Тест Тьюринга для кризиса среднего возраста (окаменелое)

В моей душе слепые тараканы, все ищут выход из нее © ШГБ

— Что ты думаешь про концепцию Ламетри, Макс? — гудит Его Величество, заглядывая в мой монитор. До конца рабочего дня полчаса и я валяю дурака, изображая крайнюю занятость.

— Что? — удивляюсь я.

— Антропоцентрическую теорию человека-машины, в которой нет места Богу? Концепцию самозаводящейся перпендикулярно передвигающейся думающей машины? Перпендикулярно!

Я растеряно смотрю на него, прямо в темный провал рта, из которого на меня со свистом льется шизофреническая мешанина букв.

— Границы твоего языка, чувак, суть границы твоего мира! Добродетель лишь результат воспитания. Просекаешь, чувак?

Из всего сказанного мне понятны только два слова с конца. Мне кажется, что мое толстое начальство сошло с ума. Или я сошел с ума. Или Рубинштейн, тихо балующийся в своем углу таблетками. Старик аккуратно вынимает их из ячеек блистеров, формирует достаточную на его взгляд жменю и заглатывает их как удав, двигая острым кадыком. Всем своим видом доказывая, что по его поводу можно не сомневаться.

— Гегель? — Толстяк внимательно смотрит на меня. В его глазах искрится то самое безумие, которое присуще настоящим гениям. Темные тени, бессмысленный взгляд и потная мордень. — Дружище Кант? Академик Колмогоров? Ты че тупой? 

Я отрицательно машу головой, он укоризненно лупится на меня и крутит пальцем у виска. И тут до меня доходит, что он говорит вовсе не то. Просто у меня начались слуховые галлюцинации. Обычное дело от чтения ста авторских сетературных листов, в которое я, повинуясь неведомому капризу и глупости, ввязался.

— Пора порубать, Макс, — на самом деле говорит Эдвард Мишель. — Жара стоит, кончиться просто. Пойдем к Пепе, а? Я там забился встретиться с парой девчонок из маркета на углу.

Он манерно хихикает и подмигивает. Я вздыхаю, и пытаюсь выдумать причину не пересекаться с избранницами своего начальства. Наши понятия о красоте и весе женщин находятся на противоположных концах Галактики. Потом вспоминаю о заявленной еде и вздыхаю еще раз. Порубать в переводе с диалекта Его Сальности: выпить пару — тройку пинт пива и залить все огромным количеством мескаля. Что равно примерно двум повешеньям, обезглавливанию и половине побивания камнями утром. Все эти утра после наших посиделок я помню наперечет. Ни одно из них не было радостным.

— Еще полчаса, — отвечаю я Его Толстейшеству и поворачиваюсь к экрану с заголовком в центре пустого листа:

Тест Тьюринга для кризиса среднего возраста

Он соглашается и усаживается к себе за стол, разворачивает найденную в помойке газету в жирных пятнах на спортивной странице и временно затихает.

Итак, сегодня у меня в гостях Ольга Белоконь с рассказом «Гений»

Читая его, я где-то с первой трети стал понимать, что если бы автор написал его лет на триста раньше, то подвергся бы преследованию святой инквизиции. Каких-нибудь неприятных людей во власяницах изможденных хлебом, водой и воздержанием. Потому что, идея создания человеком Бога тянет минимум на допрос с пристрастием. Хотя, на самом деле, это всего лишь поверхностный взгляд. Такой же поверхностный, как и мнение о том, что текст философский.

На самом деле это не так. Мы имеем дело с исповедью интроверта. Его внутренним миром, страхами, надеждами — всеми этими маркерами слабого человека. Вот тут кроется вся глубина и психологизм текста. Его идея. И сюжет на самом деле вторичен. Несмотря на то, что он присутствует и даже немного удивляет Богом-торговцем. Торговцем, малыши! Автор не останавливается перед самым низким святотатством.

Старательно пытаясь замаскировать истинный смысл текста, Автор, тем не менее, прокалывается в мелочах. Взять хотя бы размышления героини об одежде. О том, что мужская повышает статус обладателя, а женская делает его ниже. Собеседником андрогином, носителем больше мужских черт, чем женских. Или отчуждение между героиней и мужем, их семья в которой она имеет подчиненное положение. Вынужденная изоляция людей друг от друга и изоляция супругов. Все это воспринимается героиней как данность. Она спокойно примеряет на себя роль жертвы, единственная ее попытка сопротивления — реализация собственных фантазий в виртуальном мире.

Эта попытка героини найти себя выливается в создание собственного мира и бога. Бога из машины. Который по большому счету оказывается обманщиком. Но идеальным обманщиком, тем безукоризненным мужчиной, с которым она хотела быть. Тут, кстати, можно похвалить автора, сумевшего сплести несколько канонических историй в одно, пусть и небольшое полотно.

По своему строю и стилистике текст мне напомнил «Маленького принца» Экзюпери, та же самая меланхоличность и неторопливые беседы. И с сожалением могу сказать, что Антуан мне никогда не нравился.

Единственной мелочью, которую я заметил в слоге автора, выверенном и довольно приятном это: 

Держа ровный темп шага © — поддерживая, сохраняя.

Это единственная мелочь, к которой можно придра....

—Ну, ты идешь, Макс? — отрывает от размышлений Толстый. — Полчаса уже прошло! Девчонки ждать не будут. Если мы не успеем порубать, позвонит Рита. А ты сам знаешь, чем это закончится.

Чем это может закончиться, я знаю, следы царапин на лице Его Величества нанесенных ревнивой женушкой, еще не успели поджить. Он рассерженно бубнит, водружает на большую голову безобразную грязную кепку и выдергивает меня из-за стола. Его Величеству не терпится поклониться самому доброму из божеств — Богу Основательного Рубона, по совместительству обслуживающего либидо Его Жирности.

— Я тебе не рассказывал, как забился с одним вьетнамцем акробатом из цирка, кто больше съест чилакилес с хабанеро? — развлекает он меня по дороге к Пепе.

— Не слышал такого, — откликаюсь я, думая о другом.

— Он сделал меня на раз-два, — радостно сообщает мое толстое начальство. — Меня! Я съел шестнадцать, а он двадцать одно. При этом мы даже не запивали их пивом, прикинь? Потом, правда, подхватил несварение прямо на триперции, во время представления. С восьми метров уже уделал всех! Как из брандспойта, просекаешь? Ты бы это видел! Тогда пришлось срочно делать ноги, потому что в первом ряду сидел мэр с женой. Его ловила вся легавка, но он все-таки ушел.

Сообщив эти важные сведения Его Невозможность радостно гогочет пугая прохожих. Разница в одну букву между «сделал» и «уделал», делает его счастливым, раскрашивая слепое лицо судьбы новыми красками.