Уполномоченный по Одиночеству — 11

«Как же раздражают эти звонки из ниоткуда», — думал всю дорогу Фокин, — «А еще эти записи предшественника, он там тоже их упоминает. Но думает, что звонят откуда-то из посёлка. Чем дальше, тем страшнее».

Подойдя к дому Ивана Тимофеевича, Фокин сначала издалека присмотрелся к его двору, вдруг он там или его жена, тогда и идти не стоит. Но во дворе никого не было видно. Он открыл калитку, дружелюбный пёс услужливо потерся об его ногу, не издав ни звука. Фокин потрепал пса по холке и подошёл к дому. Постучал сначала в дверь, затем в окно. Никто не ответил. Тогда он вошел. Разувшись и пройдя через сени, Фокин оказался в просторной комнате с массивным обеденным столом и четырьмя венскими стульями. В комнате было очень тепло и уютно. Вся мебель, стол, стулья, шкафы — стояли ровно на тех местах, где им следовало стоять. Ничего лишнего в комнате не было. Фокин прошёл в следующую комнату, это была спальня и увидел, что на большой кровати лежат в обнимку Иван Тимофеевич и его жена. Он проверил у них пульс. Оба были мертвы. Фокин взял стул и сел рядом с кроватью. 

«Что за чертовщина здесь творится», — подумал он, — «ведь буквально час назад Иван Тимофеевич сам приходил к нему. А он не поверил старику. Наверное, они выпили какого-то яда и навсегда уснули».
На столе, рядом с кроватью, лежал лист бумаги. Фокин взял его и прочел. Это была написанная от руки дарственная на дом. Теперь он становится владельцем дома и всего имущества. Как и говорил ему Иван Тимофеевич. Но, чёрт побери, зачем же так.. зачем...
Объяснений произошедшему не было. По крайней мере, логичных объяснений. 

«А вдруг это только начало?! И за двумя смертями последуют еще. Вдруг отец Иоанн уже нашептал на ухо про то, что одиночество достигнуто другим жителям посёлка. Может он всех убьет».

Фокин выбежал из дома Ивана Тимофеевича и поспешил в сторону церкви. 

«Больше он мне мозги не промоет. Хватит. Напрыгался под его дудку. Если потребуется, застрелю».
Отец Иоанн был на колокольне. Фокин окрикнул его, но батюшка сделал вид, что не слышит и махнул рукой, приглашая к себе. Фокин вскарабкался по старой лестнице наверх. 

— Иван Тимофеевич вместе с женой мертвы. Ваших рук дело?
— И вам здравствуйте, Сергей Юрьевич. Очень жаль, такие прекрасные люди были. Но мы всё сделаем, не волнуйтесь.
— А я и не волнуюсь. Вы уже сделали. Вы всё время делаете, что захотите. А потом кто-то умирает.
— Вы всё неправильно понимаете...
— Нет уж, больше со мной эта прочистка мозгов не пройдет. Вы арестованы.
— По какому обвинению, осмелюсь спросить?
— «Доведение до самоубийства», статья 110 УК РФ и статья 239 УК РФ «Создание некоммерческой религиозной организации, посягающей на личность и права граждан».
— Я — священник. Ни на что, кроме веры я не посягаю. И веру эту помогаю обрести людям, совершенно безвозмездно. 
— Хватит меня лечить. Я нашел записки капитана Сусмина, он тоже был уверен, что здесь секта, в которой состоит весь посёлок.
— Капитан Сусмин был очень пьющим человеком. Это его и сгубило. Я с ним неоднократно разговаривал про зеленого змия. Но, помочь так и не смог. Увы.
— Поэтому убили его и в реку выкинули.
— Он утонул, если вам не известно. Есть заключение экспертизы.
— Здесь даже фельдшера нет на весь посёлок, а заключение экспертизы — есть.
— Это правда, фельдшера у нас нет. Лечимся сами, в основном народными средствами. Но здесь всё само лечит. И воздух, и природа.
— Хватит. Спускайтесь. Мы идём в отделение. Там я вас буду «лечить».

Фокин подошел к лестнице и только сделал шаг, как получил ногой в лицо. Он тут же потерял равновесие и полетел вниз. 

Отец Иоанн легонько спрыгнул с лестницы и подошёл к лежащему на земле уполномоченному. 

— Живой? — спросил батюшка.

Фокин ничего не ответил. Тогда батюшка проверил пульс и ощупал тело Фокина. Убедившись, что все основные кости целы, он взвалил на себя уполномоченного и оттащил его в свой флигель.
Когда Фокин пришёл в себя, он попытался встать с кровати, но обнаружил, что его руки и ноги привязаны. Дергаясь, он только еще больше затягивал веревки. Фокин попытался кричать, но изо рта вырывались только сухие звуки, похожие на треск ломающихся сучьев. Оставалось лежать и ждать. Правда совсем скоро дверь во флигель отварилась и вошёл отец Иоанн.

— Пришёл в себя. Ну, ты меня, конечно, напугал. Полетел с лестницы, как Икар.
— Я этого не помню. Можно мне воды? И почему я связан. Развяжите меня.
— Воды, конечно. А развязать пока не могу. Вы еще не в себе. Вам тут заговоры мерещатся. Секты. 
— Что-то такое припоминаю. Если не хотите продолжения, то советую вам немедленно меня развязать.
Отец Иоанн приподнял голову Фокина и попоил его из тяжелой эмалированной кружки. 
— Голова не болит?
— Вашими молитвами.
— Значит всё в порядке. Вы пока полежите, разговор продолжим позже. Я пойду.
— Отвяжите меня. Хуже будет.

Но отец Иоанн молча вышел из флигеля, оставив Фокина лежать в том же положении.

Как ни крутился уполномоченный, порвать путы ему не удалось. Тогда он стал прокручивать в голове все пересмотренные триллеры, где главный герой попадает в похожую ситуацию. Ничего не помогало. И всё-таки, одна из веревок была чуть тоньше остальных. Это чувствовалось. Фокин стал дергать рукой то вправо, то влево, пытаясь её перетереть. Наконец, ему это удалось. Он с силой потянул и порвал одну перевязь. 

Освободив руку, он уже смог развязать остальные веревки. Покопавшись во флигеле, Фокин прихватил с собой молоток. Больше, ничего увесистого он не обнаружил. Жаль, что табельное оружие он при себе не носил, оно всегда хранилось в сейфе. 

Потихоньку выйдя из флигеля, он осмотрелся. Никого не было. Тогда он стал пробираться в церковь, в надежде застать врасплох отца Иоанна. 

В это время на кладбище за церковью рыли могилы для Ивана Тимофеевича и его жены. Могильщиками выступали всё те же мужики, которые до того рыли моглилы для Михаила Петровича и Насти. «Видимо, они завсегдатае для этой работы», — подумал Фокин. Но, лучше им на глаза не попадаться, в раз лопатой пополам перерубят, даже разговаривать не станут.
Фокин аккуратно прокрался мимо и вошёл в храм. Из-за постоянного полумрака, царившего внутри помещения, нужно было какое-то время, чтобы глаза начали различать всё более детально. Он двинулся в сторону амвона, за которым надеялся застать отца Иоанна. В тот момент, Фокин был похож на церковного вора. В храме пахло ладаном и сыростью. Аккуратно заглянув в помещение за амвон, Фокин так никого там и не обнаружил, будто отец Иоанн сквозь землю провалился.

Чёрт его знает, куда он делся. А времени не так уж много. Фокин решил пока что оставить свои попытки найти отца Иоанна и выскочил из храма. Он побежал в сторону отдела, где в сейфе лежал пистолет, где он мог забаррикадироваться от всего посёлка и держать оборону, пока не прибудет подкрепление. Правда, откуда оно должно прийти, он пока не понимал. Телефон по-прежнему работал в одностороннем режиме, идти на гору, было слишком опасно. Так что, лучше сидеть в отделении и ждать.

Добравшись незамеченным, он открыл кабинет и сразу же запер его на ключ изнутри. Пистолет лежал в сейфе. Фокин вставил обойму и убрал ПМ под ремень. «Нужен план. Без плана моё дело — труба», — думал Фокин. Его мысли прервал телефон.

— Фокин, что у тебя там происходит?
— Это я у вас хочу спросить, что здесь происходит. Меня сегодня чуть не убили.
— Кто?
— Настоятель местной церкви отец Иоанн.
— Ты в своем уме?
— Я-то, да. А вы кончайте меня полоскать и отправляйте сюда опергруппу и ОМОН. Здесь весь посёлок — это одна большая секта. Они и предшественника моего убили.
— Уверен?
— Более чем.
— Потому что у меня совсем другие сведения.
— Почему-то не сомневался.
— Мне доложили, что ведешь в поселке аморальный образ жизни, запугиваешь жителей, чувства верующих нарушаешь.
— Да они верят не в Бога, а в Одиночество. Сейчас две могилы копают.
— Для кого?
— Иван Тимофеевич и его жена. Он здесь вроде моего помощника был. Как будто самоубийство. А на самом деле..
— Что на самом деле?
— Я думаю, их отравили или заставили самих яд выпить. В любом случае, здесь полный дурдом. Я забаррикадировался в кабинете, но у меня всего одна обойма. Так что сколько продержусь, не знаю.
— Ты заканчивай дурака валять. Ты же офицер. Присягу давал.
— Но не от дураков. Их я защищать точно не соглашался.
— Хорошо, сейчас позвоню, чтобы тебе кого-нибудь прислали. Но, если по приезду ничего не обнаружат, пеняй на себя.
— Так точно. Готов понести наказание.
— Жди.

«Первый раз за всё время нормально выслушал. Теперь главное продержаться до подмоги». 

Фокин выглянул в окно, со стороны посёлка никого не видно. «Может и продержусь», — подумал он.
Он снова вытащил папку своего предшественника и перечитал его записи. Всё сходилось. Как он раньше не догадался, всё давал задурить себе голову. Явно же секта. А сюда, в эту глухомань никто и не ездит, поэтому они годами творят, что хотят. 

Какое-то время было тихо. Фокин немного успокоился. Сходил умылся, осмотрел ушибы от падения, ощупал кости. Вроде всё цело. Хотя тело болело, но жить можно. Но, его спокойствие нарушил громкий стук в дверь. Он выхватил ПМ и подошел ближе.

— Кто там?
— Открывайте, Сергей Юрьевич.
— Ага, разбежался. Валите, пока не пострелял. Я уже опергруппу вызвал и ОМОН. 
— Они не приедут. Не вы первый.
— Приедут. А я пока здесь подожду. 
— Лучше бы вам открыть и пойти с нами. Отец Иоанн хочет сделать всё правильно, но мы можем и по-другому.
— А пулю промеж глаз не хочешь?
— Патронов у вас мало, на всех не хватит. А в посёлке оружие тоже имеется, так что не советую вам меряться арсеналом. Только хуже сделаете.
— А я не советую проверять.
— Так мы не договоримся.
— А я и не собираюсь с вами договариваться. 
— Мы с вами в одной лодке и лодка эта уже причалила. Одиночество наступило. Отец Иоанн говорит, что вы избранный, поэтому никто вам зла не желает, не бойтесь.
— В жопу ваше одиночество. Старая песня. Весь посёлок — одна сплошная гниль, каждый сам по себе индивидуально и все вместе. 
— Вы хоть и избранный, но много пока еще не понимаете. Но это ничего, все так приходят к Нему.
— К кому?
— К Одиночеству.
— Вы вместо Бога верите в Одиночество... сами себя слышите?!

За дверью уже не ответили. Фокин тоже немного отступил вглубь кабинета и стал ждать. Через несколько минут в окно влетел чурбак и сразу же с другой стороны резким ударом выбили дверь. Фокин отскочил, выстрелил несколько раз в разные стороны, но споткнулся об один из стульев и упал на пол.
Его скрутили. Рот, на всякий случай, тоже завязали и повели в сторону храма.

«Теперь точно всё», — подумал уполномоченный.