Ребекка

12.

А Дона Ла-Фуке не стала даже
Гадать, о чём 
Прелат ей утром скажет,
Когда б его с рассветом разбудить,
Но не затем, чтоб снова есть и пить,
А службу провести.
Он всё равно
Жаркое стал бы жрать и пить вино!
Будить его — самим себе дороже!
И фра с утра никто не потревожил.

А храп умолк к полудню. Наконец,
Проснулся сам собой святой отец!
Со стоном сел насупленный прелат,
Кругом бардак, куда ни бросить взгляд,
На всех столах пестрел вчерашний ужин —
Объедки, кости, корки, кляксы, лужи!
И там и сям раскидано тряпьё…
Он принялся отыскивать своё!
Отпил из горлышка, поморщился, рыгнул,
Поскрёб живот, с досадой что-то пнул,
Сощурился, из тени видя на свет,
И тут заметил, что Ребекки нет!

«А где она?!» — последовал вопрос.
Он вспомнил ночь, и как огромный пёс
Свой инструмент в монашенку вводил,
Чем не на шутку Вэда возбудил!
И тут монашки оказались кстати,
Чтоб ублажить прелата на кровати!

«А чертов пес нагнал сначала страху!..» — 
Воскликнул фра, найдя свою рубаху
Всю в пятнах и залитую вином…
Но думал Вэда только об одном:
«Куда они могли девчонку деть?
Я снова прикажу ее раздеть!
Не хочет быть со мной и Бога ради —
Сойдет кобель и непременно сзади!
Меня такое возбудит слегка,
А после подпущу к ней ишака!»

Рукою возбужденный член сжимая,
Фра подошел к столу и, встав у края,
Струю мочи направил на тарелку,
И брызги стали разлетаться мелко…

13.

К полудню было пройдено немало!
Измучилась Ребекка и устала,
Босые ноги сбила о коренья,
И Господа молила со смиреньем
Придать терпения и силы до поры,
Но ночь без сна, воздействие жары…
Она уже не знала, где дорога,
И вроде даже бредила немного…
Шла, шла и опустилась на траву
И вот летит — во сне ли, наяву?
Внизу кружат дорога, лес, река,
В которой отразились облака!
Душа Ребекки в небесах парит
И с нею Бог безмолвно говорит —
Как будто сквозь прикрытые ресницы
Самой себе Ребекка стала снится!

Вот Бетси — крошку с ангельским лицом —
Чума лишила матери с отцом!
Вот девочку едва не отдают
В какой-то подозрительный приют!
Мадам Жиро пригрела голубочка
И вот она уж бургомистра дочка!
Вот Бекки научилась очень рано
Писать под руководством капеллана!
Играть с детьми ей выдавалось мало —
Играла в куклы, Библию читала!
Потом случился мор, потом война —
Опять осталась девочка одна!
Вдов капеллан был, оттого суров,
Воспитывал её без лишних слов!
Исполнилось когда пятнадцать лет
И капеллан покинул этот свет!
Чтоб в третий раз опять не быть одной
Трактирщик предложил ей стать женой!
По сути, он был добрым человеком —
Имел три сына старше, чем Ребекка!
И вот тогда-то приходской кюре
Ей справил пансион в монастыре!
А там фра Вэда!.. 
Девушка со страху
Глаза открыла! 
Тубо за рубаху
Тихонечко трясёт её, скулит!
Вставай! Вставай! как будто говорит!

Опять заплакала! 
Ну что же делать ей?
Кому она нужна с бедой своей?

14.

Нечесаный, немытый и небритый
Призвал к себе фра Вэда Маргариту,
И только лишь она вошла в покой,
Он хвать ее железною рукой!
Пощечина хлестнула очень звонко:
«Сейчас ответишь, сука, за девчонку?!»

Он повалил монашку на кровать,
С нее одежды грубо стал срывать!
Она же извивалась и стонала,
Как будто ей пощечин было мало!
С разбитых губ уже сочилась кровь!
Схватив за волосы, фра Вэда вновь и вновь,
Терзал монахиню безжалостно, упорно,
Но та ему была во всем покорна!

«Что, нравится? А ну-ка, на колени!»
Она послушно, с жадным вожделеньем,
Разбитыми губами ловит член,
И в рот его берет, как будто в плен,
И лижет, и сосёт,
Давясь, глотает
На сколько ей дыхания хватает!
Рукой мошонку теребит прелату,
Ногтями острыми царапает по заду!
И член фра Вэда стал огромным жутко,
По горлу проникая до желудка!

Тут Вэда вдруг монашку оттолкнул,
За волосы схватил и развернул,
И руки грубо ей завел за спину,
Запястья обвязав веревкой длиной!
Конец веревки бросил через балку,
Вверх потянул — монашка в позе жалкой
Пред ним предстала. 
Вперил алчный взгляд
Прелат на Маргаритин круглый зад!
Большая грудь лежала на полу,
Веревку Вэда привязал к столу!
В такой пикантной позе Маргарита
Была со всех сторон для фра открыта!

«Ты, шлюха, чтоб тобою овладеть
Сегодня мне понадобится плеть!»

«Я не виновна! Нет! Святой отец!..»

вжик

На белой коже закраснел рубец!

«Кто отпустил девчонку, говори!»

вжик

«Она была распята до зари!
Ей пёс помог! Он перегрыз веревки!..»

вжик

«Ты, потаскуха, врёшь не очень ловко!»

«Я видела! Я видела сама!
Едва от страха не сошла с ума!
То оборотень! Оборотень был!!!
Вдруг когти выросли и пара черных крыл!..»

вжик

«Ты спал, свинья! За ней не углядел!
А демон этот ведьмой овладел!
Член у него — не твоему чета!
И видимо Ребекка неспроста
Тобой пренебрегла! 
Там будет с руку —
Таким он ублажает эту суку!»

«Да ты, смотрю, от Тубо без ума!
Уже готова дать ему сама?!
Так получай!

вжик

Господние дары!..

вжик

Мне не заткнуть!

вжик

Ничем твоей дыры!»

вжик

И, возбудившись, бросил плеть прелат,
И с силой вставил член монашке в зад!

«Ещё! Ещё! 
Святой отец, поверь!
Как оказалось, Тубо — страшный зверь!
Член у него, как мощное копье!
Когда он был нацелен на её!
Ещё! Она его рукой схватила,
И жадно между ног себе всадила!
Но ей, похоже, всё же было мало!
Ещё! Она кричала и стонала!
Они сплелись, как змеи, на постели!
Ещё! Там кровь! И вместе улетели!
Ещё, ещё! Я обожаю боль!
А утром я нашла в мошне фасоль!
А золото исчезло без следа! 
Ещё!!! 
Исчезли вещи и еда!
Кольцо исчезло, что вчера мне дал!..
Давай!!! 
Ещё!!! 
Ну почему ты встал?!..»

Прелат с монашкой не закончив дел,
Сквозь свой покой стрелою пролетел,
На четвереньки пал у сундука,
А в нем шкатулка! 
Жадная рука
Шкатулку хвать! 
А к ней есть ключ на шее!
Дрожа от нетерпения, скорее,
Её открыл, а там!.. Помилуй Бог!!!
Желтеет вместо золота горох!!!

 

15.

Открылся за плющом чудесный грот,
Устелен мхом и ручеёк течет,
А небольшой и аккуратный лаз
Укрыт кустом от посторонних глаз,
И если бы не малая нужда,
Ребекка не нашла бы никогда
Удобного такого уголка
С наличием и стен и потолка!
И девушка решила отдохнуть,
А поутру продолжить дальний путь.

Усталость смыла чистая вода,
Нашла Ребекка место без труда,
Где постелила плащ и прилегла.
В пещере, в глубине стояла мгла,
А верный Тубо все углы обнюхал,
И охранять у входа лёг на брюхо.
Журчал ручей, за ухом пёс чесал,
Погожий день тихонько угасал,
Смолкали птичьи голоса снаружи,
В монастыре монашки шли на ужин,
Вечерний звон парил над всем легко,
Был вкусен теплый хлеб и молоко…
«А я в пещере и совсем одна…
И, кажется, довольно голодна!»
Пришлось Ребекке поудобней сесть,
Взять узелок и, наконец, поесть —
Кусочек сыра, яблока чуток,
Разбавленный водой вина глоток.
Крыло гусиное и черствые лепешки
Из рук съел пес, не уронив ни крошки.

На плащ Ребекка снова прилегла,
Полой укрыла ноги, как могла,
Расслабилась, давая отдых телу,
И размышляла, что же дальше делать.
«Уйду с рассветом я подальше в горы.
В монастыре меня забудут скоро,
Найдется человек, кому нужна,
Послушная и верная жена.
А если что, свирепый Тубо вид
От злых людей надежно защитит!..»

Был этот день нелегким для Ребекки.
Не слушались и закрывались веки,
На мох склонилась голова её —
Монашка погрузилась в забытье.

Продолжение следует…