ГАСТРО

Товарищ Аксёнов три дня не острит,
Не лезет во флэт, не гуляет по стрит,
Как юный койот, по кустам не шустрит,
В прострации брат мой — у брата гастрит.

Он мордой не брит, родословной не бритт,
Прикидом и саном не архимандрит.
Красою и цветом не александрит...
И звонкая песня его не бодрит.

Трагизмом наполнена здесь тишина.
Товарищ, тебе же внимала страна!
И всяк пролетарий, и бомж, и торгаш,
Твердили тебе: Ты народный, ты наш!

Ты бард и акын, ты поэт и певец!
Замолкнешь — и тут же настанет пиздец
Несчастной стране недозасранных гор...
Возьми себя в руки, возьми жо мадор!

Но вял мой товарищ и опустошён,
Как сорванный в прошлом году корнишон.
Нечленораздельно пытаясь мычать,
Не может он новую песню начать.

Во рту пересохло, и глаз не горит,
Опущено сопло, лишь разум парит.
В парении этом читаю я вдруг:
Нет сил больше биться. Спаси меня, друг!

А я средь собак отдыхаю душой.
Спасай себя сам, напрягись, как большой.
Ты ж сам на спирту все лекарства отверг!
Сегодня среда, ну а завтра четверг.

Что в пятницу будет? Представил уже?
Как будешь мычать на пустом этаже,
Без пива, без водки, без верных кентов?
Неужто ты к этакой жизни готов?

Молчит мой товарищ... Ни слова, ядрит.
Сидит на диете и лечит гастрит.
Чадит папиросой, грустит. В дымоход
Глядит, как встаёт абстинентный восход.