает на стол книгу. Это — «Омон Ра» Пелевина.
Садится, смотрит на закипающий чайник.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ 1: Ну что, прочитал Пелевина?
ПОЛИЦЕЙСКИЙ 2: А ты прочитал Сорокина?
ПОЛИЦЕЙСКИЙ 1: А я тебя первым спросил.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ 2: А я – вторым.
П.1: Ну ладно. Прочитал.
П. 2: И как?
П.1: Говно.
П. 2 ( удовлетворенно ): Я так и знал!
П. 1: А ты прочитал?
П. 2: Прочитал.
П. 1: И как?
П. 2: Говно.
П. 1 ( удовлетворенно ): Я так и знал!
Смотрят, как закипает чайник.
ПОЛИЦЕЙСКИЙ 1: Я же тебе сразу так и сказал — говно! А ты не верил!
ПОЛИЦЕЙСКИЙ 2: И я тебе сразу сказал — говно! А ты не поверил!
П. 1: Ну, теперь-то ты убедился?
П. 2: Убедился! А ты убедился?
П. 1: Убедился... Слушай, а давай еще кого-нибудь обосрем?
П. 2: А кого?
П. 1: Ну, я не знаю... Мало ли необосранных авторов у нас осталось!
П. 2: Так-то оно так... Но все же – кого?
П. 1: Не знаю... Соснору, например.
П. 2: Слушай, я тут вот чего подумал... Зачем мы это все читаем? Я и так скажу, что Соснора — говно.
П. 1: Нет, ты не понял, в чем тут фишка! Надо прочитать, чтобы говорить такое!
П. 2: Зачем? Я же вот говорю — Соснора – говно. А сам его не читал! Понял мое «ноу-хау»?
П. 1: Нет, давай я тебе лучше расскажу про своё «хау-вау». Надо сначала прочитать, а потом говорить, что автор – говно.
П. 2: Но зачем? Я все равно прочитаю, ни черта не пойму и буду говорить, что Соснора — говно. И Сорокин с Пелевиным – говно. Какая разница?
П. 1 ( заговорщически ): Нет, ты пойми главную особенность! Надо чтобы ты не испытывал дискомфорта при этих словах! А то сразу видно, что не читал. Для этого нужно просто обмануть подсознание, последнего врага свободной реализации дискурсивного плана...
Слышится щелчок выключающегося чайника. Одновременно с этим в комнату врываются люди в сияющих одеждах. В руках у них – любовно выполненные кляпы.
СИЯЮЩИЙ ЧЕЛОВЕК: Всё, закончено ваше чаепитие! Вы арестованы за фундаментальное непонимание основ структурологии! Схватить их!
Мизансцена замирает и превращается в плакат на стене.
На нем надпись « ЛИТЕРАТУРНАЯ ПОЛИЦИЯ — ТРАДИЦИИ, ЗНАНИЯ, БДИТЕЛЬНОСТЬ! МЫ — ВАША ПОСЛЕДНЯЯ РЕФЛЕКСИЯ!»
Под плакатом сидит человек и сосредоточенно читает Бродского. Звучит патетичная духовная музыка, гаснет экран.