Ребекка

8.

Тем временем был Тубо приведён.
При виде фра опять взъярился он,
Наполненный неведомой обидой.
Скребя когтями каменные плиты,
Рванул из рук державших, скалясь злобно!
Был до смерти напуган преподобный,
Попятился, распятие схватил,
И вдруг бежать трусливо припустил,
Пытаясь скрыться в том пределе зала,
Где бедная монашенка лежала!

Пес черною стрелой метнулся следом!
Вот прыгнул он над ложем и фра Вэда,
Прикрыв руками горло, что есть сил,
От ужаса по-бабьи завопил!
Но пёс остановился вдруг внезапно —
Знакомый взгляд!
Подруги милой запах! —
Он кинулся назад, хозяйку чуя,
Хвостом виляя, прыгая, ликуя,
Вскочил на ложе вдруг в прыжке упругом, 
И принялся обнюхивать подругу.
Лизнул лицо, волос коснулся пышных,
Холодным носом торкнулся подмышку,
Метнулся вновь к лицу, потом к ногам
И вдруг, учуяв кровь, он замер там!

Тут фра Батисто, все ещё не веря,
Что не растерзан разъяренным зверем,
Открыл глаза и начал помаленьку
Ползти от ложа прочь на четвереньках
Туда, где стол, где стулья, свечи, чашки,
И от испуга бледные монашки.

Толстяк-прелат в испуге и в горячке
Под стол пролез искусно на карачках,
Но и тогда не сел за стол на место,
А встал на ноги, спрятавшись за кресло,
И высунулся лишь наполовину,
Чтоб оглядеть представшую картину.

И что же видит? 
Возбужденный Тубо
Монашки половые лижет губы
Своим шершавым красным языком,
Как будто с этим был давно знаком!
А девушка? 
Растеряна она
И тоже лаской пса возбуждена!
Прервать лизанье не имея силы,
Она невольно губы прикусила
И, больше уж не сдерживая страсть,
Со стоном ласке Тубо отдалась!

Прелат свои раскормленные чресла,
Кряхтя, как хряк, 
С трудом устроил в кресло,
И глядя на Ребекку, произнес:
«Смотрите-ка, какой умелый пёс!
А ну-ка, девушки, скорей идите к ложу
Давайте Тубо нашему поможем
Подругу ублажить свою сполна!
По-моему, не против и она!
Как видите, чтоб девкой овладеть
Язык куда сподручнее, чем плеть!»

И подчинившись, Жанна и Анжела
Приблизились и принялись за дело,
Лаская Тубо брюхо с двух сторон,
И все сильнее возбуждался он,
Над девушкой навис, расставив лапы,
Слюною с языка на грудь ей капал,
А член его — огромный, видит Бог —
Был устремлен Ребекке между ног!
Анжела бедра ей приподняла
И Жанна член в монашенку ввела!

Почуяв, как безжалостное жало
Вошло в неё и плоть её порвало,
Ребекка ноги не могла свести
И закричала Тубо: «Отпусти!»
Но пес команды «отпусти» не знал
И член его все глубже проникал!

Ребекке было страшно, стыдно, больно!
Она глаза зажмурила невольно,
Сжимала зубы и глушила стоны,
Покуда зверь терзал ей членом лоно!
Ребекка не могла пошевелиться —
Казалось ей, что это вечно длиться…

…

9.

Давно уже стояла ночь сырая,
Пробило три и сон, не разбирая,
Окутал всех покоем до рассвета —
Храпел в кровати фра Батисто Вэда,
И Дона Ла-Фуке вздыхала тяжко,
Сто тридцать две уснувшие монашки
Смотрели сны, зовущие куда-то,
И спали все наперсницы разврата,
Вина напившись, прямо у стола.
Одна Ребекка только не спала.

Измученная девушка лежала,
И тонкой струйкой кровь на покрывало
Из лона вытекала, и слеза
Ей заливала горечью глаза.
Без перерыва Бекки три часа
По воле фра была во власти пса!
И вот он, успокоившийся, рядом
Лежал и не сводил с хозяйки взгляда.

«Ах что же, что
Теперь со мною будет? —
Ребекка плакала. — 
Про всё узнают люди!
Прелат в отместку скажет — спит со зверем!
Мне не поверят, а ему поверят!
Закон за случку с оборотнем крут —
Изрубят Тубо, а меня сожгут!
О, Господи! Спаси! Яви мне милость!
Зачем же я судьбе не покорилась?
Теперь перед Тобой вдвойне грешна
И будет грех наказан мой сполна…»

10.

Оплыли и погасли в зале свечи,
Петух с испугу прокричал далече,
Ребекка провалилась в липкий сон,
Но не принес ей облегченья он,
Не перестало сердце тяжко биться,
Алмазом на трепещущих ресницах
Слеза сверкала… 
Девушка бледна,
Сквозь сон о чем-то говорит она,
И губы шепчут: «Лучше б умерла…»
А в темноте от дальнего стола
Мелькнула тень, чей легкий шорох слаб,
Но Тубо морду тут же вскинул с лап,
И волчий взгляд зеленый засверкал,
И вместе с ним сверкнул зубов оскал!
Тень замерла, ночною тьмой укрыта,
Но пёс услышал шепот Маргариты:
«Спокойно Тубо!
Фу! 
Да что с тобой?
Ведь это я! Спокойно, дорогой!
Хорооооший пес…
Я сяду вот сюда…
Лежи, я ей не причиню вреда!
Бедняжка, просто выбилась из сил…
Еще одну фра Вэда погубил!..»

«Ребекка!.. Бетси…» — тихо позвала.
«Попей водички…» —  кружку поднесла,
Приподняла ей голову слегка,
И сделала Ребекка два глотка.
«Кончается сегодняшняя ночь!
Не бойся, девочка! 
Хочу тебе помочь!
Скорей бежать!
Бежать отсюда надо!
Сквозь тайную калитку за ограду
Я выведу на нужную дорогу!
Вот золото! Его совсем немного…»
А пальцы быстрые 
Распутывали ловко
Пленяющие девушку веревки.

«Очнись, Ребекка! Утра полоса
Зарею вспыхнет через два часа!
Незавидная участь тебя ждёт —
Молиться и стареть за годом год
И в рабстве пребывать
Пресыщенного фра
В надежде избежать 
Темницы иль костра!»

«Была и я монашкою простой,
Бог одарил умом и красотой!
Порхала, словно летом стрекоза,
Да вот попала Вэда на глаза!
И схвачена, и чести враз лишилась,
Как и с тобой, со мной всё совершилось —
Метресса Ла-Фуке — служанка зла,
Меня в покои эти привела! 
Теперь наложница и нет такого чуда
Чтоб без греха мне вырваться отсюда!
Лишь муки вечные архангелы сулят!
А у тебя есть шанс покинуть Ад!»

Последний, между тем,
Развязан узел был,
Казалось, девушка, совсем лишилась сил!
Она не чуяла затекших рук и ног,
И плащ накинутый согреть её не мог,
Стучали зубы… Лишь довольный Тубо 
Всё силился лизнуть бедняжку в губы.
Ребекка от обид заплакав снова
Решила Тубо наказать сурово,
И стала бить, царапать, словно кошка,
А пес лизал соленые ладошки.

11.

Восход, наставший через три часа,
Застал Ребекку под охраной пса
Идущею заброшенной тропой.
Держась за Тубо тонкою рукой,
В другой держала узелок монашка.
Лежали в нём: холщевая рубашка,
Лепешек пара, пара яблок, сыр,
Гусиное крыло, откуда жир
Оставил на рубашке темный след,
Распятие, пять золотых монет,
Красивый гребень, ленточка муслина,
И небольшая фляга влаги винной.

Тропа по лесу продолжала виться,
Кругом, проснувшись, щебетали птицы,
Туман холодный, уступая свету,
Сбежал в низины и растаял где-то,
Трава позеленела, и кусты,
Стремясь к теплу, расправили листы,
Обрушивало солнце блики в реку
И вот уже не верила Ребекка
Тому, что с ней случилось в эту ночь!
Она гнала свой страх из сердца прочь
И ей казалось, что она спала,
Но вот сейчас забьют колокола
С высокой главной монастырской башни!
Она проснется и кошмар вчерашний
Растает, как растаял утром мрак!
Но было все теперь, увы, не так!
Ей боль в паху твердила о несчастье
И синие лодыжки и запястья.

Продолжение следует…