Вы спотыкались когда-нибудь об это слово? А ведь напрасно.
Я хочу вернуть тщеславию его былую славу.
И нет, не весь текст будет состоять из блистательных, искрометных, остроумных шуток, над которыми в полночный абстинентный час прольётся одинокая читательская слеза.
«Слёзы читателя» — прекрасное название для одеколона, которым каждый уважающий себя писатель поутру должен орошать голову, как вежеталем. «В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть». Я специально не буду указывать авторов этой цитаты, чтобы не сказали, что примазываюсь. И оконцовочка: «сразу же умереть», мне не очень нравится.
Потому что тщеславие — это стремление к бессмертию. А я патологически тщеславен, прям до мелких нервозных почёсываний. В области гипертрофированного ЭГО.
Ну разумеется — мне на чужое мнение плевать. Но очень люблю, когда хвалят. Не знаю почему, но люблю. Борюсь с этой зависимостью, и в то же время понимаю, что гениален. И все похвалы заслуженно цветисты. Почему это считается зазорным? И кем?
Да, я хочу быть прославленным. И не посмертно, как принято у всех порядочных людей. А прямо сейчас. Именно в эту минуту. И в любую другую тоже!
А кто не хочет?
А кто не хочет, тот врёт.
Дофаминовый приход не сравним ни с чем!
Но.
Как и у всякой обсессии, у тщеславия есть одно «но».
Его нельзя мешать с водкой.
Пятидесятью граммами которой Дмитрий Нагиев заполировал бутылку джина.
— Да маленькую бутылочку: 350 всего. Вот ты тоже начинаешь!
В его оправдание можно сказать, что когда летишь в Замбию на съёмки фильма, в котором тебе придётся играть беззубого олигарха, который уже неделю не может высрать гигантский алмаз, невольно начинаешь сравнивать себя с Леонардо Ди Каприо.
Поэтому, дальше по классике: провёл корпоратив, баня, джин (прям в дьюти-фри из горла засадил), водка, стюардесса, летел в Замбию, прилетел в Гамбию. Банально. Пошло. Вторично.
А вот если вместо Замбии — в Буркина Фасо. Это гораздо! Это всё меняет.
Отвратительны! Все эти пропитанные ядом тщеславия «селебритиз» — известные, знаменитые, публичные люди. С их патологической жаждой всё время быть в центре внимания.
Именно для них там, где справляют вечерний моцион Данте с Петраркой, придумана особо изощренная пытка. В аду знаменитых людей просто не узнают. Абсолютно искренне и честно никто не знает кто они такие. Безызвестность — единственное, что может заставить по-настоящему страдать их БДСМные души. Циничные черти называют данный феномен:
Синдром «Нагиева-Диоласса»
Однажды произошло непоправимое: Дмитрий Нагиев посетил Буркина Фасо. Это случилось случайно.
От автора: На стилистику тоже обращаем внимание. С горных высот вселенского эсхиловского пафоса стремительно рухнем на самое дно гоголевских терзаний «маленького человека». Проникаемся и восхищаемся. И заостряем внимание: сейчас «актуалочка» зайдёт впроброс.
Судьба занесла Нагиева в самую глубинку Чёрного континента, где российских артистов видели в последний раз во времена Миклухо-Маклая, зато произведения Вагнера знают не по наслышке.
Дело было так: проведя в Усть-Бобруйске очередной корпоратив, Дмитрий по рассеянности, свойственной всем творческим людям, в аэропорту перепутал бутылку воды без газа с бутылкой джина без тоника, а потом перепутал рейсы.
Такое случается. И об этом нам не устают повторять каждый Новый Год.
И вот наш любимый повсюду и всеми обожаемый артист прилетает в Уагадугу. Не в Диебугу или Уахигуя. А ведь мог бы. Ан нет — угодил прямо в столицу.
Густонаселённую — два с половиной миллиона человек. Два с половиной миллиона! И все разные. Совершенно непохожие друг на друга. Но их всех объединяет единодушное, всенародное, единогласное мнение: «Да хуй знает кто это? Первый раз в жизни вижу!». Вот прямо чувствуется, что Уагадугу — это тоже город высокой культуры. Не такой, конечно, высокой, как Санкт-Петербург, но уагадугцы очень стараются. Диебугцы и уахигуйцы тоже молодцы!
Итак, мизансцена потрясает воображение: Дмитрий Нагиев идет по центральной улице города Уагадугу. По проспекту Бобо Диоласса.
Неподражаемая приблатнённая походка, скрывающая кривоногость и излучающая концентрированный мачизм с харизмом. Засученные рукава кожаного жакета от Бриони, татуированные мускулистые запястья. Атлетичную шею обвивают три дизайнерских ожерелья, череп блестит, как тысяча солнц.
Время от времени Дмитрий приподымает зеркальные очки в сиреневой оправе от Tiffany, сексуально таращит глаза и озаряет улицу своей магнетической улыбкой во все 33 отбеленных до голубизны зуба. (На днях снимался в рекламе «Блендамеда», гримёры перестарались).
Улыбается продолжительно, лучезарно, искренне, на разрыв аорты. И никакой реакции! Никто не обращает внимания на белого лысого идиота, который в сорокапятиградусную жару напялил на себя кожаную куртку и ходит так, как будто сейчас снесёт яйцо.
Люди стараются не встречаться с ним взглядом и даже переходят на другую сторону улицы. «В этого бесноватого наверно вселился злой дух — вон как его корёжит. Обвесился весь амулетами и зубы синие скалит. Может он даже человечиной питается».
Дмитрий был обескуражен, но не побеждён. Он начал привлекать к себе внимание, задирая прохожих и выдавать реплики из сыгранных ролей: «Эй, копчёный, чего отпрянул? Хочешь сфотографироваться со звездой? Слышь, гуталин, подь сюда, автограф дам».
Результат все равно оставался нулевым.
Тогда Нагиев стал танцевать. Ну как танцевать... Так, стильно пританцовывать в своем неповторимом нагиевском свинге. Тщетно!
Слабо разбирающиеся в актуальных трендах современного российского шоу-бизнеса, местные жители стали сторониться артиста еще больше.
Когда в отчаянной попытке привлечь и успокоить публику, Нагиев спел песню Полины Гагариной «Подними глаза», народ в ужасе разбежался.
...И он остался один, совершенно один, посреди пустого, залитого безжалостным африканским солнцем проспекта имени Бобо Диоласса.
Дмитрий Нагиев — самый неизвестный
актёр, музыкант (ах, он ещё и музыкант!) и шоумен на всей территории Буркина Фасо.
А как музыкант — неизвестный и во всем мире.
Одинокий, никем не любимый, никем не хотимый.
А тут ещё и катарсис подкрался незаметно.
Не получая привычной дозы обожания и восторга от публики, Дмитрий Нагиев просто на глазах терял весь свой лоск, самоуверенность и обаятельную нагловатость.
Фирменная кривоватая ухмылка превратилась в морщинистую гримасу скорби. Некогда могучие плечи поникли и сдулись.
Дмитрий жалобно шмыгал носом и размазывал по лысине невыплаканные слёзы.
Обветшалой походкой пожилого ипохондрика, изможденного тремя неудачными браками, постанывая и некрасиво потея, шаркая подошвами ортопедических сандалей и уныло переставляя кривоватые ноги, он поплёлся в ближайший публичный дом. Чтобы получить хоть капельку любви.
Опять пахнуло классикой:
«Стыдно ему стало, и он ушёл прочь, в публичный дом, должно быть»
И. Ильф и Е. Петров «12 стульев».
«Люди, любите друг-друга!» Анна Меликян «Чувства Анны».
— Занавес падает, гонорары сыплются, зрители аплодируют. А про сценариста, как всегда, опять забудут. Хотя гениальную идею этого фильма придумал именно он. Ну, то есть — я. Абсолютно не тщеславный.
— А сценаристу вообще слова не давали! Твой номер шестнадцатый. Тебя вообще наняли по ошибке. Обычно сценарий режиссер пишет сам, но в соавторстве: он и его жопа. Причём та часть сценария, которая была написана жопой, ещё туда-сюда. Есть там хоть какая-то изюминка...
От автора:Тут тавтологии нетвообще. Наречие «вообще» в первом предложении и «вообще» в третьем — это вообще два совершенно разных «вообще». Хотя, вообще-то…
...«Звёзды», они ведь такие хрупкие и ранимые. Берегите их! Не заставляйте страдать. Попусту. Не посылайте в Уагадугу, или Диебугу. И особенно — в Уахигуию. Присылайте сразу к нам. Вытопим тщеславие, как жир.
