2003-2004

Ходил-бродил туда-сюда,

Искал — терял, ломал — ломали,

Соблазнов мутная вода

То в чайной ложке, то в бокале,

И вереница блядских лиц,

И череда бездумных дней,

И крылья сломанные птиц,

Как судьбы сломленных людей.

 

Что — отрекаться от старья,

И прах стряхнуть, и снова жить,

Себя любимого любя,

И так же ближних возлюбить,

Тоннели строить, видеть свет,

Сажать картофель?

Нет.

 

Привычных нитей связи рвать,

Гореть, пылать и жечь других,

Терять и веру обретать,

За каждым богом видеть миф,

За каждым мифом видеть ложь,

За каждой ложью — пустоту,

И, вырываясь из всех кож,

Вливаться снова в суету,

И пить, и лгать, и быть как все,

И ненавидеть, и любить …

Переворот.

Опять к весне.

С собой в балансе скудно жить.

Нет.

 

До предела расшатав

Себя, как маятник без ритма,

Бить головой любой устав,

Вести бессмысленную битву…

 

Ох как неровно сердце дышит,

Темно в глазах. Где сигареты…

Да, надо подлатать бы крышу,

Пока не увезла карета

В аминазиновые будни,

Расти духовно патиссоном

И рисовать на блюде студня

Маяк, измученный муссоном.

 

+++ 

 

 

Вдали от родины — негреющее слово —

Как негр на льду, зелёная ворона,

Стою один, карман полыни полон,

Под однородно серым небосводом.

И, инстинктивно, рефлекторно, без очков,

Наощупь, наугад на минном поле

Движение своё начать готов

Без страха, без сомнения, без боли

Из спячки многодневной по весне

С медведями-волками по соседству.

Не удивлён, что можно жить во сне,

Вином спасаясь от стихийных бедствий.

Всё — вовремя.

Не бойся, не проси

У бога для себя, во тьме ссутулясь,

Беда пришла — избавься и носи

В себе пересечения тех улиц,

Где стычки, стачки, зубы напрокат,

И серые мычащие потоки.

Хозяин ты? даа, зелен виноград,

Надеждой прикрывающий пороки.

На теле шрамы, на душе рубцы.

Скрипят подзаржавевшие суставы.

Всё — вовремя,

Гордитесь, праотцы,

Вот — я — идущий над потоком лавы.

 

+++ 

 

Меняя жизнь не к лучшему на деньги,

на зеркале посеял и пожал

я душу той, что холоднее сельди,

чей хвост животрепещуще дрожал

ещё вчера,

до рыболовной сети.

На карте — точки маковых полей,

резвятся комбайнёры, а их дети

ещё вчера учились нюхать клей,

сегодня собирают урожай.

Я — на стене, не шведской, не китайской,

залез сюда с тоски, и мне не жаль

внизу оставить прошлое.

Вот райский

привиделся мне сад.

Я — садовод,

ценитель винограда, конопли,

медовых берегов и млечных вод,

брожу, спокоен и нетороплив.

Грядет страда уборки, жатвы, пробы

плодов пера, вина, труда и пота.

адам зовёт принять у евы роды —

я не пойду.

Не хочется мне что-то

с утра глядеть на человечье племя —

испортить настроение на день.

А ну их к змию.

Лягу под деревья

и погружусь в заслуженную лень.

 

+++ 

 

Контроль за качеством произносимых фраз —

всё взвешено и подано на блюде.

 

Хирурга, что кого-то недоспас,

сегодня растерзают злые люди…

 

В бумаге тонут сотни умных тем

что их молчание не золото, а проза,

для пленника декартовых систем

гипербола — естественная поза.

Земля плоска, как голова евклида,

спит лобачевский, пухом ему сфера,

остатки homo sapiens, как вида,

утилизируют на благо новой эры

борцы с умом форматом кроссвордиста,

аршином общим под одну гребёнку

стригут и рубят головы так чисто,

меняют содержание так тонко,

что не спасут ни травки, ни грибочки,

ни торжество ножа — лоботомия,

на медицине можно ставить точку,

и красный крест хирургу на могиле,

(он говорил, -я сделал всё что мог!).

Судите люди, да судимы будьте,

но узел многотысячных дорог

пусть никогда не станет перепутьем

тому кто знает и не рассуждает,

тому кто верит и не усомнится —

солёный снег на ранах не растает,

кровавый дождь из глаз не просочится.

 

+++