Не дано предугадать

Последний день парусной практики выдался удачным. Накануне был полный штиль, яхты с обезветренными парусами лениво качались почти у самого берега, а после обеда вся флотилия уже сушила вёсла на горячем песке.

Вечером жгли костёр, варили макароны с тушёнкой, пели грустные песни:

Только летом может быть счастливым, кто зимой по парусу тоскует...*

Послезавтра приедут грузовики, печальные яхты будут отправлены в «порт приписки» до следующего лета, а все моряки отправятся домой, в скучный уральский город, где никогда не пахнет морем...

Но сейчас утренний бриз сменился дневным, а потом ветер стал крепчать, паруса затрепетали в предвкушении.

Саша впервые перешёл с детсадовского «Оптимиста» на «Кадет», и эта практика стала для него почти воплощением мечты. «Кадет» — серьёзный класс, гоночный. Да, для юниоров — до 17 лет, но и ему только 13 ещё. Зато это настоящая яхта, не то что корыто «Оптимист». Вот сдаст зачётный выход — на следующее лето, может, даже «Финн» доверят.

В экипаже у Сашки двое матросов, мальки ещё, по 11 лет, но шустрые, толковые. Яхту в порядок приводят безропотно и тщательно, всё в соответствии с дефектной ведомостью, команды выполняют быстро. Пять выходов — и ни одного нарекания. Сегодня последний, решающий.

Яхты одну за одной спустили на воду, на берегу осталась изрезанная швертами полоса.

Командор с мегафоном, стоя по щиколотку в воде, отдавал команды.

Выходили под гротом и стакселем. Ветер был устойчивый, шла небольшая волна. Командор прокричал «полный ход», и Сашка отдал команду ставить спинакер. Первый матрос довольно быстро стал выбирать и крепить спинакер-фал, но второй оказался слабоват: пытаясь пропускать спинакер между рук, не удержал его, парус свалился в воду, а незадачливый матрос с лёгкой травмой гиком по голове оказался за бортом.

Беды большой, впрочем, не случилось: к парусной практике допускались только умеющие хорошо плавать, на яхтах все были в спасжилетах, а гик хоть и дерётся, но синяки и шишки для мальчишек дело обычное. Иногда дружеский кулак бьёт больнее.

Матроса подняли на борт, спинакер вытащили из воды и поставили. Сашка вздохнул, а потом решил, что просчёт всё же был не его, поэтому на зачётный балл не повлияет.

Какое это счастье — идти под парусом при крепком ветре!

Родившийся на Урале Сашка с детства видел только «зелёное море тайги», но уже в три года заявил родителям, что будет моряком. В первом классе он упросил выписать ему журнал «Катера и яхты», а со второго стал заниматься в детской флотилии. Да, вместо моря у них было озеро, зато яхты и паруса — настоящие, а командор оказался фанатом морского дела, истинным морским волком. 

Стаксель убрали. Шли под спинакером и гротом. Прямо по курсу висело пузатое как спинакер облако, и Сашка задумался, кто управляет той небесной яхтой...

А ветер свежел. Экипажи, подчиняясь приказам командора, выполняли манёвры и направлялись к берегу.

Вдалеке плясали барашки, такелаж гудел, Саша положил яхту в крутой бейдевинд, отдав приказ убрать спинакер и взять рифы на гроте. Лёг на прежний курс, и вдруг — голос командора:

— Яхта «Альфа», плаванье закончено, курс на берег!

Вернуться? Он только вошёл во вкус, почувствовал себя настоящим капитаном! Да, пока это маленькая яхта, но ещё несколько лет — и он обязательно будет ходить на «Седове» или «Крузенштерне», а когда-нибудь... главное — не отступать!

Сашка сделал вид, что не услышал — ветер...

— Яхта «Альфа», возвращайтесь!

Матросы вопросительно смотрели на своего капитана, но он упрямо держал руль и команды менять курс не отдавал.

— Малыгин! Немедленно к берегу!

А ветер вдруг, как на зло, стих. По воде вместо барашков пошла мелкая рябь, парус почти обезветрил. Шквал? Хорошо, что спинакер уже убрали. Надо, наверное, и грот тоже...

— Яхта Альфа! Убрать паруса, отдать якорь, шквал с подветра!

И вдогонку: Малыгин, шквал идёт, убрать паруса, быстро!

Шквал оказался коротким, хотя и сильным, мачта скрипела жутко, и матросы на всякий случай держали её в четыре руки — смешные! 

При первых порывах ветра после шквала Сашка дал команду откренивать, привёл яхту к ветру, и под одним зарифленым гротом малым ходом пошёл к берегу. 

Первое, что он увидел, причаливая — абсолютно белое, белее прибрежного песка, лицо командора. 

— Экипаж Альфа, наряд вне очереди за неподчинение приказу!

— Я не слышал, — буркнул Сашка.

— Мы не слышали! — честными голосами подтвердили матросы.

В пять часов прозвучала сирена штормового предупреждения, в порту вывесили штормовые сигнальные флаги.

Яхты оттащили подальше от кромки воды и занялись укладкой вещей. Завтра отъезд.

Вечером у костра командор подводил итоги.

Зачёт по парусной практике все экипажи сдали успешно.

Экипаж Альфа за неподчинение приказу и неоправданный риск получил взыскание: выговор с занесением в вахтенный журнал и наряд по кухне.

А ночью вахтенный поднял всех по тревоге: исчезла яхта «Викинг». Как выяснилось, вместе с экипажем. Они проигнорировали штормовое предупреждение и вышли в море. Тайком. Ночью.

Вахтенный, конечно, не мог в одиночку следить за всеми яхтами сразу, да и не было такой нужды: место спокойное, закрытая территория...

Командор отправил двоих ребят в посёлок вызывать спасателей, ещё двоих — в порт, сообщить о происшествии и просить помощи. Костёр развели сильнее, собрав все имеющиеся в окрестностях дрова.

В море светили прожектором и фонариками. Командор пытался в мегафон перекричать шторм...

Капитана, 14-летнего Артёма, нашли к утру, без сознания. Спасательный жилет удерживал его на воде.

Двух других обнаружили позже, поздно.

Сашу всё это страшное время изводила мысль: я подал пример, я не подчинился приказу...

Мысль была, наверное, неправильная. И невыносимая.

 

Барк лёг в дрейф, курсанты выстроились на палубе.

Капитан, перекрывая мощным басом свист ветра, объявил:

— За мужество, решительность и техническое мастерство, проявленные во время чрезвычайной ситуации, курсанту Александру Малыгину объявляется благодарность...

Услышав свою фамилию, Саша вышел из строя. И застыл, подняв голову, словно пытаясь загнать обратно подступившие слёзы. «Я не выполнил приказ...»

Почему-то пропали все звуки, кроме гула такелажа и шума парусов.

... Когда паруса Крузенштерна

Шумят над моей головой.**

 

*песня на слова Владислава Крапивина

**песня на слова Александра Городницкого