Муха — тоже человек

Муха лениво перебирала лапками на окне. Потом вдруг сорвалась и начала с жужжанием носиться под потолком. Иногда она снижалась, стукалась в стекло и снова взмывала к большой почти хрустальной люстре.

— Бедняга, наверное, тоже хочет туда, на волю...

«На волю, в пампасы!» — ворвалась жужжащая мысль, и тут же проникновенный женский голос:

— Роман Георгиевич?

— А? Да.

— Что, «да»? Вы слышали, о чём я спросила?

— Да, то есть... не совсем.

— Вернитесь к нам, пожалуйста. Я спросила, есть ли у вас имущественные претензии к супруге.

— Да... то есть — нет! Претензий нет. Только велосипед.

— Вы будете оспаривать велосипед?

— Велосипед не буду. Он же мой. А ей не нужен. Мы, собственно, из-за велосипеда и...

Ромка всю жизнь мечтал о велосипеде. В детстве он делил трёхколёсный велик с двумя братьями.

Когда подрос, жизнь стала настолько сложной, что оставалось только мечтать.

А потом он неожиданно женился, и уже даже мечтать не получалось.

Они неплохо жили. Не ругались почти, не было времени — работа... и опять работа.

Детей не было — работа же. Радости тоже. Или всё ещё ждёт впереди?

Роман не знал, что там, впереди. Даже не задумывался уже. Сидел на окне, лениво перебирая лапками — работал на автомате, ел, пил... жил.

На день рождения старший брат подарил ему велосипед. Горный, навороченный — настоящий маунтинбайк!

— Держи, братишка! Я же знаю, ты всегда хотел. Не перехотел ещё?

Ромка только головой замотал: перехватило горло, говорить не мог. А потом и вовсе расплакался, убежал в ванную, долго умывался.

Вышел растерянный, с блаженной улыбкой:

— Спасибо, брат, ты... спасибо...

— Катайся. Оно и для здоровья тоже.

О, как он катался! Всю ночь после дня рождения. Всю ночь на следующий день после работы...

На третью ночь чуть не врезался в стенку, засыпая в седле. Жена сначала уговаривала. Потом ругалась, потом бесилась.

Он обещал и продержался почти неделю — до выходных.

Ранним утром в субботу он был уже на старте, и тут проснулась жена.

— Ты куда?

— Покатаюсь немножко.

— Да сколько можно! Ты совсем свихнулся с этим велосипедом! Дома дел полно, друг друга почти не видим — а ему кататься...

«И чего на тебя смотреть?» — нет, подумал только, мельком.

— Я недолго, честно. Ты пока проснёшься, туда-сюда — я вернусь.

Он не вернулся. 

Ромка доехал до объездной, немного поколебался — и перебрался по надземному переходу на другую сторону — туда, где начиналось редколесье и один за одним вставали холмы, а дальше дорога вела в горы. Он не бывал там с юности, всё никак не удавалось выбрать время, уговорить жену. Да и вообще...

Сидя на вершине первого по пути к горной дороге холма, он вдруг понял, что всё, абсолютно всё было неправильно в его жизни: вот эта нудная работа за копейки, эта не очень приятная и совершенно чужая женщина рядом. И то, что редко видится с братьями. И то, что нет детей — а ему уже... ого-го, сколько!

А ещё — никакой, ну никакой радости. Изо дня в день — скука, загнанное вглубь раздражение — тупик. Но ему же всего-ничего, он же молодой ещё... почти!

Он сидел и смотрел на близкие горы. Велосипед покорно лежал рядом, по раме ползла муха.

— Вот и я муха, — Ромка встал, поднял велосипед и решительно оседлав его, направился к следующему холму.

Домой он явился к ночи. Жена демонстративно с ним не разговаривала, обеда-ужина не предлагала, но это и неважно было: такое умиротворение царило в душе, такое блаженство...

Спал он расчудесно, смотрел какие-то невообразимые цветные сны, а наутро не нашёл свой велосипед. Жены, впрочем, тоже не было, но этот факт поначалу показался Роману незначительным.

Он ошеломлённо обыскал тамбур — хотя что там обыскивать? — и позвонил в соседскую дверь.

— Тёть Валь, велосипед мой не видели?

— Кого? — соседка ещё не вполне проснулась

— Велосипед!

— Да зачем он мне? Я и ездить не умею.

— Не вам! Он здесь стоял вчера вечером, а сейчас — нет...

— Ну, может, Лялька твоя катается.

— Она тоже не умеет. А дверь закрыта была?

— Конечно, я каждый вечер перед сном проверяю.

Где же он? Тут Рома вдруг нащупал связь между одновременным отсутствием жены и велосипеда.

Телефон жены был вне зоны доступа.

Тёща ничего не знает. Телефонов подруг не знает он.

Рома метался по квартире как несчастная муха, не умеющая найти выход.

Потом выскочил на улицу. Наверное, его вела любовь — он побежал к блошиному рынку в двух кварталах от дома.

И — о чудо! — навстречу шёл немолодой мужчина, ведя в поводу его, Ромкин велосипед. Ошибиться невозможно: на правом грипсе заметная ссадина — когда он чуть-чуть заснул, то почти впечатался в стену гаража, а там ещё проволока какая-то торчала.

— Извините, это... простите. Понимаете, это мой велосипед!

Мужчина посмотрел на него с испугом и попытался свернуть в сторону.

— Подождите, я объясню. У меня его... украли!

— Молодой человек, вы пьяны? Это мой велосипед, я его только что купил для своего внука, у него день рождения скоро. Отойдите, пожалуйста, дайте пройти.

— Я не пьян, я не пью, почти... это мой велосипед, вон, видите, царапина — это я о проволоку. Вам его женщина продала?

— Да, женщина...

Мужчина, к счастью, оказался понимающим. Выслушав Романа, печально вздохнул, но согласился продать велосипед обратно. Ромка на радостях скинул ему сумму «с походом», чуть не расцеловал и помчался к брату.

Брат был тем более понимающим. Вскоре они уже готовили на даче шашлык, велосипед стоял в уютном стойле, и брат строил коварные планы мести Ромкиной жене.

Но Ромка мстить не хотел. Велосипед при нём, а остальное...

В понедельник он подал на развод.

Муха жужжала и наворачивала круги. Жена молчала. Ромка мечтал о свободе.

Работница ЗАГСа что-то ещё объясняла, потом попросила паспорта, потом подвинула какую-то бумагу: распишитесь.

Жена расписывалась первой. Муха, совершив очередной пируэт, вдруг почувствовала свежий ветерок из форточки, ринулась туда...

— Роман Георгиевич, поставьте подпись!

Рома спешно нарисовал закорючку, схватил паспорт и, не слушая уже ничего и никого, метнулся к выходу.

Он не спеша ехал по горной дороге в блаженном состоянии отсутствия мыслей — только размеренное движение, вкусный воздух, тишина... 

За поворотом дорога резко шла на подъём, а на этом вот подъёме он увидел ещё одного велосипедиста. Вернее, велосипедистку — приятные взгляду округлости попеременно ритмично напрягались, чуть покачивались — и Роман неосознанно начал крутить педали быстрее.

Дыхание уже сбивалось, ноги болели. Хорошо, что она тоже устала...

 

— Мам, пап, мы устали! — младший сделал попытку слезть с велосипеда.

Старший молча пыхтел, налегая на педали. Младший насупился и последовал его примеру.

— Ещё чуть-чуть осталось! Подожди немного, отдохнёшь и ты*, — Аня засмеялась и легко обойдя Ромку, свернула на струящуюся к реке тропу.

Ромка, наоборот, замедлился, давая сыновьям возможность его догнать. Оглянулся: мальчишки поднажали и были уже совсем близко. Немного опередив их — как добрый вестник — с жужжанием неслась муха, свободная и абсолютно счастливая.

 

* здесь должен быть копирайт, но он неважно смотрится в тексте. поэтому будет примечание: это Лермонтов в соавторстве с Гёте /хотя все и так знают/