Уродина, больная и тупая

— Камшот! — произнесла Кристина.

— Что, камшот? — не поняла Олька.

— По-английски, — заржала Крис, — чему тебя там учить?

— Дурища, — смутилась Олька, двое бородатых кавказцев, сидящих в углу, дружно повернули головы. — Это другое же!

— Ну-да, ну-да, другое, — закивала Кристина и улыбнулась оживившимся, что-то обсуждающим, бородачам. — Глянь какие, Оль.

Рассеяно глянув на них, Олька вернулась к кофе.

— Не интересно, да? — подруга подмигнула ей, — нисколько не сомневалась. Теперь тебе не надо работать.

— Как раз таки теперь надо, Крис. И непонятно, что лучше.

—Ты еще думаешь, как быть? Оторвала себе такого кадра! В жир ногами попала и еще думаешь. Я с тебя не могу, Оль.

Олька вздохнула, как все объяснить? Как объяснить то, что теперь многое зависело от тебя и тебе это совсем не нравится? Все зависит от тебя, позади прошлое, рядом Алина, а в голове черти что. И ты только-только начинаешь понимать, что такое эта новая жизнь.

Вряд ли Кристина это поймет. Страх остаться ненужной, ведь теперь она знала, как это быть с кем-то. С кем-то уверенным в завтра, за которым можно спрятаться и не думать ни о чем. Олькин вагон несся куда-то, с неба падали крошки. Настоящее ей нравилось, и она боялась, что оно вдруг закончится на пустом темном полустанке.

Но ее подруге было все равно, она ела морковный торт, запивая латте, ее страхи были другими. 

— Отдыхаете, красивые? Может, куда поедем, не против? Поедим, там, выпьем, кальян покурим?

Они дружно повернули головы. Рядом образовался один из соседей. Он не смог присесть к ним, потому что маленький столик был на двоих и нелепо стоял рядом. Стоял, заставляя Крис задирать голову.

— Мамед, — представился он, и качнул головой — Там Амирчик сидит, братишка. День рождения у него. Говорит, давай девушек угостим, праздник там.

— Поздравляю, — улыбнулась Кристина, — и сколько лет братишке стукнуло?

— Двадцать восемь. Тебя как зовут, красивая?

— Грета, — отозвалась та.

— Хорошее имя, немецкое, да? — одобрил Мамед, — ну, что, поедем? У нас ресторан заказан, вино, мясо там. Все есть, Грета. Все нормально будет, не переживайте.

— Позвони вечером, сладкий, — улыбнулась она и протянула визитку, на которой на красном фоне красовался косой крест с темным силуэтом, который образовывал первую букву названия: клуб «Жажда», — что-нибудь придумаем. Сейчас, никак.

Пока тот возвращался к своему братишке, она задумчиво произнесла:

— Как думаешь, Оль, ему у меня понравится?

— Вот эти твои узлы на веревках?

— Какие узлы? — хихикнула подруга и издевательски добавила, — это другое, чо ты! Мы его в латекс упакуем, если конечно у милого Мамеда нет аллергии. С этим строго. Не дай бог, с клиентом что-нибудь случится.

— И шарик, — добавила Олька.

— Шарик?

— Ну, такой красный, в рот вставляется.

— Ну, ты же в теме, зайка! Я тебе давно говорила, зря ты ушла. Мы бы с тобой таких дел наделали! Представь, ты в черном белье, шляпа с вуалью, длинные перчатки. И всего забот, пару раз шлепнуть по жопе. Ну, или возможны варианты.

Олька сдержала смех, представив варианты, и отрицательно покачала головой. Нет, это было не для нее. Кристина вздохнула, откинулась на стуле и повернула голову, рассматривая прохожих за стеклом. Весна лила тепло, город гудел, просыпаясь после долгой зимы.

— Думаю, тебе повезет, Оль, — задумчиво произнесла она, возвращаясь к прерванному разговору, — добрым всегда везет, а ты добрая.

— Не факт, — Олька покачала чашку, рассматривая кофейный осадок. Тот никак не хотел застывать на месте, стекая по стенкам. Будущее совсем не хотело определяться, прячась за темными разводами.

— Да ладно тебе. Не факт. Со стороны же виднее? Выучишь этот свой английский, потом выйдешь замуж за своего пряника, нарожаешь ему детишек. Глеб, да?

— Глеб, — подтвердила она.

— Будут Глебовичи. Засрут тебе все, — уверенно заявила Крис. — Мой все обои разрисовал, пока мелкий был. Там у меня два полудурка: большой и маленький. Один художник, блядь, второй гений, сука.

— Гений?

— Да, строчит что-то в интернете, говорит, сейчас издадут, повезу тебя на Мальдивы. Коктейли пить под пальмами с обезьянами. А пока только я потею, чтобы жрать что-нибудь было. Этот даже пальцем не пошевелит мусор вынести.

Сколько Олька знала Кристину, ее сожитель всегда чем-нибудь увлекался. С переменным успехом влезая во всякие авантюры, после которых побитый приползал домой или сидел на сутках. Та на него постоянно ворчала, описывая похождения и увлечения.

— Целый день, то на диване, то перед компом дрочит, — продолжила подруга.

— В каком смысле?

— Не в прямом, конечно. Сидит, что-то щелкает там. Говорит, роман пишет. Как чемодан без ручки. Бросить жалко, а нести неудобно.

Олька сочувственно кивнула. Про Кристинин чемодан она знала все. И понимала, что это тот случай, тот самый неизбежный случай конечной станции. Главного страха и опасения подружки, которая сидела рядом, задумчиво рассматривая собирающихся и оплачивающих стол кавказцев.

— Позвоните, красивые? — крикнул Мамед.

— Конечно, зайчик! — пообещала Кристина.

И не позвонила.

Они долго бродили по магазинам, примеряя стоившие, по их мнению, внимания вещи. Потом посидели в очередной кафешке с коньяком, и закончили в Ново — Екатерининском сквере на Делегатской, где устроились на лавочке с дрянным «Стефанно» от которого у Ольки немедленно образовалась икота. 

Мимо в сумерках текли люди, на фасаде уголка Дурова им подмигивал неоновый слон. Они глупо спорили что лучше: быть страшной и больной, но богатой или наоборот. Подпившая Крис стояла за деньги. Деньги по ее мнению были всем. Весь мир вертелся вокруг нулей и единиц.

— Уродина, больная и тупая, ну ты себя так представляешь?

— Именно, Ольк! — та хлебнула чепуховую шипучку из горла. — И тебе похрен на все. Во-о-от такой болт положить!

Помотав головой, Олька попыталась возразить, что никакой болт ты ни на кого не положишь. Потому что будешь несчастна. Но выговорить не смогла.

— Во-от! Видишь! Правду говорю! — заключила Кристина и заржала, икота подруги ее смешила. — Скажи что-нибудь, Ольк?

— Да ерунда, — отмахнулась Олька. И в очередной раз запнулась на полуслове.

— Все потому, что у тебя твой Елисей есть, а у меня пистатель... Пси.. Писатель, — Кристина закурила, выпустив дым из пухлых губ, а затем издевательским тоном произнесла, — Девушка, можно с вами познакомиться?

— Глеб, у меня есть, — сомневающимся тоном поправила Олька. Горящий синим на стене слон, повернул к ней голову и закивал. — Познакомиться — это ты к чему?

— Да, подсмотрела писанину своего, — усмехнулась Кристина, — строчит как из пулемета. Олька-а-а! Как же это все погано, ты бы знала! Думать о завтрашнем дне. О конченом завтрашнем дне, когда ты понимаешь, что время уже никак не вернуть. Хоть что делай! И в любой момент все может пойти прахом. Ты делаешь шаг и не знаешь куда. Это подло, прикинь.

Удивленная Олька повернула голову и посмотрела на подругу. Словно та, только что открылась совершенно с незнакомой стороны. Время, которое никак не вернуть. Время, которое всегда впереди и ты за ним не успеваешь. Которое нельзя ни догнать, ни договориться с ним. Она зябко поежилась, несмотря на теплый вечер. Плитка на дорожках подсохла и расходилась темными пятнами с горками снега там, куда не достало дневное солнце.

— Ты боишься же? — Кристина повернула голову и посмотрела на нее. Олька икнула.

Подруга вздохнула, отвернулась и сделала затяжку. В сумерках ее лицо казалось странно спокойным, несмотря на то, что она несла на себе весь этот груз и он давил на нее изо всех сил. В ее глазах роились огни вечернего города, вспыхивали на роговице, словно фальшивые солнечные зайчики.

— Боюсь, Крис. Все это... Как то неожиданно получилось.

— С Глебом? — уточнила Кристина.

— С ним, да. Говорит у меня талант. Хотя я многие вещи просто не понимаю, — она приняла из рук подруги бутылку и сделала глоток. Вино неприятно вскипело на языке и ударило в нос. — Ну, не за талант же он меня любит?

— За жопу и сиськи, — хохотнула Кристина, но потом поправилась, — я тебе повторю, потому что до тебя не доходит. Ты добрая, в тебе нет... Оль. Ты...

Она не смогла подобрать слова и задумчиво стряхнула пепел, легким столбиком упавший на землю.

— Добрый вечер! Распиваем, девушки?

— Распиваем, — подтвердила Кристина, уперев взгляд в веснушчатое лопоухое лицо. За ним терлись еще двое.

— Старший патрульной группы сержант Малеев, районный отдел полиции по Мещанскому району. Предъявите ваши документы. 

— А зовут тебя как, старший сержант Малеев? — уточнила Кристина и улыбнулась.

— Антон, — представился тот и шмыгнул носом.