Разговор с Сотоной

Творцы нам тут на хуй не нужны. Криэйтором, Вава, криэйтором!

Пелевин, GP

 

Негр: Накануне не спала, пребывая в сомнениях, получится ли тот самый диалог о краеугольном копролите стихосложения, потому как попытка составления синопсиса «Разговоров с Сотоной» закончилась не шибко вдохновляюще. Но попробовать-то стоит — долго ли эти копролиты потом раскидать, коли вместо Храма их наскребётся только на кучу или не наскребётся вовсе.

Начать можно с того триединства, о котором ты помянул в блоге «Nota bene…» (https://alterlit.ru/post/67936/) — Мелодика, Метафоричность, Месседж (МММ).

Сотона: Сложно будет в данных разговорах не опуститься до прописных истин и неизбежного менторства, но мы, будучи, надеюсь, «с умом и не без таланта», сможем тактично и адекватно донести свои нехитрые умозаключения до тех четырёх благодарных слушателей, которыми, похоже, и ограничится наша аудитория. Как писал когда-то «мой брат из Сибири»:

Ну как же тут, скажите мне, не за́пить?

Весомый повод, матьивоети —

Перевалило нынче ажно за́ пять

Число моих читателей в сети.

Однако, вдруг да найдётся на просторах Альтерлита какой-нибудь Аполлодор, который «научится делать выводы не только из посещений дома прекрасной гетеры Гарпии». Тема бездонна, усилия бесплодны, но надо же чем-то скрасить досуг. Так что, коли ты готова поиграть в Данаиду, то я всегда готов притвориться Сизифом.

Негр: Что ж, в условиях договора так и запишем: бездонный колодец — наполнить, неподъёмный камень — закатить))

Сотона: Для начала не могу не отметить твою удачную аббревиатуру МММ — Мелодика, Метафоричность, Месседж. Именно эта гениальная афера г-на Мавроди приходит в голову. Только он разводил лохов на бабки, а соблазн стихоложества (не путать со стихосложением, которое, как и ницшевский бог, давно умерло) подвигает их же к более или менее скверно зарифмованному изложению того, что они плохо понимают, и уж вовсе не в состоянии внятно выразить.

Негр: А почему это ты решил, что стихосложение умерло и процветает лишь стихоложество?

Сотона: Бог, конечно, умер, но церкви продолжают строить ударными темпами, правда, уже в режиме карго-культа. И по аналогии с т. н. изобразительным искусством можно поделить рифмованные (ритмические) слововыражения на следующие группы: каля-маля-палка-огуречик, лубок, хохлома, импре-экспре- и прочие сионизмы, и, наконец, реализм той или иной степени достоверности, но всегда проигрывающий хорошей фотографии. За публичную «демонсрацию» первых трёх стоило бы «рубить пальтсы и убивать апстену», а за оставшиеся в большинстве случаев пожизненно ссылать «ф Бабруйск».

Систематизация — глубоко не моё, поэтому допускаю любое расширительное исправление данного списка, приведенного здесь чисто в иллюстрационных целях. Но тут же цепляется термин «люстрация», как очевидно необходимое ассенизаторство инфополя, в котором уже не слышно ничего, кроме карканья павлинов на фоне белого шума. Но это в целом, широкими мазками, так сказать.

Были и есть достойные сочинения, но их исчезающе мало, что для перфекциониста, коим я являюсь, скорее благо, ибо можно не утруждать себя поисками «днём с фонарём» более или менее затейливых цветных стёклышек в куче навоза, по классическому принципу: «Да разве я других не читал?»

Негр: Ну, есть же практически безупречные в плане первой М из МММ, есть изумительные в плане второй М, есть с ног валящие в плане третьей М, и даже, хоть и редко, но попадаются такие, у которых со всеми тремя М всё весьма достойно. Т.е., у меня язык не поворачивается сказать, что стихосложение умерло. Но ведь даже наличие всех трех М не гарантирует, что стих мне "зайдёт"!

Сотона: Красота в глазах смотрящего. Тебе лучше знать, что ты там видишь.

Как там у любимого плебсом Коэльо про доморощеных криэйторов:

«…последним оказался смиренный и убогий монашек, который не мог даже затвердить наизусть текстов Священного Писания. Родители его были люди необразованные, выступали в цирке, и сына они научили только жонглировать шариками и прочим фокусам.

Когда дошел черед до него, монахи хотели прекратить церемонию, ибо бедный жонглер ничего не мог сказать Пречистой Деве, а вот опозорить обитель - вполне. Но он всей душой чувствовал настоятельную необходимость передать Деве и Младенцу какую-то частицу себя.

И вот, смущаясь под укоризненными взглядами братии, он достал из кармана несколько апельсинов и принялся подбрасывать их и ловить, то есть делать то единственное, что умел, — жонглировать.

И только в эту минуту на устах Христа появилась улыбка, и он захлопал в ладоши. И только бедному жонглеру протянула Пречистая Дева своего сына, доверив подержать его на руках»

Может он и порадовал деву Марию своим искусством, но я не дева Мария, и мне глубоко отвратительно подобное самовыражение.

Несомненно, и слог должен быть читабелен и тропы должны присутствовать в изобилии. Только тогда рифмованное сочинение может доставить интеллигентному человеку если и не удовольствие, то хотя бы избавит от разлитие желчи по поводу «печального взгляда на наше поколенье». И хотя я стараюсь лайками подбадривать редко встречающуюся в альтерлитовских текстах афористичность или хотя бы не перебор штампов, но, положа руку на голенище, подавляющее большинство этих сочинений также далеки от права называться стихотворением, как убийство — операцией. Примеров приводить не буду, их как свиней у Генисаретского озера — попадёшь, куда ни плюнь. Но бесноватые авторы продолжают пестовать эти легионы внутри своих непритязательных представлений о прекрасном. И это я ещё ни слова не говорю о тех «шедеврах», которые не то что к литературе, а и к членораздельной речи имеют крайне малое отношение.

Впрочем, я — выродок (привет Камереру). Повторю — красота в глазах смотрящего, вот только глаза эти в связи с катастрофическим упадком интеллектуальных потребностей и образовательного ценза не слишком зорки.

Негр: Я понимаю, что красота в глазах смотрящего и что ты «выродок», который смотрит так, как смотрит, а то, как смотрят прочие вызывает в тебе неодолимое желание люстрировать их длинными очередями из пулемета. Понимаю, что поэзия — это, прежде всего, игра со словами (как смыслами) и их комбинациями, а не с формой и их комбинациями, но помнишь, я как-то упоминала, что среди себя твоё МММ называю «спектральной эмерджентностью» — для меня это, когда сумма больше, чем слагаемые, а то и что-то совсем иное. И смотришь на каждое слово, на каждый апельсин и на каждый смысл и на их комбинации, а они ничего особенного не дают, а вот когда жонглер начал их подбрасывать — может он и дурак дураком — а оно всё совсем по-новому заиграло. Нет?

Восприятие стиха, оно индивидуальное, персональное — вкусовщина оно, по большому счету. Я, например, считаю стихотворение «хорошим» (и это при всей моей приверженности к МММ) лишь тогда, когда и на следующий день, и через месяц, и через год, и всю жизнь «помню», о чём оно. Когда оно в меня «вселилось». Таких стихов мало. А большинство стихов я прочитываю, восхищаясь ими в процессе чтения, а уже через пять минут не могу вспомнить, что же такое я прочитала и что же мне там так нравилось. А так то, согласно канонам МММ, оно могло было вполне себе.

А у тебя как? Как ты отделяешь зёрна от плевел, в каких частях формально, в каких «чуйкой», которую и сам себе объяснить не получится? Было такое, когда ты ни о каких МММ и не вспомнил даже, покорённый лишь ловко подбрасываемыми апельсинами, как бы глубоко отвратительно подобное самовыражение тебе ни было?

Сотона: Как я отделяю зерна от плевел, спрашиваешь? Также, как и агнцев от козлищ — по цвету и запаху. Дрянь всегда отвратительно выглядит и мерзко воняет, хотя для тех, кто вырос на помойке «и лапша хороша».

Ты не засирай нашим читателям гипофиз чуждыми их слуху терминами, такими, как Спектральная Эмерджентность, Мелодика, Модальность, Мораль, позволь им уйти от ощущения лапши на ушах, навеянного аллюзиями на приснопамятную пирамиду. Аббревиатуру МММ можно заменить на ССС, что перекликается ещё с одной универсальной формулой «секс-садизм-снобизм», только в нашем случае пусть это будет «слог-содержание-суть». Так получится более близкое их интеллекту «чукча, ты не выёбывайся, ты пальцем покажи». Глубиноиды, они ведь такие ранимые...

А чтобы ответить на твой вопрос: «Может ли дурак дураком написать так, чтоб оно все совсем по-новому заиграло», то сошлюсь на известную сентенцию: Ежели обезьяне с пишущей машинкой дать бесконечное время и бесконечное же число попыток, то она рано или поздно напишет «Войну и мир». И некоторые лавреаты АЛ успешно это подтверждают.

Однажды некой барышне, утверждающей, что она пишет, что чувствует, но не понимает, что пишет, я перевёл её опусы с русского на русский. Сначала она жутко загордилась, ибо «Бендер не знал какие мудрёные партии он разыгрывает и какой изощрённой защитой пользуется», но вот только вскоре после этого сеанса экзорцизма вовсе перестала писать, то ли как тот ёжик, который «шёл-шёл, а потом забыл как дышать, и умер», то ли тупо получив суперкомпенсацию своему «задёрганному ego» в виде добротного секса. В любом случае с тех пор — ни строчки. Это я к тому, что при вдумчивом прочтении подтекст можно найти даже в перечислении верблюдов каравана или в телефонном справочнике. Вопрос — зачем? Тебе наверняка знаком знаменитый софизм «Куча». Вот и я давно не пересчитываю песчинки, а с первого взгляда вижу куча это или не куча, и чего именно. Такое вот «имманентное восприятие смысла прочитанного, которое возникает без желания или усилий с моей стороны».

Что же касается «жонглёров», которые свою творческую беспомощность эвфемистично называют теперь «новой искренностью», то они «как ни садитесь, а всё на кумушек бранятся». И проявлять к этакой корявой самодеятельности неоправданную снисходительность, а тем паче искать в ней некоторую самоценность, мотивируя это плюрализмом вкусов и мнений... Так что про апельсины это не ко мне.

Негр: Ну что ж, с апельсинами и жонглерами более-менее понятно — тут Сотона бескомпромиссен и ни какими «диалектическими плюрализмами» игру в бисер компрометировать не станет. Но в этом случае для меня так и остался не закрытым вопрос по отделению зёрен от плевел, агнцев от козлищ и сурово молчащих гроссмейстеров от голосистых оратаев стерни. Хорошо формализованной модели или теории нет, а эмпирически получается, что каждый, в меру своей интеллектуальности и начитанности или в меру их отсутствия, сам себе мерило всего и сам определяет, что ещё «куча», а что уже «гора» и никаких четких границ между «кучей» и «горой» ни для кого нет. Так что, оставим прерогативу констатации смерти бога твоему любимому гениальному немцу и вернёмся на наш маленький Олимп на уютный бережок Иппокрены.

В «старом» интервью ты говорил, что не «проектируешь» стихи, не «возводишь» их по определённому плану — ты получаешь некий входящий импульс, а дальше тебя «ведёт». С одной стороны, я это понимаю, а с другой стороны, ты так же говоришь, что у стиха, какими бы арабесками и хитросплетениями он не изобиловал, должен быть финальный аккорд, некая кода, которая как бы подсветит собой стих, а то и повернёт его совсем иначе, чтобы он засверкал. Но ведь такой финал, такая кода — их не может быть в исходном импульсе и «привести» к ним нельзя — это можно лишь сделать осознанно, понимая всё «снизошедшее», специально сделать, так сказать, «злонамеренно», и, зачастую, «цинично» глумясь и над стихом, и над вдохновеньем и над будущими читателями, если о таковых думается?

Сотона: Хочу заметить, что «сам себе мерило всего» только полный и безнадёжный дурак. Для остальных давно существует эстетическая палата мер и весов в виде наследия мировой культуры. Как говорил уролог художнику: «Мазок мазку — рознь». Никто, кроме извращенцев, не станет называть дерьмо деликатесом, никто, кроме дальтоников, не назовёт красное зелёным, и никто, кроме эстетически недоразвитых особей, не станет не то, чтоб хвалить, а даже и читать 90% опусов на Альтерлите дальше первых четырёх строк. (Редакция в расчёт не берётся — они люди подневольные).

Хотя, вру. Есть ещё те, кто «слаще морковки ничего не ел». Но эти не в счёт, ибо «их есть царствие небесное». Так что и песчинка, какой бы изящной формы она не была — не куча, и не всякая куча ставит дилемму перед Магометом. Кстати, Фолкнер, ползущий по склону Фудзи, как-то очень верно написал: «Если ты достиг вершины, тебе остаётся только одно — броситься с неё вниз головой». Но нам это, по счастью, не грозит. У подножия такое столпотворение шустрых плодовитых опарышей, что ни одно брюхоногое не протолкается. Именно поэтому я равнодушно гляжу поверх сонма квадратных голов и, лишь изредка наблюдая приятные моему взору округлости, и порой позволяю себе сделать тактичное замечание их счастливым обладателям.

На заболоченных нынче берегах Иппокрены по-прежнему прирастает кладбище домашних Пегасов. А начальный импульс — да. Не мной сказано: «Первая строчка от бога». К слову, у попов есть ловкая отмазка: «Всё происходит по божьему замыслу, в крайнем случае, по божьему попущению». Аналогично и со стихами — слова приходят по «божьему замыслу», а уж интерпретируются «по божьему попущению», сиречь дело автора, с какой степенью осмысленности и затейливости он сложит выданные ему кубики.

И Месседж, конечно, должен быть в любом высказывании, иначе это будет тлен, ловля ветра и суходрочка духа. И ежели сам текст его не содержит, то пусть это будет хотя бы в резюмирующей коде. И желательно не как «Мама, это я сабацьку и солнуско нарисовал» и не как юноша, обдумывающий житьё «Я поразмыслил — узрите!», а хотя бы как «И нарек человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым». Коды бывают совершенно блестящими и самодостаточными, как, например, у Пригова в Куликовом поле. Так, что да, кода, как афористичная (даже если и аферистичная) квинтэссенция общего месседжа является той лакмусовой бумажкой, которая позволяет «отличить золото от ртути». Но, как и «краткость является сестрой таланта лишь при наличии брата», так и афоризмы, конечно, должны быть изложены и артистично, и стилистически опрятно.

И ещё раз хочу подчеркнуть, что «песнями акынов», даже если они самым витиеватым образом описывают левую заднюю ногу четвёртого в ряду верблюда, могут наслаждаться лишь те самые дехкане, которые ничего, помимо хвостов упомянутых верблюдов, в жизни не крутили.

Негр: Если «первая строчка от бога», то сей божий промысел или сие его халатное отношение распространяется на всех поголовно, а коль скоро бог, даже по попустительству, не взваливает на раба своего неподъемной ноши, то, вроде как, и пенять некому на хреновые стихи-то. Богом тебе дадено по твоим возможностям — написал и молодец, чё. А если Сотона искушает тебя, что ты мог бы и лучше — то это он тебя в грех гордыни ввергнуть хочет, окаянный))

Ты всегда подчеркиваешь крайнюю (краеугольную) важность интеллектуального уровня, уровня образованности. Логически это всё мне очень понятно — игра в бисер, она такая. Не интересно в неё играть с теми, кто видит тут лишь вышивку, и не понимает сути и тонкости игры. Но ведь не все гроссмейстеры! Кто-то играет, сидя не в башне из слоновой кости, окруженный фолиантами, а за деревянным столом во дворе, забивая козла, или на скамейке в парке, рассуждая о гамбитах и рокировках и прихлебывая из шкалика. Ну, не дано им, взгромоздясь на Пегаса, изощряться в невиданных аллюрах — едут себе трусцой по розовой заре. Может он картошку квадратно-гнездовым способом возделывать так умеет, что бисерному гроссмейстеру и не снилось. Об картошке и пишет и о запахе стерни, от которого колдобит, а гроссмейстер ни сном ни духом — не может оценить-то.

На мое имхо, любая игра в бисер, какого бы уровня она ни была, может быть восхитительна, прекрасна своей глубиной и изощренностью, отвечать всем гроссмейстерским канонам или бунтарски ломать их, созидая новые, вписана в анналы какой-нибудь там —логии или —веденья, как выдающееся откровение или невиданная доселе ересь, но грош ей цена, если она ни в кого не «вживится», как те стихи, которые вживились в меня или в тебя.

Сотона: Наш разговор — это дорога в никуда, хождение «вверх по лестнице ведущей вниз», ибо, возвращаясь к гениальному наследию нашего пышноусого кумира «Никто не может из вещей, в том числе и из книг, узнать больше, чем он уже знает».

Для начала хотелось бы прийти к консенсусу (а истина, имхо, всегда и только консенсуальна) что такое творчество. Создание чего-то ранее не существовавшего? Но тогда и посрать — творчество. Создание чего-то, что можно продать? Но тогда и ремесло — творчество. Любой вид самовыражения? Но жонглирование апельсинами я даже в качестве гипотезы не принимаю. Наиболее уместным водораздел между ординарным бумагомаранием и творческим актом я бы определил, как околачивание обезьяной деревьев. Ежели это дерево баобаб, то возникает лишь сотрясания воздуха, в лучшем случае ритмически упорядоченное, в худшем, навязчиво раздражающее, а ежели пальма, то время от времени обезьяньи усилия генерируют кокосы или финики. Но проблема в том, что потребительскому большинству предпочтительны, как правило, не эти экзотические плоды, а милые их потрохам жёлуди, и только самые адаптивно одарённые обезьяны догадываются прилагать свои усилия именно, что к дубам.

Далее, что такое «лирическое стихотворение»? — гипертрофированное, по причине угнетённого либидо, враньё. А чтобы враньё впечатляло читателя, это должно быть «враньё от первого и до последнего слова». У тех же, кто изкоживон пытается сочинить какую-нибудь трогательную «Эль кондор паса», чаще всего получается всё та же, фигурально говоря, «Эль дыркен пусси». С нелирическими дело обстоит ещё хужее, ибо это не стихи в строгом понимании этого слова, а в лучшем случае памфлет, в худшем — пасквиль.

По счастью, я «не настоящий сварщик», поэтому, предлагаю обратиться опять же к Авторитету: «Моё честолюбие заключается в том, чтобы сказать в десяти предложениях то, для чего любому другому понадобилась бы целая книга, — и чего он и в целой книге не сказал бы...» © всё тот же немец. По-моему, это универсальная кондиция для любого Гамбургского с(!)читателя. Хотя «всех денег не заработаешь, а всех баб не переебёшь, но к этому нужно стремиться». Предлагаю принять эту формулу (не про баб, а про честолюбие, конечно), как концессионную дорожную карту.

Боюсь, что мои невнятные рассуждения не оправдывают твоих представлений об интеллектуальной беседе, но я пытаюсь хотя бы быть искренним. Я всегда пытаюсь им быть.

Негр: Это я знаю. Я однажды даже публично с трибуны кричала об искренности Сотоны.

Давно хотела тебя спросить — а на заказ писать можешь? Например, подходит к тебе царь (как к Пушкину когда-то), хлопает по плечу и говорит человеческим голосом: «А напиши-ка, Виктуар, нам поэму о Пугачевском бунте. Как ты умеешь».

Ведь такой «заказ», по сути, тоже «первый импульс» и прекрасный стимул — может быть даже лучший, чем тот сугубо внутренний порыв, который с каждым мигом обычно слабеет и в конце-концов сходит на нет, так и оставив какой-нибудь очередной «пугачевский бунт» незавершенным.

Вот конкурсы всякие на АЛе и флешмобы — это ведь тоже своего рода «заказ» и тоже как-то стимулирует. А без них сидели бы все там сиднем, не зная, что скреативить, а то же прям фонтанирует народ, черт побери.

А то ведь вспоминается какая-то придурошная максима, мол, писать нужно лишь тогда, когда не можешь не писать. Графоман всю жизнь не может не писать, так что теперь. У него тоже свои «импульсы» и стимулы — ничем не хуже любых других.

Сотона: Да, хватит пессимизма и мизантропии. Поговорим о единственно достойной цели любой творческой деятельности — о деньгах, а точнее о заказе, позволяющем их гарантированно(!) получить. Так вот за деньги и я готов на любую гнусность. Даже работать. Это вам не конкурсы Альтерлита, где достаточно рандомно раздаются «сестрам по серьгам». Это лотерея, и, как в любой лотерее, цена билета для участия в ней тридцать копеек (прости за метафору из брежневских времён). Расчёт соискателей на авось и невзыскательность местного ареопага не мотивируют «изводить единого слова ради тысячи тонн словесной руды». Заказ же — другое дело. На таких условиях даже я готов преодолеть свою запредельную лень и написать любую книгу, которая, поверь, будет гениальна. Единственным её недостатком станет лишь то, что её никто не будет читать.

Негр: А как будем привлекать внимание читателя? Как заставить этого урода затрепыхаться, как прямо-таки насильно вбить ему в башку клин своего стиха, вогнать туда свою резиновую пулю, чтоб, сволочь, мучился?))

Уместен ли экстремизм (а-ля эпатаж?) в поэзии? Или надо, теребя платочек, робко ждать в сторонке и в волнении сглатывать, если на тебя кто-то походя посмотрел?

Сотона: Уместен ли экстремизм и эпатаж в поэзии? Не только уместен, а необходим, как специи изысканному блюду. И привычка многочисленных неприхотливцев жрать преснятину ни коим образом не опровергает сказанного.

Но не найдёт наш диалог ни интереса, ни даже внимания, в случае его опубликования, ибо «по какой бы дороге ни шел глупый, у него всегда недостает смысла» © Еккл 10:3

Впрочем, решай сама сгонять ли «на Известиях лёжа котёнка греющегося» или пущай и далее «за пианином обучающиеся» наслаждаются жонглированием апельсинами.

Негр: Творческий акт — это околачивание бабуином дуба с одновременным любованием собой, занятым этим нешуточным процессом, в зеркальном отражении близлежащей лужи.

Слушай, ну нельзя так о творчестве! Мы же оскорбляем чувства верующих и нас сожгут на костре, запаленном из ПСС классиков. Ладно бы, если эти гнусные инсинуации о творчестве и творцах мы генерили за деньги — хоть какое-то оправдание — так нет же. Мы, как истинные неудачники, удовлетворяемся лишь самолюбованием в различных лужах и зеркалах, типа АЛа. Эх...

20 августа 2024 г.

Поскриптум от Сотоны:

Да уж... Как в том анекдоте про ограбленную ворону «нихуя себе басню подсократили»... И исходные-то мои размышлизмы грешили раздёрганностью посылок и тезисностью аргументации, по принципу sapienti sat, но в этом обрезанном (а скорее — кастрированном) виде возникает такое количество логических лакун, немотивированных утверждений и каличных силлогизмов, что даже мне они видятся в лучшем случае банальным гугнёжем возомнившей о себе обиженки, а в худшем тупо смердяковским (привет ФёдоруМихалычу) эстетствованием. Впрочем, даже если вернуть всю выброшенную цитатную иллюстративность и россыпь моих собственных доморощенных афоризмов, это не прибавит никому из читателей «ни третьего уха, ни второго сердца, ни первого ума». Так что, пусть уж остаётся как у поручика Ржевского: «в общем ебёт он её, но в стихах это великолепно».