Кетчуп

От долгих фрикций пизда её начала хлюпать, и в конце концов издавать звуки, похожие на кончающийся кетчуп.
Володя вспомнил, что не ужинал и резко вышел. Пизда издала звуки означающие, что кетчуп окончательно закончился. В холодильнике было почти пусто. Начатая ячейка яиц, луковица, кастрюля с супом и в боковине бутылка кетчупа. Володя ухмыльнулся и выбрал кетчуп. Острый.

Отрезав кусок белого хлеба, он смачно выдавил кетчуп. От получившегося звука он снова хмыкнул. Размазав равномерно кетчуп по куску хлеба, он вернулся в постель. Прилёг и стал с наслаждением поглощать кроваво-острый бутерброд.

Елена лежала на спине, впившись острыми, как шипы на древнем щите, сосками в потолок. Потом она резко повернулась к Володе и уставилась на бутерброд. Кроваво-острая капля свисала с его мужественного подбородка.

Я тебя не люблю, — отрешенно сказала Елена.

Володя оторвался от бутерброда. Посмотрел на Елену, как на говно, в которое случайно вляпался новыми югославскими туфлями, и влепил ей кроваво-острым остатком в лицо.

— Я тебя тоже, — спокойно ответил он.

Затем он встал с кровати, подобрал разбросанные, словно на поле боя, трусы и носки и медленно стал одеваться.

Елена молча полулежала на кровати. Кроваво-острый кетчуп немного щипал под глазом. Луна за окном округлилась, как роженица на последнем месяце беременности. За стеной кто-то громко чихнул. Потом ещё трижды. Кто-то другой сказал: «Еб твою мать, говорила же...». Тем не менее, развязка осталась недосказанной.

Володя оделся. Подошёл к кровати, наклонился к Елене и облизал её лицо там, где были подтеки кетчупа. Затем он вышел в прихожую и стал обуваться.
На Елену навалились воспоминания и смешанные чувства. Всего какое-то мгновение. За стеной снова чихнули. Елена моргнула и увидела, что ничего нет. Нет ни квартиры вокруг, ни Володи, а она лежит в целом огромном озере кроваво-острого кетчупа. Лежит и издаёт звуки кончающегося кетчупа. Прохлюпав двадцать восемь раз она остановилась. Повернув голову, увидела сидящую на камне отвратительную жабу. Жаба надулась, как обиженный партработник, и что-то квакнула.

После этого Елена проснулась. Вокруг был супермаркет. Она сидела за кассой. И ей в лицо дышало пропитое мужское лицо с лиловым носом посередине.

— Красненькое мне пробейте, — требовало лицо.