Баллада о будёновце
В рассвет уткнувшийся лицом,
Красноармеец гнал кобылу,
У сердца грелось письмецо,
Винтовка по лопаткам била
А в донесеньи был приказ,
Где говорилось, что с закатом
Наш полк без всяческих гримас
Пойдет в атаку: брат на брата!
Кобыла пеной мажа высь,
В аллюре бешенном пердела,
И тут откуда не возьмись
Шальная пуля прилетела
И ухо сразу обожгла…
Он обернулся: Невезуха!
Разъезд казачий — три плюс два
Скакал за ним… Поймали суки!
Кобыла из последних сил
Давала дёру пыль вздымая,
— Поймают гады — в страхе стыл
Гонец младой, конверт кусая!
А вот лесок! Туда, туда!
Укрыться от смертельных сабель…
В последний раз звенит узда:
Кобыла падает, как падаль!
И под откос летит гонец,
Ломая куст лесной малины…
Он понимает, что конец,
Что казаки изрежут спину
Сломают скулу кулаком,
Раздавят яйца сапожищем…
Но был гонец не дураком
Хотя конечно мог пожить бы.
Влез на берёзу муравьем,
Окинув даль прощальным взглядом:
Рассвет уже разлил бульон,
А казаки?.. Они тут, рядом!
Соорудил петлю ремнем
И крикнув: Подавитесь гады!
Сожрав пакет, повис кулём
Не побывав в степях Гренады!
Вот кто теперь после него
В Гренаде звёзды сосчитает?
Кто всех поставит под ружьё?
Кто песню-яблочку сыграет?
Висит боец, невольник скачки,
Приказ сжевавши словно хлеб,
Хрипит кобыла в позе клячи,
От гонки бешенной сопрев!
Не пробудить уже ничем
Парнишку на берёзе белой…
Он знал куда, когда, зачем,
А вот судьба смолчать велела!
Вот так ушел в пустой рассвет
Герой в будёновке пробитой,
А полк в окопах жрал обед
Курил махорку, пукал сытно
И брат на брата не пошел
В тот день, что был приказом вздрочен,
Садилось солнце не за стол,
А за лесок, где парень кончил…