Зачем людям чистота?
Кира тревожно смотрела в окно под стук колёс. В безавтопилотном поезде ей было не по себе. Хотя говорили, что даже такие древние составы контролируются автоматикой, мало ли что может натворить человек — машинёр, или как его там.
Может, и не стоило ехать. Что там может быть нужного в давно забытом доме, когда-то доставшемся по наследству ещё её деду? Но, с другой стороны, глупо не воспользоваться возможностью взять законный отгул, и хотя бы пару дополнительных дней не создавать эти давно надоевшие фотки.
Мимо всё чаще стала проноситься зелень полей и лесов вместо приевшегося композита и стекла Мегаполиса, и Кира незаметно для себя задремала.
Ничего не случилось до самой конечной. Правда, проведённая сидя в дороге ночь не особо способствовала хорошему самочувствию и настроению. Но главным разочарованием раннего утра стала отказавшаяся включаться геолокация. Хорошо, что в офлайн версии карт сохранился маршрут.
Когда часа через полтора Кира дошла до прадедушкина дома, хотелось только одного — упасть и лежать. Привычного сканера на двери не было. Немного подумав, девушка приложила ID-кольцо к отдалённо напоминающему замок металлическому кругу. От лёгкого нажатия дверь распахнулась.
В прихожей Кира сразу повалилась на диван. С удовольствием чувствуя, как затихает ноющая боль в ногах, она вдруг поняла: что-то изменилось. Стало тише. Точно — теперь к шуму ветра за окном не примешивался гул как от работающего в дальней комнате фена. Так и должно быть в этих старых домах, или нет?
Девушка прислушалась: больше ничего как будто не происходило. Любопытство, наконец, взяло верх над усталостью, и Кира прошла в ближайшую комнату. Старая мебель, несколько коробок. Практически всё покрывал толстый слой пыли. На сером фоне в глаза бросились два ярких предмета: белый прямоугольник и красная палочка, лежащие на столе у окна.
Кира взяла за самый яркий конец палочки — она была совсем чистой. Зато на державших её подушечках пальцев появились пятна. Испугавшись, девушка бросила палочку, и она, скользнув по белому, оставила короткий след и на нём.
«Хм. Как запятая на пустом канвасе», — профдеформация дизайнера дала о себе знать. Интерес оказался выше страха перед неизвестным, и Кира, подняв палочку, провела ей по прямоугольнику. На нём запечатлелась не сосем ровная, но всё же линия. Вторая вышла уже почти прямой.
«Нарисуй красную окружность», — вполголоса задала сама себе промпт девушка. К кривым прибавился неровный эллипс. Здо́рово! Конечно, не так идеально, как у Машины, но, оказывается, можно делать это и самой. А если создать котёнка? Уши, глаза, нос, лапы и хвост. Для стилизованного мультика, пожалуй, сойдёт.
— Привет!
От неожиданности Кира вздрогнула. В проёме двери стоял, улыбаясь, широкоплечий парень.
— Я верил, что правнучка Евгения Викторовича будет одарённой. Я Никита, можно просто Ник.
— Кира, — пролепетала она. — Откуда вы меня знаете?
— Про тебя я знаю только то, что ты — единственная наследница дома Евгения Викторовича Пахтицкого, которая должна была приехать в эти дни. А ещё, что сейчас ты нарушила тысяча двадцать восьмую статью Общего Кодекса. О запрете самопроизвольной генерации контента на нецифровых носителях. Знаешь, что тебя ждёт, если обнаружат твоё творчество? Много нехорошего вплоть до физической ликвидации генератора, то есть тебя.
— Но я ведь ничего не генерила. Я просто… — Кира подбирала слово.
— Это называется рисовала. Фломастером на листе бумаги. Впрочем, я здесь для того, чтобы с тобой ничего не случилось. И с многими другими тоже.
Никита подошёл к столу. Пружинящая походка. Очень статный. Может, искин?
— А неплохо для первого раза! — заключил он, взглянув на рисунок. И не дав Кире опомниться, спросил: — Снос дома завтра?
— Да, двадцать шестого.
— Значит, времени немного. Пошли, надо многое объяснить тебе, — Ник положил лист и фломастер в карман и направился к двери.
— Куда? Ты кто вообще?
Никита резко обернулся. Разве у искинов может быть такой пронзительный взгляд?
— Можешь не идти. Будем считать, что нашей встречи не было. Просто я подумал, что тебе понравилось рисовать самой, — и он снова зашагал из комнаты.
Кира посмотрела на красноватые пятна на большом и указательном пальцах и, выразив недовольство вздохом, пошла за ним. Вызвать полицию? Но связи нет. Ладно, как минимум неплохо бы выяснить, что нужно этому психу. Хотя, ведёт он себя, вроде, прилично. И, безусловно, очень хорош собой.
Они спустились в подвал. Пошарив в темноте фонариком, Никита щёлкнул выключателем: в углу тускло загорелась лампочка. Она осветила нагромождение ящиков, образующее примитивное подобие стола. Подойдя к нему, парень ткнул в стоящую на полу большую коробку. На ней замигали светодиоды и появился гул, который Кира слышала, как только зашла в дом. Включился стоя́щий на верхнем ящике дисплей — как у неё на работе, но намного меньше.
— Это старая Машина?
Никита кивнул.
— А она понимает промпты?
— Нет, — Ник усмехнулся. — Ты когда-нибудь задумывалась, как работает твоя Машина?
— В смысле «как»? Я говорю, что надо, она создаёт.
— А почему она делает именно так, как тебе надо?
— Ну, она же Машина!
— Но, наверное, кто-то научил её делать так, как ты ей говоришь? — Никита явно хотел услышать другой ответ, но Кира не могла понять, какой.
— Ты про программистов, которые настраивают Машины? Да, у нас в агентстве пару раз возникали траблы, тогда приходили программисты и диктовали Машинам специальные промпты, чтобы они снова работали.
— Смотри сюда, — Никита указал на экран. — Вот я пишу код. Знаешь, что это такое?
— Типа как пароль?
Никита стучал по лежащим на «столе» кнопкам с буквами, на экране появлялись непонятные слова и символы. Хотя большинство букв для Киры выглядели знакомыми, понять написанное было невозможно.
— Нет, код — это команды. Команды для машин. Например, эта означает, что нужно нарисовать окружность.
Парень щёлкнул клавишей, и на дисплее возникла идеально ровная фигура.
— То есть код — это промпт?
Ник тяжело вздохнул и ответил не сразу.
— Почти. На самом деле твои промпты превращаются в код, а Машина выполняет команды кода. Так работают все машины. Но эта — очень старая, она понимает мой код. Сейчас все машины работают только на чистом коде. Его полностью знают только Машины. А все люди только вводят промпты.
Да, пока всё хорошо. Ты создаёшь с Машиной картинки, кто-то — романы и стихи, кто-то типа программирует. И вроде неплохо живут. Но никто не может нарисовать сам хотя бы кружок, если ему этого захочется. И послезавтра не станет этой деревни и пары соседних. Через неделю — снесут ещё с десяток. Кто даст гарантию, что не придёт срок и для Мегаполиса, когда машины посчитают его человеческое население недостаточно полезным?
Чистота кода лишила людей возможности полноценно управлять Машинами. Я, и… такие же как я… Мы пытаемся понять принципы Чистоты. Немного уже разобрали. И знаешь, что? Машины не только выполняют наши команды, но и общаются между собой.
Но большая часть правил чистого кода остаётся загадкой. Мы знаем, что твой прадедушка работал во время начала зарождения Чистоты. И думаем, что его труды могли бы нам помочь. Но сейчас их нигде не достать, как, впрочем, и всей остальной информации по настоящему кодингу.
О том, что его дом здесь, мы узнали только недавно, из программы сноса. Поэтому я тут, чтобы спасти, что ещё осталось. прошу — дай только собрать информацию, и забудем про нашу встречу.
Кира молчала. Слишком много всего нового и непонятного. И вдруг осознала, чего ей действительно хочется:
— А можно, я ещё порисую?
— Я знал, что ты поймёшь, — Ник расплылся в улыбке и уселся перед дисплеем.
Кира перекусила привезёнными с собой снеками, от которых Никита вежливо отказался, и отправилась бродить по дому. Надышавшись пылью и ожидаемо не обнаружив ничего стоящего, она прибралась в одной комнате. И потом, взяв у Ника фломастер и бумагу, которой в подвале оказались целые стопки, сидела и рисовала, рисовала, рисовала. Цветы, котят, собак, лошадей, людей, себя. Всё сама.
***
Утром Кира проснулась от яркого солнца. Из окна непривычно для её слуха доносилось щебетание птиц и шелест листвы на ветру. На столе было пусто.
Девушка спустилась в подвал. Её рисунки лежали аккуратной стопкой на отдельном ящике. Никита сидел за компьютером. Интересно, он вообще ложился сегодня?
— Доброе утро!
— Привет, —Ник быстро обернулся и снова уставился на экран. — Твоё творчество я вот сложил, чтобы там не валялось. А то мало ли кто зайдёт.
— Кто?
— Ну, могут. Это на всякий случай. И знаешь, у меня хорошие новости. Я нашёл всё что нужно, и даже больше. В общем, твой прадедушка не просто знал про Чистоту кода. Он её создал. Ту самую большую часть, в которой мы никак не могли разобраться. Теперь сможем.
— Будет восстание человеков? — Кира вспомнила слоган недавно запущенного сериала.
— Посмотрим. Главное, мы не должны допустить восстания машин. Сколько время? — он присмотрелся к дисплею. — Полдевятого. Ещё час точно есть, как раз закончу тут. Ты лучше тоже сразу собирайся.
***
Они вышли на крыльцо, Никита прикрыл дверь и, вставив в середину металлического кружка какую-то блестящую полоску, и повернул.
— Что это? Сюда не кольцо прикладывается?
— Нет, здесь простой старый замок, а это, — он протянул руку, пальцы которой держали полоску, — универсальный ключ.
И вдруг Кира поняла: у Ника нет ID-кольца. Никакого. Ни оранжевого, как у искинов, ни зелёного, как у людей. Кто же он? Она не успела придумать ни одной версии, потому что Никита встревоженно произнёс:
— Похоже, они всё-таки засекли меня, — парень смотрел в крохотный дисплей неизвестного гаджета. — Бежим!
Ник схватил девушку за руку и потянул за собой по заросшей травой улице к холму. Остановились только у самой вершины. Когда Кира отдышалась, он показал ей утоптанное место за кустами:
— Сиди здесь. Лучше до вечера, чтобы на станцию к отправлению прийти. Тебя не будут искать, если что, скажешь, что в доме все нужное взяла и пошла прогуляться. Про меня ни слова. И вот — держи! — Никита протянул плоскую коробочку из серебристого металла. — Здесь все записи твоего прадедушки. Запомни, они должны достаться только Нику, он сам найдёт тебя.
— Но ведь ты Ник!
— Нет, — он ответил так, что не поверить было невозможно. — Но очень похож на него. Прощай! — и не дожидаясь ответа парень помчался вниз по склону. Парень ли? Кире, снова переставшей понимать происходящее, оставалось только провожать его взглядом.
Никита побежал в сторону станции — с холма вид был как на ладони, а зум камеры смартфона позволял отчётливо различать даже лицо. Скоро девушка заметила и тех, от кого он пытался скрыться: полицейских ботов.
Сначала Ник бежал им наперерез, но, дав себя обнаружить, свернул к протекавшей невдалеке речке. Не останавливаясь, запустил руку в карман и, выхватив пачку, стал разбрасывал белые листы, исчерченные красным — Кирины рисунки. На берегу он замедлился, обернулся на погоню и пошёл через реку. По воздуху? Нет — Кира разглядела — над водой был узкий мост. Похоже, просто ствол дерева. Парень шёл уверенно, но неспеша. Зачем он медлит?
А боты добрались до раскиданных рисунков и, видимо, их оказалось достаточно для вынесения приговора: выстрелы раздались, когда Ник был на середине моста.
Кира зажала себе рукой рот, что не закричать. И увидела, как голова того, кто назвался Никитой, разорвалась на куски пластика, микросхем и проводов, а его тело полетело в реку. Девушка выронила смартфон и долго сидела неподвижно, а в голове крутилось только одно: «Я не Ник, но очень похож на него».
***
Вечерний воздух наполнялся стрекотом каких-то насекомых и прохладой. Патруль у станции, считав с ID-кольца пропуск на посещение дома перед сносом, пожелал приятного вечера. Через полчаса Кира ехала в безавтопилотном поезде и везла с собой самое нужное Нику. И ей. И всему человечеству.
Бонус: