Ломаем «четвёртую стену», как шоколад в руке: предчувствие «Чувств Анны»

Сейчас речь пойдет о высоком искусстве. Поэтому — приготовьтесь! Вот видите, вы даже не знаете как готовиться к встрече с прекрасным.

Ну, во-первых, надо помыться. 

Никакие посторонние запахи не должны отвлекать. 

А теперь, медленно и плавно перейдем к сути.

Хочется коснуться вопроса, который сейчас терзает лучшие умы человечества: «А ведь смотреть хочется, а смотреть нечего. А что же делать?». И если в вопросе есть слово «делать», значит в следующем вопросе будет слово «виноват». Кто-нибудь хочет поспорить с классиком?

В нашем случае вся вина лежит на Анне Меликян, режиссёре, продюсере и сценаристе фильма «Чувства Анны» с Анной Михалковой в главной роли. «Анна на шее» - утверждал Чехов. Антон Палыч, как всегда, был прав: 2 часа 9 минут моя зрительская выя (та же «шея», но красивше!) гнулась под тяжестью головы, которая стала величиной с глобус в попытке вместить в себя корпулентную сову творческого замысла Анны Меликян.

Фильм «Чувства Анны» - потрясающий! И сейчас я постараюсь вам объяснить, чем он меня так потряс.

Но давайте, я вам свои впечатления от фильма экстраполирую не в обычной пресной упаковке, а как Лафонтен, который вдруг повстречал Эзопа, они зашли в ближайшее казино, где сидел Иван Андреевич Крылов, и под песни Челентано и стрекот колеса рулетки, которое выкидывало только «зеро» (какие вам ещё нужны детали, чтобы понять - это отсылка к фильму «Блеф»?), сообща написали басню.

Распахните ушки и навострите глазки!

ххх

А ведь смотреть хочется, а смотреть нечего. А что же делать? 

Думаем, думаем, думаем. 

О! Написать прекрасный сценарий, который порадует всех истинных синефилов и кинофагов глубиной философского посыла и оригинальностью сюжета.

Нужен синопсис. Синопсис. Слово-то какое химическое. Неприятное. И псиной от него несёт.

Краткое изложение сюжета. О! Вот так гораздо… Хотя. Это сразу настраивает на некую подспудную грусть. Прямо так и напрашивается: «Краткое и печальное...».

А давайте, у нас действие будет происходить где-нибудь далеко-далеко! Чтобы полностью сосредоточиться на драматургии, а не ломать голову как нам в мельчайших подробностях воссоздать целиком весь город Усть-Бобруйск образца 1917 года.

Да, у нас кино будет про революцию. Да, я понимаю, что это очень смело. Это вызов, это пощёчина, это настоящий современный Салтыков-Щедрин! Но мы на этом не остановимся, будем смелыми до конца и пойдём дальше. Наше кино будет про революцию в Африке.

- На алмазодобывающем прииске в Замбии… 

- Или Гамбии? 

- А в чём принципиальная разница?

- Э-э-э, вот ты шовинист!

- Ой, только не надо вот этого. Ты тоже Латвию с Литвой путаешь.

- Но пускай будет в Замбии! 

- А это почему это вдруг выбор основной локации определяется не режиссёром — главным человеком этого съемочного проекта, я бы даже сказал: человечищем, творцом, криэйтором, почти гением??? 

- А потому что: «первое слово дороже второго» и, в конце концов, я тут продюсер вообще или залупа конская, твой наглый глаз замылился вообще, берега попутал?

- Ну хорошо, пусть будет в Замбии. Зачем так кричать?

Один из тамошних старателей находит огромный алмаз величиной с конский каштан. То есть — продал и потом всю жизнь в шоколаде, как сыр в масле катаешься.

От автора: Нет, я не собираюсь покорно ждать, пока искромётность, точность, остроумность моего кастомного афоризма «всю жизнь в шоколаде, как сыр в масле катаешься» будет высоко оценена читателем. Я облегчу ему задачу и сделаю это сам.

«Потому что, когда к читателю с любовью, тогда и он к тебе с глазами» 

Р. С. Кавабата. 

Чтобы камень не достался злобной белой администрации, которая платит рабочим сущие гроши, наш герой проглатывает драгоценный камень.

Через денёк пытается извлечь из себя сокровище естественным путём, но гигантский углерод артачится, упирается и наотрез отказывается выходить. 

Алмазокрад умирает в страшных мучениях, предсмертно попёрдывая и проклиная собственную жадность. А заодно и свой желудочно-кишечный тракт, который позорно не справился с простейшей задачей: пропустить насквозь некрупный булыжник.

Нет, это не ремейк «Кровавого алмаза».

Наша история пойдет своим путем, неисповедимым, извилистым путем многочисленных пищеводов.

Бездыханное тело неудачливого засранца съедает крокодил.

Крокодила съедает гиппопотам.

Гиппопотам становится жертвой банкира Бездынского, который приехал на сафари, прельстившись 25% скидкой на «горящие» туры в Замбию. Его не остановило даже то, что столь щедрые скидки были объявлены по причине разгоревшейся тут гражданской войны. 

- Я же говорил, что будет остро! А гражданская война, в свою очередь, началась после революции. Пацан сказал, пацан сделал!

Бездынский фотографируется на фоне поверженного гиппопотама. Потом отдаёт распоряжение приготовить из подстреленной дичи традиционное замбийское диетическое блюдо: «Желудок гиппопотама, запеченный в мочевом пузыре».

Приступив к трапезе, Бездынский слышит хруст своих крошащихся зубов, и понимает, что слегка переборщил с экзотикой. 

Тут обязательно - крупный план!

Но, выяснив, обо что обломал все циркониевые импланты, олигарх преисполняется сначала бурным восторгом, а потом - глубокой озабоченностью: «Как провезти через границу?». Да не одну. Их по дороге из Замбии в Люберцы просто не счесть.

И принимает абсолютно неординарное решение, которое до него никому даже в голову не приходило: «Алмаз надо проглотить!».

Бездынский не учел только одного: в связи с гражданской войной вылет его самолёта задержали сначала на сутки, а потом на неделю.

Предвосхищая ехидный вопрос вдумчивого читателя, сразу оговоримся: нет, это не «как в «Криминальном чтиве» про папины часы».

Отличие разительное и принципиальное: у Тарантино ценную вещь 10 лет прятали в одном месте, а в нашей истории сокровище переходит из задницы в задницу с калейдоскопической быстротой. 

И что самое главное - без смакования всяких отвратительных физиологических подробностей, что выгодно отличает данный сюжет от научно-популярного фильма «Человеческая многоножка» и произведений основоположника и подвижника русскоязычного сплаттерпанка Олега Леопольдовича Покса.

На главную роль нужно обязательно пригласить Дмитрия Нагиева. Он признанный мастер в изображении нравственных терзаний, душевных страданий и недельных запоров.

И вот когда, со слезами глубочайшего сопереживания, мы будем смотреть на блистательную актерскую игру Дмитрия, наш мозг будет неустанно сверлить одна единственная мысль: «Так о чём вообще этот фильм?».

Тогда на сцену величаво взойдут кинокритики, в профиль похожие на наркологов, и очень доступно объяснят простакам-зрителям: кино фестивальное, местами - крупные планы напряженных до предела глазных яблок главного героя -

очень артхаусное, поэтому основная мысль картины упрятана так глубоко, что только полностью отсталый и недоразвитый в культурном развитии зритель может её не разглядеть. «Или вам, падлам, поганый Голливуд своими поделками глаза застил!?» - по-доброму, по-отечески устыдят кинокритики неразумных зрителей.

Кино ведь совсем не о драгоценном камне и даже не об алчном Бездынском, который постоянно тянет в рот какую-то гадость: то тухлых крабов (краба он съест во второй серии), то необработанные алмазы.

Главный вопрос заключается вот в чём. Даже принимая во внимание всю эту захватывающую, насыщенную событиями и драматизмом историю, можно ли утверждать, что алмаз после всех его злоключений, из корявого булыжника вдруг превратится в истинное произведение ювелирного искусства? Станет ли чистейшей воды бриллиантом? Будут ли им восхищаться люди, когда он покинет недра Бездынского? Захочет ли Папа Римский вставить такой камень в свою тиару?

Вот именно такие, по-шекспировски сложные вопросы ставит перед нами кинокартина, съемки которой, безо всяких сомнений, будут щедро профинансированы Министерством Культуры. Естественно — Замбии. Гамбия с облегчением вздохнула.

Идея фильма — это мощнейшая аллегория: тернистый путь творческого замысла по желудочно-кишечному тракту современного искусства. 

Вот тут опять — глаза крупно!

А путь таков: берется какая-нибудь идея, потенциально прекрасная и очень ценная. Художник, скульптор, режиссёр или писатель пропускает её через себя, и с натужным криком: «Я так вижу!», выдаёт на-гора всё ту же необработанную идею, но только измазанную до неузнаваемости содержимым своего богатого внутреннего мира, творческого виденья и бездонного таланта.

- Сколько чрезмерной дидактики, выспреннего пафоса и неприкрытого снобизма! Это я о синопсисе. Есть что-нибудь попроще, но тоже с Нагиевым? 

Есть, в следующей серии: «Африканское сафари Дмитрия Нагиева. Охота на катарсис».

От автора: Ещё раз зафиксируем, потому что это даже не заглавие, это чистый, незамутнённый литературный экстаз: «Охота на катарсис»!

«Коли читатель положил на тебя глаз, не отдавай его никому».

Р. С. Кавабата «Три заповеди достойного стихописца».

Эпилог:

Эпилог будет, как и синопсис — краток и печален. А хули радоваться? Это я не ругаюсь. Это я слоган для фильма "Чувства Анны" придумал.

Все прекрасные идеи и очень актуальные нравственно-социальные проблемы, которые Анна Меликян, как ингредиенты, использовала в своём очень-очень авторском кино, в результате её творческого виденья и бездонного таланта с бюджетом, трансформировались в серую, невзрачную, унылую банальщину.

Все многочисленные омажи, отсылки, визуальные решения, место работы главной героини и её отношение к шоколаду (фильм «Сладкая женщина» 1976 года), злободневные темы и актуальная повестка — при всём этом богатстве на входе, на выходе нас ожидают вот такие глубокомысленные выводы: 

«Люди, любите друг-друга!» - это основной. А люди, сволочи, не хотят любить друг-друга, и поэтому всё так произошло. 

«Все бабы дуры». Но это общество виновато, а не бабы.

Пермь — это место, «куда никогда не заглядывает солнце». И в этом месте живётся не сладко. Даже если ты работаешь на шоколадной фабрике.

Сотрудницы шоколадной фабрики воруют, бухают, изменяют мужьям, дерутся и теряют конечности только потому, что фабрикой вот уже 20 лет бессменно руководит придурошная бабка. Не, ну а чо? Логично.

«Вы всё врёти-и-и!» - дерзкая и хлёсткая пощёчина пропаганде.

«На Марсе не будут яблони цвести». Потому, что люди не любят друг-друга.

«Люди, любите друг-друга!». Ещё разок, чтоб не забыли что этот вывод - основной.

«Чувства Анны» - эталонный образец нелёгкой судьбы всего современного искусства, не только кинематографа. Пост-модернизм очень облегчает жизнь творцам — можно заимствовать у классиков и предшественников без зазрения совести. И в творческие рты творцов, в отличии ото рта Бездынского, разная дрянь не попадает, а только отборные, лучшие произведения всех видов искусств. Но результат осмысления, применения, творческой огранки идей и смыслов по-прежнему разочаровывает.

А ведь Анна Меликян — это флагман авторского кинематографа. Его Левиафан! Имя, авторитет, безбрежное финансирование, опыт, лучшие актёры — только свистни. А в результате — серо-бурый ком, который получатся, если семь разноцветных пластилинов из пачки замесить в один большой (2 часа 9 минут) колобок.

Но есть и три неоспоримых плюса.

Блистательный Тимофей Трибунцев может сыграть даже редко говорящий пенёк с глазами, что он виртуозно и продемонстрировал в фильме «Чувства Анны». Но не по своей вине: там Меликян его жестко прессанула и загасила, чтобы он своим ярким актёрским талантом у Михалковой «сцены не крал» и «не тянул на одной харизме всё одеяло на себя».

Ему запретили играть даже лицом. Но актёр... Не актёр! Актёрище. Он и тут выкрутился: сыграл только глазами. Глаза Тимофея Трибунцева - это глаза крокодила, который летает кругами под куполом цирка, смотрит оттуда на восторженно аплодирующих зрителей и думает: 

Вот это настоящее актёрское мастерство.

96 ступенек корпулентная Анна Михалкова, по весу и габаритам очень похожая на ту сову творческого замысла, которую пыталась запихать в мой глобус Анна Меликян, 96 ступенек Анна Михалкова долго и пафосно катится по лестнице. Так долго и пафосно, что даже самый тупой зритель уже в середине этой масштабной сцены подбежит к экрану и, забрызгав его слюной, прокричит: «Эйзенштейн, нах! «Броненосец Потёмкин». Да понял я, понял! Хорош катиться». Так Анна Меликян продемонстрировала своё глубокое уважение к классике. Респект!

Музыка и песни в фильме тоже хорошие. Очень отражают. И прям не поспоришь. Действительно, скоро кончится лето и ни у меня ни у Цоя на авторский кинематограф «больше надежд нету».