БоЗВ (15)

Дури гормон не избыть поколениям —

рядом и сплошь в бесконечном строю

кто-то всегда на объект вожделения

частную собственность тратит свою.

 

Шкуры, кресала, рога носорожьи —

все, что укладывал бережно Ог

к женского сердца крутому подножию,

пышным ковром расстилалось у ног.

 

Знаки внимания, ей непривычные,

что-то своё бередили в душе.

Не опускалась, от прочих в отличии,

перед вождём на колени уже.

 

Снилось ночами тревожными многое:

то она — Бог, то вдруг племени Мать…

А, просыпаясь, смотрела на Ога, и

только лишь взгляд не давала поймать.

 

Нравилось Огу с камнями возиться.

И вот, по базальту кресалом скребя,

высек он круг, а внутри композиции

Зива внезапно узнала себя…

 

Дрогнула и посмотрела в глаза ему.

Вождь оторвался от творческих дел

 и существу, вожделенному самому,

нежно гортанную песню запел…

 

*   *   *

 

Нервная дрожь в позвоночнике волнами.

Близок итог не простого пути.

Но затянулась уж сцена безмолвная —

заговорили. Синхронно почти.

 

— Все не безгрешны, мы всё-таки люди, но

как тебе видится это самой?

— К чёрту твоё питекантрополюбие,

веришь ли, хочется очень домой…

 

— Ладно, давайте же, — сухо отрезала,

села на камень, коллайдер забрав.

Прав и Хомянин, судить если трезво,

да ведь и Петров, разумеется, прав…

 

Что же судьбою грядущей завещано?

Смыслы и домыслы — грош им цена.

Кейс на коленях. Отважная женщина,

хмурясь, настройками увлечена…

 

*   *   *

оконч. сл