Сапиенсы

— Человек — падальщик! — заявляет Семён и шумно глотает пиво из бутылки. Брызжет пена, в том числе у него из носа.

— Это почему? — интересуюсь я, пересчитывая выручку.

— Потому, пф-кхе, что он может съесть живое, только если ему муха в рот по пьяни залетит.

— Интересное замечание.

— Ну, или человек настолько пьян, что упал в огороде и грызёт петрушку прямо с грядки. Со мной такой было.

Мятые полтинники и сотки укладываются плохо. С удивлением нахожу две пятисотенные. Есть ещё мелочь, её набралось килограмм пять — этот аспект мы не учли, когда воспользовались одним из методов Остапа. Тем, что с Провалом.

На ВДНХ всё и везде платно. Даже какой-то пустой павильон «Геология» просит триста сорок рублей, чтобы посмотреть на медный колчедан или бурый уголь. Туалеты на основной территории выставки платные, грязные, тесные, с очередью и остервенением. А вот на небольшом клочке парковой зоны, — между прудами и выставкой, — туалеты бесплатные, чистые, просторные и радостные. Главное — без персонала. Два из них оказались закрыты, третий — открыт. Туда мы и поставили ящики с надписью «Туалет платный. 50 рублей посещение. Благодарим вас за вашу порядочность!» — в мужской, и «Туалет платный. 100 рублей посещение. Благодарим вас за вашу рачительность!» — в женский. Нет, мы не гендерные шовинисты. Просто мужик за стольник сходит в кусты бесплатно, а вот женщина даже оценит дорогостоящее обслуживание. Также, на всякий случай, поставили по благотворительному ящику «Фонд сохранения перелётных птиц парка», не надеясь ни на что — но ящиков было шесть штук, а туалет работал один. Так хоть ещё пару задействовали — оборудование должно работать. Главное вовремя его установить и вовремя демонтировать.

Если выручка в ящиках были приблизительно одинакова — терпеливость женщин компенсировал двойной тариф, то благотворительность удивила — мужики отсыпали охотнее. На мой взгляд, тут сыграло два фактора: мужчины глупее, а женщины черствее. Ну и мелочь в кармане шорт раздражает. Даже в современных реалиях, когда основной способ оплаты — безнал, москвичи и гости столицы носят с собой немного налички — как раз для туалетов, такси и ментов. Для служителей культа тоже православен только наличный расчет.

Но всё равно это были слёзы, причём скоротечные — скоро будут нас ловить и бить. Нужен был проект большего масштаба.

Кстати, фонд получился действительно целевой, так как мы с Сёмой мотаемся по всей необъятной, и те ещё гуси.

— Думаю, что человек перешёл на термическую обработку пищи после того, как стал дожирать ништяки после пожара. Обгорелые трупы.

— Некоторые племена едят муравьёв, термитов, личинок насекомых, — возражаю я, — помнишь, как в Нарьян-Маре нас угощали личинками мух со внутренней стороны шкуры оленя?

Коллега бледнеет и давится пивом:

— В них ещё осталась Божья искра.

 

***

— Нет, интернет тут не годится, — Семён задумчиво раскуривает сигару. Дорогущую и полноценно кубинскую, с доставкой прямо из Одессы. Кажется, он за коробку отдал четверть своих туалетных денег. Что ж, человек с черноморским воспитанием — рафинированный гедонист.

— Это почему? Быстро и масштабно.

— Слишком быстро. Слишком масштабно. Нужно время. И нам надо пройтись по избранным. Так сказать «отэлитарить» публику. Даркнет ещё сойдёт, но они в него не заходят. Поэтому только «сарафанное радио». Сарафаном будешь ты.

— Чего это? — возмущаюсь.

— Того. У тебя личность представительская, при этом совсем неприметная. Это удивительное сочетание качеств, поэтому ты ещё на свободе и до сих пор жив, несмотря на пять брачных афер. С меня техническая сторона.

Я немного польщён. Потом понимаю, что Сёма рассчитывал именно на это.

— Как вы думаете, коллега, — он выдыхает дым, по рублю за литр, — какую цену мы установим за билет? Пять тысяч долларов — нормально?

— А не много?

— Много, — кивает напарник, — поэтому достовернее. Сапиенсы такие твари, что верят либо в то, что очевидное, или в то, что невероятное.

— Ага. Была такая программа «Очевидное — невероятное». Сенкевич вроде вёл. Но при чём тут это?

— Капица. Сергей Петрович. При том: то, что предлагается — невероятно. А то, что это стоит дорого — очевидно.

— А как будем собирать деньги? Наличными?

— Нет, конечно. Пусть покупают биткоины и кидают нам на кошелёк. Во-первых, мероприятие секретное, офис в э-э-э, допустим в Мельбурне. Это — для них, а во-вторых, если нас возьмут за жопу, то мы ни у кого денег не брали. Крипта официально деньгами не признана. Это — для нас.

— Какой объект выберем?

— Забытый. Наглухо. Где давно ничего не происходит. Кроме того, он должен быть не очень грандиозным, но достаточно оборудованным. Как бы сказал Сергей Петрович «необходимое достаточное условие». Я тут посмотрел, чего понастроили к чемпионату мира, больше всего подходит стадион в Саранске.

— Кто там заплатит пятёрку грин? — меня передёрнуло, — в Мордовии много исправительных колоний и один сорокатысячный стадион.

— Там — никто не заплатит. Поэтому продажи будут в столицах. Понимаешь, больше всего дураков там, где себя считают прошареными, а больше всего хамства там, где считают себя культурными.

— Богатые тупые хамы? Чиновник, что ли?

— Именно! — улыбнулся Сёма, разгоняя дым рукой, — да ещё в обход международных санкций, да ещё оправдывая ту глупость, по которой этот стадион построили. Кстати, именно поэтому не беспокоюсь о посещаемости. Поедут даже те, кто правила игры не знают. Потому что это не Кубок, а элитная тусовка. У тебя какие корочки остались? Минспорта есть? Козырять ею в крайнем случае — они же там все пере... знакомились. И обнови гардероб.

— Надеть костюм Бэтмена?

— Просто хороший костюм. С галстуком. Сам знаешь, даже когда на кота надевают блошиный ошейник, он выглядит солиднее. Кот, в смысле, не ошейник.

 

На программки не поскупились. Вернее, частично поскупились: дизайнер фрилансер изготовил-оригинал макет за пять тысяч. Если бы он знал, что был уже восьмым по счёту «свободным художником», запросил бы больше. Первые семь если и понимали, что о них хотят, то их свободное художество могло заинтересовать только психиатров. В типографии заказали тираж пять тысяч, с плотностью бумаги двести тридцать и два фальца. Матовый лак. Получилось «дораха-бохато». Именно такую вещь я оставил на краю столика в кафе, когда пошёл в туалет. За соседним столиком сидел депутат из Питерского заксобрания, новообращённый футбольный болельщик. Зная их скотскую натуру, был уверен, что он сунет нос в красивую бумажку с мячиком.

Чтобы сохранить достоверность, программку я забрал с собой, скользнув по соседу отсутствующим взглядом. Тот был задумчиво-возбуждён. Ещё бы! Он только что узнал о грандиозном турнире, который могут посетить страждущие — Гиперкубок Мира по футболу. Участники: победитель Лиги чемпионов, победитель Лиги Европы, победитель Кубка Либертадорес и чемпион России. Абсурдность такого состава участников нивелировалось спонсором турнира — мечты, блядь, сбываются.

За три дня пришлось пометаться по Питеру, как пуделю во время течек. «Заражено» оказалось где-то двадцать персон. Но среда добротная, питерская чашка Петри покроется плесенью и с этого количества. В Москве пришлось работать дольше. И даже три раза беседовать с заинтересованными лицами. При этом я из себя строил Штирлица в эмиграции, что благотворно влияло на проект. Самодовольствие, глупость и жадность — отличный проводник идей всеобщей демонетизации. Нашёл даже пятерых распространителей за два процента комиссии. Кажется, эту цифру легализовал какой-то давний премьер-министр.

 

— Сколько там? — у Семёна блестят глаза. Это азарт.

— Отправлено девять тысяч семьсот одиннадцать электронных билетов. Ждём ещё, или сматываемся?

— Делаем всё одновременно. Релокантируемся, а битки ещё пару дней нас догонять будут. Матч-открытие через неделю.

 

***

— Только тогда, когда человеку трудно, он развивается. Представляешь, если бы сапиенсы не мигрировали на холодные территории, у них не появилась бы нужда в стульях, лавках, столах. Сидели и спали бы на тёплой земле. На одном острове, недалеко от Шотландии, найдены древнейшие домашние сортиры с канализацией. Этим сральням пять тысяч лет. А всё от того, что людям было влом идти до ветру наружу — погода дерьмовая, извини за каламбур. Нужда — двигатель прогресса. Нужда, а не лень. Для того, чтобы полноценно ленится, нужен гарантированный излишек прибавочного продукта, а это ведёт к деградации. Посмотри на аборигенов Австралии — как припёрлись сорок тысяч лет назад на континент, так и остались дикарями. Даже некоторые навыки утеряли за ненадобностью.

Семён всё это рассказывает мне, попивая дешёвое пиво по акции.

— Как думаешь, чекист был настоящий?

— Игрушечный, мать его. И камеру в Лефортово он арендовал для меня посуточно.

 

Семёна взяли аккуратно. Он вышел в магазин, и исчез. Телефон не отвечал, а напарник не лицезрелся двое суток. Потом пришёл, помятый и потухшим взглядом.

Отследили нас после того, когда я решил привлечь колхозников — Минсельхоз. Тем более, что ведомство жирное. Но за всеми жирными кусками следит Око государево, пусть и живущее отдельной жизнью.

По их подсчётам, мы осчастливились почти на пять долларов. Эти деньги предлагалось вернуть. Ну, как вернуть — отдать им. Также было сказано, что сейчас прогресс шагнул далеко, и на фонарных столбах уже не вешают — ими ебут. Поэтому не стоит доводить ситуацию до крайности. С этим Сёма всецело согласился. Тем более, что не им разгребать ситуацию с километровыми пробками в Саранске, где все машины — с мигалками. Там уже не то, что мест в гостиницах, там цены на недвижимость взлетели.

Коллегу выпустили под честное слово, вручив список двадцати двух электронных кошельков, с указанием, на какой сколько. В данной ситуации честным быть выгодно, деньги мы раскидали «под ноль»

— Семэн, у тебя есть идеи? Денег на месяц опрятной пьянки без дам.

— Ну, значит, пьём месяц. Снимаем стресс. А потом толкнём программки уникального секретного Кубка через интернет. Там почти весь тираж остался. Думаю, баксов по десять уйдут. В качестве сувенирки для нищебродов.