Тихая радость

Уже полгода старший сын проживал в деревне.

Ранней весной вздумал Володя уехать из города. Сказал, что устал и хочет отдохнуть в лоне родной природы, поразмыслить о жизни, углубиться в историю предков, перечитать любимые книги и долго слушать тишину, которую в шумливом городе нигде не сыскать. Не взяв с собой теплых вещей, он купил билет на поезд – и больше его не видели.

По телефону старший сын общаться не любил и часто не поднимал трубку. Родня на него не обижалась. Все относились с пониманием. Но иногда отцу становилось невыносимо одиноко, и тогда посреди ночи тихонько он вставал с постели, крался на кухню, чтобы не разбудить никого из домочадцев, плотно закрывал за собой дверь и несколько раз звонил старшенькому. Обычно требовалось два-три звонка прежде, чем тот спросонья поднимет трубку. В такие моменты они оба безмолвствовали. Что делал сын – спал дальше или молчанием наказывал старика за проступок, – отец не знал, но сам внимал его дыханию – и этого было достаточно.

Раз в неделю, а именно в пятницу вечером, глава семьи ходил на почту и отправлял Володе конфеты, письмо, в котором подробно рассказывал о своих трудовых буднях, а еще – охапку книг. В деревенском доме имелась небольшая библиотека, однако в ней недоставало современной литературы и некоторых классиков. Старший сын мог быстро заскучать, а потому отец кропотливо собирал для него книги. Тащил отовсюду! Из дома, из городских библиотек, из книгообменника, с улицы! В жизни Володя мало что любил, но присланные гостинцы его радовали. В этом отец не сомневался, хотя ни разу за полгода не получил ответного письма.

Из-за отсутствия старшего сына он также пристрастился к необычным поступкам.

Так, каждую вторую субботу месяца покупал букет белых роз, несмотря на погоду, гулял по городу и выискивал грустных людей. Каждый опечаленный, кем бы он ни оказался, получал цветок в подарок и пожелание счастья. Отец делал бы это и чаще, поскольку видел, как искренне умилялись люди его вниманию, однако денег не всегда хватало. Приходилось ждать зарплаты.

По воскресеньям он и его младший сын Коля посещали приют для животных. Они выгуливали собак, ласкали кошек, помогали чистить клетки и, получив список от старших волонтеров, ехали закупаться едой и необходимыми вещами. Взять питомца к себе они не могли: у жены и Володи была аллергия на шерсть. Тем не менее уменьшить страдания животных им хотелось.

Поначалу отец один ходил в приют, потом к нему присоединился Коля, когда узнал, куда именно папа ходит по воскресениям. Глава семьи не сомневался: младший сын захочет и цветы дарить прохожим. Однако делиться с ним этой тихой радостью пока не спешил. У домочадцев тоже имелись свои секреты, в которые предпочитали его не посвящать. Он об этом знал, но изображал из себя простачка…

Тем и лучше! У каждого своя отдушина!

А вечером, когда все готовились ко сну, он любил бродить по улицам недалеко от дома, собирать окурки, складировать мусор и проверять траву и детские площадки на наличие шприцов и бутылок. Не желал, чтобы маленькие дети видели эту гадость.

Полгода с пониманием и уважением относился отец к желанию старшего сына пожить в одиночестве, однако с наступлением осени так сильно затосковал, что уже был не в силах ходить на работу, гулять с животными, дарить цветы и убирать улицы. 

Он начал сам нуждаться в утешении.

— Что же делать? У Володи скоро день рождение, — стонал он. — Нельзя его одного оставлять. Надо ехать и вместе праздновать.

— Володя просил не беспокоить его, — напомнила ласково жена.

— Понимаю, Людочка, понимаю. Но как так можно? Уехал, оставил дом, ни одной весточки не прислал. По нему не только я скучаю, но и ты, и Коля. Я не слепой, вижу, как вы грустите. Боже мой! Как там наш Володя поживает? Чем занимается? Каких книг ему еще прислать? Ах, может быть, он заболел? Может быть, сейчас в горячке лежит и зовет нас?

— С ним все хорошо. Спить вдоволь, читает на природе и наблюдает за птицами, как давно мечтал, — уверяла жена.

— Откуда ты знаешь? Он тебе звонил?

— Нет.

— Писал?

— Нет, дорогой.

— И со мной молчит. Ни звонка, ни письма. Эх, сынок, отчего ты так устал? Полгода тебя нет, как же мы соскучились! Ну Любочка надо ехать к нему. На сердце у меня неспокойно, чувствую, что Володька нуждается в нас. Едем. Точно едем! Двадцать второго у него день рождение. Юбилей – двадцать пять лет! Я попрошу отпуск. Не дадут – уволюсь. Володьке я нужнее. Надо срочно ехать.

Жена и младший сын попытались отговорить его, однако он оставался непреклонным.

— Я поеду с ним, — тяжело вздохнув, сказала мать. — Ты, Коля, оставайся дома. Смотри за чистотой, вовремя делай уроки, допоздна не гуляй. Жди нас после двадцать второго.

— Давай я с вами поеду. Я буду помогать, — прошептал младший сын.

— Мы справимся, — только и ответила мама.

Родители отсутствовали ровно четыре дня. Утром двадцатого сентября выехали на машине в деревню. Утром двадцать четвертого сентября приехали обратно. Оба выглядели потрепанными, и никого из них Коля не стал расспрашивать. Небезопасное это дело. Он только поинтересовался:

— Ну как там Володя?

Мама коротко ответила:

— С Володей все хорошо. Жить в деревне ему очень нравится. Сказал, что останется еще на пару месяцев.

Отец с таинственной улыбкой хранил молчание. Видимо, незапланированная поездка к старшему сыну подарила ему душевный покой. Целый день он проходил смиренным и одновременно чудным. И не было большей радости для Коли, чем видеть отца в таком состоянии.

На ужине долго разговаривали.

А, ложась спать, Коля, как и прежде, прочитал молитву за отца. За мать и Володю он тоже читал, но реже, не каждый день, так как они меньше в этом нуждались. В конце молитвы к нему легонечко постучались.

— Входите, — сказал он.

Вошла мама, с заговорщической улыбкой села рядом и достала телефон, чтобы что-то показать. Но вдруг у самого Коли завибрировал сотовый, спрятанный в письменном столе. Сын едва вздрогнул, а мать взвыла от боли, но предусмотрительно зажала себе ладонью рот.

Коля достал сотовый из ящика – на синем экране высветилось «папа» – и нажал кнопку.

Все в комнате притаилось.

— Ты меня прости, сынок. Это последний раз, когда я нарушаю твой покой, — голос в трубке задрожал. — Я очень по тебе скучаю, Володя. Недавно мы ездили к тебе в гости. Я и мама. Действительно, там тихо, а природа…, — послышался всхлип, — волшебная! Какой ты молодец, Володенька, что выбрал для жизни такой чудесный уголок, как наша деревня. Когда я выйду на пенсию, то обязательно перееду к тебе. Вместе мы отстроим нашу избушку, будем ходить за грибами, собирать иван-чай, рыбачить… тебе до сих пор нравится рыбачить, Володенька? Я помню, как в десять лет ты поймал небольшого осетра и сам его пожарил. Хорошее было время. Эх, сыночек, прости меня за все, что не так сделал. Прости за то, что не всегда был внимательным отцом. Володенька, ты всегда будешь моим мальчиком, моим светом, моей тихой радостью. Как же я по тебе скучаю!..

Коля молча повесил трубку.

— Это последний раз. Больше не позвонит, — сказал он и обнял маму. — Что ты хотела мне показать?

— Фотографию, — ответила она, вытирая слезы, — как мы убрались на могиле Володи.