Колыбельная
Нэд Брайн всегда работал в ночную смену. Когда он пришел устраиваться в компанию, менеджер по персоналу сразу оговорил этот момент: «Мистер Брайн, как вы относитесь к работе по ночам? Только не рассказывайте мне про профсоюзы и особые условия труда. Ок? Вы ведь приехали, не прохлаждаться, а заработать на свою мечту. У вас ведь есть мечта?»
Конечно же, Брайн не собирался заикаться про «особые условия». Два года в статусе безработного научили его быть менее щепетильным в подобных вопросах: «Ночные смены, так ночные смены, я все равно плохо сплю в последнее время. Никаких проблем».
Итогом этой беседы была трехлетняя командировка в штат Мадхья-Прадеш, где он был поставлен на должность управляющего. Поначалу рядом с ним работало много американцев. Совет компании не мог доверить сложные процессы производства местному, неграмотному населению. Но держать за океаном тысячу работников, оплачивая им жилье и огромное, по местным меркам жалование, становилось не выгодным. Замена происходила постепенно. Прошедшие стажировку индийцы вытесняли американцев и готовы были работать за сотню, там, где выходцу, из какой-нибудь Северной Дакоты или Орегона надо было платить тысячу. Завтра Нэд, последний из откомандированных в «город семи озер», улетал домой. Его девятьсот бессонных ночей заканчивались. Там, в штате Висконсин, недалеко от озера Мичиган его ждала купленная молочная ферма, тишина и рыбалка. Он, наконец-то, сможет показать своему малышу Чаку настоящий снег и покататься с ним на лыжах.
Зазвонил внутренний телефон. Нэд оторвался от воспоминаний.
— Сэр. В хранилище произошла небольшая утечка реагента. Какие будут распоряжения?
Небольшая утечка. На его памяти таких утечек было с полсотни. И ничего. Просто легкая резь в глазах и кашель. Техники справлялись с неисправностями быстро и особого вреда они никому не приносили.
— Сейчас я спущусь и оценю, что можно сделать.
Брайн засыпал в кружку пару ложек ассамского чая и залил кипятком. Все, что есть хорошего в этой стране это ее чай. Остальное ему давно опротивело. Он отхлебнул из кружки и прикрыл глаза.
***
Чак долго не засыпал. Сначала он хотел рисовать. Потом потребовал к себе в кровать своего плюшевого друга Балу. После того как медведь был затискан и зацелован он захотел пить и попросил Ким спеть ему любимую песенку. Кимми улыбнулась: «Конечно малыш, мама только соберет твои игрушки в коробку. Надо быть готовым к полету. Завтра мы летим домой». Домой. У них теперь есть свой дом. Это так здорово. У Ким никогда не было своего дома. С тех пор, как она познакомилась с Нэдом, им приходилось кочевать в съемных квартирах и гостиницам. Хорошо, что ему подвернулась это место. Она побаивалась лететь в Индию, будучи беременной, но все обошлось. Ее мужчина был на хорошем счету и три года бессонных ночей воплотились в небольшую усадьбу с несколькими акрами земли. Завтра. Уже завтра они улетят из этого грязного и шумного города.
Она присела рядом с Чаком:
— Закрывай глазки мой маленький. Слушай:
Баю-бай, баю-бай,
Спи малыш мой, засыпай
Пусть приснится тебе сон
Птица с розовым крылом
Пусть приснится тебе лес
Полон лес — тот чудес
А в лесу том мишка
Собирает шишки
Вот и заяц под кустом
Под дубовым, под листом
Он такой трусишка
Серенький зайчишка...
Чак заснул. Ким поправила сползающее одеяло и решила прикорнуть рядом с ним. Все равно ей не уснуть. Она всегда спала чутко, когда Нэд начал работать по ночам. Вот и сейчас, она подремлет рядом с малышом, а потом займется дальнейшими сборами. Утром придет ее Нэд. Она сядет на кухне напротив него и будет смотреть, как он уплетает яичницу. Потом сонный Чак притопает к ним и залезет к папе на колени, а она намажет ему хлеб джемом и погладит взъерошенные со сна волосы. Затем они возьмут свои чемоданы и поедут в аэропорт. Чаку все интересно. Он еще никогда не летал на самолетах, если не считать того случая когда находился еще в утробе....
***
Перед глазами Ким возник улыбающийся стюард:
— Мэм. Желаете что-нибудь выпить?
— Коньяк, пожалуйста.
Стюард улыбнулся еще шире и почему то закашлялся:
— Прошу вас.
В ее руке оказался бокал. Маленький глоток. Ох, как жжет горло! Просто продирает. Сидевшая слева от нее в кресле женщина засмеялась, а потом закричала. И снова лающий кашель. Кто это так простудился? Чак. А где ее малыш? Вот он. Все в порядке. Рядом с Нэдом, положил ему голову на колени. А почему так трясутся его плечи? Он плачет? Нет, он тоже кашляет. Что за странный самолет и почему по-прежнему так печет в горле. Надо попросить воды. Соседка по креслу стала толкать ее в бок все сильнее и сильнее. Да перестанет она наконец? Хочется выпить холодной воды и глотнуть свежего воздуха. У нее просто горит все внутри...
***
На замерзшее озеро опускались крупные хлопья снега. Скоро лед станет достаточно крепким, и можно будет сходить с малышом на подледную рыбалку. Термос с кофе. Пара сэндвичей для малыша. Небольшая фляга с виски для него: «Одевайся по теплее Чакки. А то продрогнешь и распугаешь всю рыбу стуком своих зубов». Чак звонко засмеялся. Так звонко, что Нэд проснулся. Черт возьми! Впервые за долгие девятьсот ночей он заснул в свою смену. Так и задремал с кружкой остывшего чая в своем кабинете на пятом этаже. Пульт контроля пищал и моргал красной лампой. Утечка! Он совсем забыл про нее. Сколько же прошло времени, пока он спал? Немного. Совсем немного. Черт! Четыре часа. Вот уже четыре часа как он видел лед Мичигана. Брайн схватил телефонную трубку. Тишина. Он подошел к окну, и ему стало не по себе. От хранилища производственных реагентов в сторону города тянулся длинный шлейф из желтых испарений. Где то вдалеке слышались крики. Тусклые огни кварталов едва пробивались сквозь пелену. Спящий город накрывала смерть...
***
Не видя ничего от режущей боли в глазах, Ким, прижимая Чака к груди, пыталась на ощупь выбраться из дома. Кашель раздирал ее легкие. Все внутренности горели. У нее хватит сил выбраться. Ей просто нужно выйти на улицу. Там она сможет вздохнуть полной грудью и охладить свежим воздухом пылающее нутро. Малыш просто спит. Хорошо, что он не просыпается. Пусть так. Так лучше. Так его ничего не испугает. Сейчас она доберется до двери. Там, за ней, воздух. Там она сможет, наконец, открыть глаза и посмотреть, что же происходит.
Ручка двери.
Улица.
Превозмогая боль, она открыла глаза, глубоко вздохнула и, прежде, чем упала, накрыв собой сына, успела увидеть страшную картину. Люди выскакивали из своих домов и, натыкаясь на стены и друг на друга, падали. Все было, в желтом тумане. Она так и не узнала, что Чак уже полчаса как не спал....
***
Брайн бежал к дому, отталкивая от себя обезумевших людей. Очки запотевали и затрудняли и без того плохую видимость. Дышать через слои фильтров было тяжело, но снять маску, означало упасть рядом с корчащимися в муках умирающими. Еще квартал и он будет дома. Вот он. Его уже видно. Нэд подбежал к двери. Спотыкнулся. Устоял на ногах. Ким лежала лицом вниз. Брайн перевернул ее на спину и замер, глядя на тело своего сына. Потом он перевел взгляд на жену. Потом снова на сына. Это сон. Просто страшный сон. Кошмар. Сейчас он проснется, и они пойдут с Чаком пить колу, и он будет объяснять ему, почему небо голубое, и кто сильнее жираф или носорог, нарисованные на его детских кубиках. Сейчас. Надо только снять этот душный противогаз и проснуться. А можно просто уснуть. Тут. Рядом с ними. Это примерно одно и то же.
Он снял с маску с лица. Вдохнул и впустил в себя немного желтой смерти. Стало больно. Но Брайн не выпускал из себя отравленный воздух. Надо потерпеть. Немного потерпеть и он пойдет со своим сыном на рыбалку.
Только бы он не замерз.
Его Чак...