Уполномоченный по Одиночеству — 13

На какое-то мгновение время остановилось. Поселковая толпа с одной стороны и Фокин плюс полковник с другой молча смотрели друг на друга. Иногда, тишина рождает мудрость, но, чаще она рождает шум. 

— Куда собрались? — сказал рослый мужик, стоявший чуть впереди толпы. В руке у него был топор, которым он явно умел хорошо орудовать.
— Не дури, мужик, — ответил Юрий Борисович.- Я полковник МВД, сам подумай что тебе за это светит.
Фокин и Юрий Борисович стояли настолько плотно друг к другу, что со стороны они напоминали сиамских близнецов, сросшихся в плечах в единый организм.

— Где отец Иоанн? — спросил всё тот же мужик.
— Внутри остался. Мы с ним старые друзья, еще с Афгана.
— Складно поёшь, — добавила из толпы какая-то бабка, одетая во всё черное, будто сама смерть. В руках у неё был молоток.
— А у нас тут ваш водитель.

Толпа немного расступилась и стало видно, что внутри на коленях сидел связанный водитель полковника.

— Но мы его пока не трогаем. 
— Он тоже сотрудник МВД. Здесь вообще никого не нужно трогать. Чревато последствиями.
— У нас нет времени с вами лясы точить. Сами сдадитесь или помочь?

Полковник повернул голову к Фокину и прошептал ему на ухо: «Надо бежать в рассыпную. Ты влево, я вправо».

— Ну что, посовещались?
— Ага, — буркнул Фокин.

Фокин рванул в свою сторону, толпа хлынула за ним. А полковник рванул в свою. Не все ожидали такой прыти, да и местный контингент был хорошо за шестьдесят, так что спортсменами здесь не пахло. Это дало фору, по крайней мере Фокину. Полковник, после драки с отцом Иоанном, быстро бежать не мог. 

Фокин обогнул храм и ломанулся в отдел. Там остался его телефон. Нужно поскорее его найти и бежать на гору, вызывать подмогу. Хоть бы хватило времени.
Полковник укрылся в каком-то подсобном помещении, которое снаружи уже осаждали местные «орки». 
— Подпалить его и дело с концом, — сказал кто-то.
Полковник не знал, что делать дальше. Остаться и сгореть или выйти и попасть в лапы сектантов, которые его непременно поднимут на вилы. Никакой другой альтернативы он не видел. Решил, всё-таки выйти, вдруг еще есть шанс спастись.

Толпа расступилась и полковник вышел из своего убежища. Его тут же связали и потащили к месту, где лежал водитель.

За это время, Фокин, словно кенийский бегун, сумел добежать до отдела. Вокруг никого не было и он сразу же кинулся в свой кабинет. Телефон валялся на полу возле стола. Экран был немного разбит и пошёл мелкой паутинкой с одного края, но в целом, аппарат работал. Он сунул телефон в карман и побежал в сторону горы. Времени думать не было. "Только бы успеть. Только бы полковник сумел убежать. Господи, за что всё это«,- таки мысли пульсировали в голове Фокина.

Путь до горы пролегал через посёлок и пройти незамеченным было проблематично. Хотя, все его жители сейчас должны быть возле храма. Но мало ли, вдруг оставили какой-нибудь наблюдательный пост из пары старух. Надо быть повнимательнее.

Пока толпа кошмарила полковника и его водителя, Фокин успел незамеченным добраться до горы. Он долго пытался поймать хотя бы одно заветное деление, но аппарат выдавал одну и ту же информацию «нет сети». 

Полковника и водителя привязали друг к другу и усадили рядом с флигелем, оставив при них сторожем двух старух, вооруженных увесистыми молотками. Такие и глазом не моргнут, раскроят черепушку, сразу видно — чистая КРТД в жилах течет.

Фокин тщетно пытался дозвониться, сети не было. Он уже пробовал стоять на краю обрыва, откуда упала Настя и подбрасывал телефон — ничего. Но смириться он не мог. Даже не из-за положения, а чисто по-человечески не мог. Весь этот шутовской маскарад, происходящий сейчас в посёлке достоин только одного — расплаты. Самого строго суда.

Изрядно избитый полковник всё же не терял надежды на освобождение. А вот его водитель, наоборот, готов был принять любую сторону, лишь бы его больше не били.

— Не ссы, Санёк, — шепнул полковник водителю,- прорвемся. Фокин подмогу вызовет и всё, наша возьмет. 
— Я же только баранку кручу, меня-то за что? — всхлипывая спросил Санёк.
— Ты сотрудник Органов, сучонок... баранку он крутит. Выберемся, уволю, к чертовой матери.
— Да, я сам уйду.
— Только бы выбраться.
— Чего там шепчетесь? — спросила одна из старух, обнажив серые, пустые, словно ячейки из под куриных яиц, десна. — Щас как двину молотком.

Полковник и водитель замолчали. А старухи продолжили обсуждать как лучше лечить ревматизм.
Наконец Фокину повезло, телефон подал голос, на экране появилось заветное деление. Есть! Связь есть! Он судорожно стал набирать номер главка. Еле дозвонился, стал молоть про то, что полковник Юрий Борисович Таранов захвачен сектантами в посёлке Одиночество, нужно выслать опергруппу и ОМОН, иначе им всем хана. Его никто не хотел слушать, несколько раз просто сбрасывали, на третий раз, дежурный вообще послал Фокина куда подальше. На что Фокин вывалил на самого дежурного такой ушат отборного мата, и его наконец нормально выслушали. Да, действительно полковник Таранов вместе со своим водителем уехал в командировку в посёлок Одиночество. Зачем, не сказал. Пробили Фокина, чёрт, есть такой сотрудник в том самом посёлке. Может пьян? А вдруг правда захват сотрудников МВД. В общем, дежурный какое-то время выстраивал в своей голове цельную картину и что может быть если он не сообщит на верх. Решил всё-таки перебздеть, Фокину пообещал, что опергруппа и ОМОН в скором времени будут. Держитесь!

Фокин немного успокоился. Ну, наконец-то поверили, наконец его нормально выслушали. Только бы продержаться до прибытия подмоги. Надо ему самому спрятаться, на горе он как на ладони, рано или поздно местные сюда нагрянут, а бежать некуда. Идти обратно в отдел — тоже не вариант, двери вырвали, там не отсидеться. Может попытаться отбить полковника и водителя или он успел сам где-нибудь спрятаться. Надо узнать. Пожалуй, это единственный вариант.
Фокин спустился с горы и выдвинулся в сторону посёлка. 

Солнце на небе медленно клонилось ко сну. «Скоро стемнеет, надо торопиться», — думал уполномоченный.
Он обогнул крайний дом, с которого начинался посёлок. Затем решил, что надо бы вернуться и взять хоть что-то на вооружение, топор, нож, молоток, хоть что-то увесистое. Любой аргумент подойдет в текущей ситуации.

Он аккуратно пробрался во двор и стал оглядывать его богатство. С краю стоял покосившийся сарай. Фокин пошел к нему, отворил скрипучую дверь и из пыли и хлама смог выбрать себе небольшую кувалду, которой скорее всего кололи уголь и кусок цепи. Цепи он намотал на руку. На ней были куски собачьей шерсти, хотя собаки во дворе не было. Должно быть остатки роскоши. Хотя бы так.

Уполномоченный по Одиночеству выдвинулся в сторону храма, стараясь идти ближе к кустам, оглядываясь на каждый дом. Вроде бы никого. «Дай-то Бог», — поймал сам себя на мысли Фокин. — «Неужели я стал верующим?!». 

Полковник и водитель сидели там же. 
— Руки затекли, мать, может ослабишь веревку? — обратился Юрий Борисович к одной из старух.
— Какая я тебе мать, мент позорный, — живо отчеканила старуха, снова замахнувшись на полковника молотком.
— Карга старая, — добавил полковник.

Санёк совсем сник, казалось, он уже себя похоронил заживо и сейчас возносился на небо, причисляя себя к великомученикам. Вот он уже открывает ворота Рая, где его с распростертыми объятьями встречает сам Господь. А полковник, наоборот, не терял надежды исправить ситуацию в свою пользу.

— Слышь, Санёк, Фокина так и нет, значит, не поймали. Значит, он, скорее всего уже вызвал подмогу, — шепнул Юрий Борисович водителю.
— Никто нас не спасет, — обреченно ответил Санёк.
— Хорош ныть, сержант.

И полковник легонько пнул Санька.
Старухи по-прежнему обсуждали свои насущные дела и до арестантов им не было никакого дела. 
Фокин приблизился к храму. Он пока еще оставался на том расстоянии, чтобы можно было убежать. Но сам храм был хорошо виден. Правда, полковник и водитель находились с другой стороны. Но входящие и выходящие из помещения были как на ладони.
Фокин стал думать, как ему прорваться и главное, стоит ли идти ва-банк, бить и крушить каждую встречную голову. Какой потом будет за это спрос. Всё-таки не зомби-апокалипсис, а обычный посёлок, с живыми людьми, хоть и настроенными агрессивно.
На крыльцо вышел отец Иоанн. Голова его была перевязана. Он посмотрел на небо, на закат и перекрестился. Затем вернулся в храм. 

«Этого злодея надо бы точно прибить. От него всё зло. А там, глядишь и вся пирамида рассыплется», — решил для себя Фокин. 

Дождавшись, когда у входа в храм не останется ни души, он подошел к входной двери и аккуратно её отворил. Заглянул внутрь — никого. Вошел в храм и стал пробираться вглубь помещения. Мимо прошел какой-то мужик, что-то бормоча себе под нос. Но Фокин вовремя успел вжаться в какую-то нишу в стене и тот его не заметил. Двигаясь дальше, Фокин понял, что в храме никого нет. Скорее всего, они на той стороне возле кладбища. Хоть бы полковника живьем не похоронили. 

Полковника и водителя действительно отвели на кладбище, где холодом и тьмой зияли две свежее вырытые могилы. Санёк окончательно впал в транс, он одновременно рыдал, молился и звал маму. Он сознавался во всех содеянных грехах и готов был взять на себя также грехи всего человечества, лишь бы его только отпустили. Полковник же, наоборот, был собран и готов биться до последней капли крови, только развяжите.

Незаметно подобраться к кладбищу было невозможно. Остается только наблюдать и ждать подмогу. Фокин отошел подальше, чтобы его самого не смогли увидеть и стал наблюдать за происходящим шабашем. 

Так как уже стемнело, вокруг кладбища поставили факелы. Из-за этого картина еще больше напоминала какой-нибудь мистический триллер. Отец Иоанн нараспев шпарил псалмы о Святом Одиночестве, а поселковый люд не отрывая от него глаз повторял в конце каждого псалма: «воистину Одиночество».
«Не хватает только прихода Сатаны», — подумал Фокин.
Откуда-то издалека послышался шум, похожий на автомобильный. Затем он стал более различим. Значит всё-таки приехали! Наконец-то! Хорошо, что из-за завывания отца Иоанна толпа пока ничего не услышала. Это может дать хорошую фору. Фокин оставил свой наблюдательный пост и побежал в сторону дороги.

Выбежав наперерез, он чуть не попал под колеса «таблетки» с ОМОНом. Вывалившиеся из машины квадратные сотрудники особого назначения сначала даже не поняли, что перед ними тоже сотрудник Органов. Но Фокин очень быстро начал докладывать о текущей обстановке. Через несколько минут фары были выключены, прибывшие разбились на несколько групп и выдвинулись вслед за Фокиным в сторону кладбища.

Примерно через полчаса весь посёлок лежал мордой в пол. Сначала сотрудники ОМОН, конечно, не хотели применять грубую силу к старикам, но видя их агрессивный настрой, а также получив несколько колото-резанных ран, они отбросили свои предубеждения и стали гасить местных направо и налево. Отец Иоанн скрылся, как только на них обрушился шквал дубинок и отборного мата. 
Полковник и его водитель были живы, да, слегка помяты, но всё-таки живы. Фокин метался здесь же, раздавая приказы как бригадный генерал солдатам. Правда, его особо никто не слушал. 

Собрав в кучу весь посёлок старший опер попросил Фокина помочь собрать фамилии задержанных. 

— Ты же уполномоченный, знаешь их хорошо, — сказал опер, — вдвоем быстрее управимся.
— Одного не хватает. Самого главного, — ответил Фокин.
— Где батюшка? — крикнул сквозь строй ОМОНа полковник. — Где эта сволочь?
— Сбежал, товарищ полковник, — ответил Фокин.
— Бросьте этих. Не ведают, что творят. Овцы без пастыря — ничто. Отца Иоанна надо искать. Осторожнее с ним, бывший Афганец, матерый.
Несколько сотрудников ОМОН побежали в храм в поисках «матёрого» батюшки.

Пока Фокин и приезжий опер каталогизировали поселковых, полковник беспрерывно орал матом на всех, кто попадался ему на глаза. Водитель Санёк сидел на корточках и курил одну за одной. Полковник искоса посмотрел на него и состроил гримасу, по которой было понятно, что он испытывает к своему водителю одно лишь отвращение.

— Надо бы их паковать, товарищ полковник. Но у нас столько места нет, — обратился один из ОМОНовцев к Юрию Борисовичу.
— Погоди паковать. Вызовите пару автобусов и вывезти всех.
— Здесь связи нет.
— Знаю. На гору надо идти. Отправь кого-нибудь. Фокин покажет куда.
— Так точно.

Фокин объяснил куда нужно бежать и что связи и там может сразу и не быть, нужно подождать. В любом случае, иного варианта дозвониться отсюда — нет. 
Юрий Борисович вооружившись АКСУ побежал искать отца Иоанна. У него с ним теперь были свои счёты. 
Фокин помогал старшему оперу переписывать жителей поселка. Остальные задействованные лица охраняли связанных. Картина вырисовывалась не в пользу властей. Когда всё это попадёт в СМИ и станет известно, что целый посёлок представлял из себя секту со своим уставом и еще бог знает чем, полетят головы. Но сейчас нужно было думать не об этом. Пленные были людьми преклонного возраста и обращаться с ними нужно было осторожно, того и гляди превратятся в труху. Тут к каждому тонометр нужно привязать и еще кучу таблеток иметь наготове, а не мордоворотов из ОМОН.

Казалось, отец Иоанн просто испарился. Прочесали весь храм — никого. Перевернули флигель вверх дном. Опросили всех поселковых. Просто взял и исчез, шельма. 

— На колокольне смотрели? — обратился Фокин к полковнику, когда тот в очередной раз заставлял кого-нибудь снова прочесать окрестности.
— Не смотрел,- ответил полковник.
— Это его излюбленное место. Он меня оттуда столкнул.
— Молодец, уполномоченный. Готовь дырочку!
Юрий Борисович пошел в сторону колокольни. Приставная деревянная лестница не внушала доверия, но он всё-таки решил проверить сам, а не просить подчиненных. 
Взобравшись наверх, в темноте, окутавшей всё вокруг, сначала он никого не увидел. А потом услышал голос.
— Юра, ты не бойся, подойди.
Голос был тихим, но полковник сразу его узнал. Это был голос отца Иоанна.
— А я и не боюсь тебя, Ваня.

Полковник передернул затвор автомата и двинулся на голос.

— Только ты автомат отложи. Давай продолжим, что начали. Только по-честному.
— Чего же ты прячешься тогда, честный?!
— Вон у тебя сколько мордоворотов, враз заломают. 
— Ладно. По-честному, говоришь, давай.

Юрий Борисович отложил автомат в сторону. И из-за большого колокола, который стоял на стропилах выбрался отец Иоанн.

Какое-то время, секунды, не больше того, они молча всматривались в глаза друг друга. Но для этого было слишком темно. Потом отец Иоанн налетел на полковника и сбил его с ног.

Они снова превратились в один клубок, рвали друг друга за волосы и пытались выдавить глаза. На вооружении отца Иоанна было всё его одиночество, а полковник брал обидой на друга, который оказался настоящим матерым преступником. 

Какое-то время побеждал отец Иоанн, но потом полковник изловчился и смог сбросить с себя батюшку. Тот, отлетел в сторону и ударился головой обо что-то железное. Полковник не стал терять время и навалился с новой силой. Послышался хруст костей, за ним вой, издаваемый человеком, которому эти кости ломают. 
Отец Иоанн был сломлен. Его правая рука висела как плеть. Полковник, не жалея своего друга, надел на него наручники. Потом подошел к краю колокольни и крикнул, чтобы подошли пару человек, помочь спустить батюшку вниз, так как летать пока этот гад не научился.

«Они победили! Нет, даже, он — победил», — думал Фокин.

Через несколько часов прибыли два автобуса, но полковник сказал, чтобы забрали только тех, кто сопротивлялся, остальных стариков отпустили под домашний арест. В посёлке оставили несколько сотрудников. Фокин сел в машину к полковнику и они выехали впереди кортежа. 

— А где ваш водитель? — спросил Фокин, обнаружив, что за рулем сидит другой человек.
— Послал нахер его. Мямля. Завтра же заявление на стол и пусть валит на все четыре стороны. Мне такие сотрудники в Органах не нужны,- резко ответил полковник.

Больше, за всю дорогу, ни Фокин, ни полковник не проронили ни единого слова. Каждый думал о своём, переваривал случившееся, зная, что всё равно не найдет подходящих слов. По крайней мере, ни сейчас.