«Пилгжимка Краковска» девяносто первого года. Часть 3

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Мятеж 19 августа как-то «заслонил» Всемирный день молодежи и «Пилгжимку Краковску». О ней в Ленинграде (точнее, уже в Санкт-Петербурге) писали немного. Так что в сущности эти события остались мало замеченными.

 Только потом, когда все улеглось, можно было мысленно вернуться туда, на горячие августовские шоссе. Вернуться, чтобы спросить себя — так что же это было? Ради чего Ватикан пошел на такие огромные расходы? Ради чего полтора миллиона людей собрались в одном небольшом городе. Ради того, чтобы услышать как человек в белом скажет: «Живите, дети, мирно, не ссорьтесь. А я буду за вас молиться»? … Вряд ли.

 В газетных заметках тех времен говорится о порыве братской любви, единой волне, охватившей всех, едином духе, едином настрое… Не буду говорить, что этого не было. Было. Но ночь прошла. И день прошел. И что же вышло из той «весны надежд», полной грез и мечтаний?

 Продвижение католицизма? И да, и нет. Как у нас пели уже тогда (на мотив «Бременских музыкантов»): «Нас ксендзов обманчивые лица/Не заставят никогда молиться…». Для справки. На следующий VII ВДМ в Испанию из Петербурга поехало около 700-800 человек, то есть раза в 4 меньше. Но кто знает, может быть у Ватикана свои «критерии эффективности»?

 Увидели ли мы иной мир, иную экономику? Безусловно. И он, этот другой мир, понравился некоторым настолько, что они не вернулись в Союз, а через Польшу добрались до Германии. Мятеж, кстати, послужил для части из них последним доводом в пользу эмиграции.

 Впрочем, не буду говорить за всех. Лично для меня это было Приключение. Ну еще бы, поехать за границу, увидеть другую страну, других людей… Причем поехать не просто туристом, а увидеть  то, чего вообще не могло быть в Советском Союзе — религиозный праздник? И участвовать в нем? Конечно, это манило и привлекало. Особенно на фоне той обыденности, которая тогда казалась неизменной и вечной…

 Ах, если бы знать, что вскоре прежний мир с его привычной обыденностью будет унесен «ветром перемен»? Уйдет многое, придут (а точнее нахлынут) новые, невиданные дела и заботы. Придет то, о чем рассказывали и на что жаловались нам хозяева в Ченстохове — вольные цены, дороговизна, конкуренция и так далее. У них это уже было, а нам только предстояло это испытать. Потому мы и слушали их вполуха, сочувствуя, но не примеряя на себя.

 И кто же тогда знал, что скоро за приключениями не надо будет ехать куда-то далеко. На них можно будет наткнуться, можно сказать.