Иисус Христос — суперзвезда. Сиквел

Поговорим о божественном?

Не в плане веры, религии и церкви, конечно, это тонкие материи, и такой разговор слишком интимен для сайта альтернативной литературы. В плане искусства.

В конце 90-х годов прошлого века (о, как поздно, как много лет упущено), на домашнем видео я посмотрела культовый фильм американского кинорежиссёра Нормана Джуисона, название которого вынесено в заголовок имхоча (до точки). Уверена, все читатели видели этот киношедевр. Кто-то (счастливчик!) побывал на Бродвее и оценил оригинал, по которому снят к/ф, — рок-оперу Эндрю Ллойда Уэббера на стихи Тима Райса. Некоторые смотрели европейские франшизы прославленного мюзикла. Москвичи и гости столицы, вероятно, побывали на одноимённом спектакле Театра им. Моссовета и других столичных театров.

Скажу сегодня о своём восприятии лишь американского фильма, и том творческом заряде, который он внёс в мою жизнь.

Во второй части очерка также имхоч, но обозначенный — после точки в заглавии. Краткий анализ двух поэтических произведений, которые, в силу своего небольшого объёма, будут представлены вам полностью. Это моё (ИМ) стихотворение «Всепречистая» и стихотворение автора Апрель «Отец, ты знаешь...», которое произвело на меня сильное впечатление, как в своё время фильм. 

Ещё раз подчеркну, что не ставлю целью проповедь христианства или популяризацию библейских текстов, и постараюсь говорить о Творце, Христе, Богородице и других персонажах Евангелия, фильма и стихов так, чтобы не оскорбить чувства верующих, которых, наверняка, немало на сайте. 

Фильм Джуисона великолепен: сценарий (он принадлежит перу самого режиссёра); музыка Уэббера; тексты Райса; исполнители основных партий, рок-звёзды и ведущие бродвейские актёры тех лет — прекрасно всё. Недаром композитор и поэт создали этот мюзикл в пику Джону Леннону, заявившему, что «Битлз» популярнее Иисуса. Им удалось сделать Христа для многих и многих ещё популярнее, для меня — так точно.

Евангельская история жизни, Распятия и Воскресения Иисуса Христа будоражит ум и сердце сама по себе, а будучи положена на, не побоюсь этого слова, великую музыку, — вдвойне, втройне.

Сюжет фильма повторяет историю Христа, и пересказывать её нет смысла. Скажу лишь о нескольких режиссёрских находках, рассыпанных здесь щедро. В завязке студийный автобус с персонажами будущего действа приезжает к месту съёмок — в Святую землю. Вот актёры, красивые и колоритные, высыпают из его дверей, и облачаясь в киношные одежды, практически безо всякого перехода становятся для зрителя героями Библии. Их бытовая одежда — хипповские джинсы и туники, они молодёжь 70-х. И, преобразившись, они же: Иисус, Апостолы, Мария Магдалина, иудейские первосвященники, римская стража, распущенный и жестокий царь Ирод, грозный Понтий Пилат.

Происходящему веришь на все сто, сердце отзывается на каждый кадр, каждую ноту из арий героев, а трагические моменты невольно вызывают содрогание.

Вот Иисус говорит, что Его не понимает ни один из Учеников. Магдалина утешает Его, увлажняя Ему лицо, и поёт о своей любви.

На этом эпизоде остановлюсь чуть подробнее. В наше время всевозможные сетевые и печатные (в т. ч. роман Дэна Брауна «Код да Винчи») источники сплетничают о том, что Иисус якобы был женат на Магдалине. Фейк. Слишком уж вдохновенен и окрылён Своими верой и идеей Он был, предвидя Свой трагический финал, чтобы разделить их с земной женщиной. Любила ли она Иисуса? Полагаю, да, как и все Его ученики, верующие в Него, но всё же — сильнее.

Вот первосвященники: Каиафа и Анна решают, что опасный проповедник, кумир народа Иисус должен умереть.

Вот Иуда предстаёт нам сначала одержимым сомнениями, затем — предателем. 

Вот Тайная Вечеря, где Апостолы приобщаются Святых Тайн и обещают написать мемуары о своих встречах со Спасителем.

Эти и другие сцены предстают зрителю – каноническими и в то же время современными. Действо словно раздвигает границы сознания. Двухчасовой фильм столь напряжён по сюжету, вместил в себя так много, что смотрится на одном дыхании, но при этом кажется, что вместе с героями прожита как минимум вся Страстная неделя. 

Линия Иисуса проработана детально. Уверенность в Своём пути, отчаяние от бессилия исцелить весь мир (сцена с прокажёнными), любовь и забота об учениках, и разочарование в них, гнев при изгнании торговцев из Храма, Моление о чаше, проникнутое верой в Творца, и диалог с Ним, мужество при наказании плетьми на Суде Пилата. 
И только Распятие показано схематично, в него не верится. Ибо в мир пришёл Тот, Кто, смертью смерть поправ, спас человечество.

Но вот фильм закончился, пересмотрен несколько раз, и целиком, и отдельными сценами. Всё же чего-то не хватает в нём, вам не кажется?

Матери Христа — Святой Девы Марии, Богородицы. Как могли композитор, поэт и режиссёр не создать на сцене Её образ, обойти молчанием Её великую жертву и муку!
Сейчас оторвусь от источников — рок-оперы и фильма, и припаду к другому. Анна Ахматова, «Реквием»:

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Никто? Так я посмею, и сделаю это – стихом.

Всепречистая

Днесь у сыновнего креста
простёрлась ниц, раскинув руки.
Я — матерь бедная Христа —
впитала кровь его и муки.
«Мой мальчик, помню, как в утробе
ты шевелился у меня.
Теперь тебя омою. В гробе
пробудешь ты три страшных дня.

Ты помнишь, как тебя купала,
как ты смеялся, пену взбив?
И как тебя я баловала
и напевала как мотив
старинный тот "Хава Нагила",
что мы любили так с отцом?
Теперь тебе споёт молитвы
Отца другого — Божий — Дом.

Твоим приютом станет Храм,
и не войдешь под кров свой старый,
куда так сладостно бойцам
вернуться, от дорог усталым.
Тебя тут любят, вечно ждут
и я, и близкие, и братья.
Так не сочти, сынок, за труд:
раскрой всем нам свои объятья.

Я знаю, ждут тебя везде:
на Небесах и в этом мире.
Но ты сходи и к той воде,
в которой, сын, тебя крестили.
Вернись, сынок, на Иордан,
ведь он всё так же катит воды.
Там жив Предтеча Иоанн —
избранник твоего народа.

И Магдалина встретит вновь.
Она мне дочкой милой стала.
Пускай ей вовсе не свекровь.
Но, как могла, я утешала
достойнейшую из твоих
подруг, что бережно омыла
ступни натёртых ног босых —
слезами — не водою с мылом.

А вот апостол Иоанн
мне сыном вряд ли станет новым.
Сказал, взамен тебя мне дан?
Прошу, не будь таким суровым:
один ты в сердце у меня,
один лишь сын в душе у мамы!
И не смогу прожить ни дня,
не угадав развязки драмы,

которая подлунный мир
волнует два тысячелетья.
Ты — их икона, их кумир.
Лишь для меня вы — Божьи дети,
но дети и мои, Иисус,
и та, что стать могла б невесткой.
Губами нежно прикоснусь
ко лбам я вашим. Вместе песни

споём мы, в Кане знойной вновь
вино отведаем — не воду.
Я вам дарю свою любовь,
как ты — всего себя народу.
И в мире новом мы без слез
и без страданий молчаливых
вернемся при цветенье роз
под стены Иерусалима.

Тогда восстанет старый Храм.
Найдется и Ковчег пропавший.
Пройдём мы по святым следам
всех некогда за веру павших.
И в первозданной чистоте
ты к Богу, милый, вознесёшься.
И в невозможной высоте
сияньем Истины упьёшься.

Лишь не забудь, сынок, всех нас,
тебя любивших, взять с собою.
Тогда услышишь Бога глас —
глас, именуемый Любовью».
2013

Текст далёк от Библейского канона, он одновременно и молитва, и ария, и стихотворение. 

Здесь внимательного читателя ждут открытия, но и противоречия.

Ну, во-первых, стихотворение написано от первого лица, от лица Богородицы. Смелый шаг. Но если обратиться к фильму «Иисус Христос — суперзвезда», в котором все герои исполняют свои арии от первого лица, он уже не кажется таким рискованным. 

Что ещё сразу бросается в глаза: «Хава Нагила» — еврейская песня (начало XX века), и, конечно, она не пелась в годы жизни Христа в Святой земле. Но ведь и в стихе мы видим смешение времён. Это Молитва Матери, которая, наблюдая страшную сцену мучений и Распятия Сына, уже знает, что Он воскреснет, и просит Его навестить Её, Свой земной дом, близких и друзей до Вознесения на Небо, к Божественному Отцу. И в то же время Мария существует сейчас, рядом с нами, говоря о попытке разгадать «драму двух тысячелетий». Почему так? Да потому что у Бога все живые, и герои Евангелия торят пути одновременно и в своём времени, и в прошедших двадцати веках, и в сознании наших современников.

В этом мире еврейка Мария могла бы петь своему Сыну — Хава Нагилу, почему нет?

В этом мире жив и Иоанн Креститель, казнённый Иродом, а Иисус обязательно придёт его навестить. В мире великой материнской любви Мария позволяет себе даже спорить с Христом. Она умоляет Спасителя не заставлять её называть сыном — Апостола Иоанна, который, по легенде, был на Кресте завещан Иисусом — матери взамен Себя. Никто не заменит Его в материнском сердце. Любовь Богородицы к Магдалине — вполне понятна, Мария страдает оттого, что Сын не выбрал земную человеческую долю, став мужем самой близкой своей последовательницы.
Но вера Богородицы столь же велика, как её любовь. В стихе вы не найдёте вопросов «Зачем?» и «За что?». Мария верит, что великая Жертва была принесена Её Сыном по воле и желанию Его Небесного Отца, и не оспаривает Сыновних деяний. Это ли не подвиг?
И, конечно, все они встретятся на Небесах, вознесясь туда своими чистыми душами — все, возлюбившие Христа.
Финал.

В качестве иллюстрации предлагаю авторский снимок иконы Боголюбской Божьей Матери, сделанный мной в паломнической поездке Боголюбово — Владимир. На этой редкой и почитаемой иконе Мать изображена в момент вознесения молитвы к Сыну на Небеса. Мне кажется, моё стихотворение (да не будет воспринято как кощунство) подходит к этому артефакту.

Но что же дальше? А вот за окоём этой истории я не посмела заглянуть. Но нашёлся поэт, который сделал это — Апрель.

Отец, ты знаешь...

Ах, память... Жаль не просто затереть
всё то, о чём хотел не вспоминать я:
те жертвы — и Голгофу, и распятье,
и как пришлось однажды умереть...

Отец, ты знаешь, в облике людском
я стал гораздо лучше понимать их:
они несчастны, но порою счастье
находят, как и радости в простом;

никто не в силах так любить, как мать;
влюблённых, что так долго шли друг к другу,
и вот однажды прикоснулись к чуду...
Такие чувства сложно передать.

Быть человеком трудно на Земле,
но я хотел бы снова там родиться —
больного исцелять, прощать блудницу,
вернувшись в мир однажды, на заре...

Как не хватает этого здесь мне...

Стихотворение Апреля приведено в его авторской редакции.

Поэт в этом произведении также говорит от первого лица — лица Иисуса. Автор отважился возвещать не только о земном пути Христа, но и о Его небесной жизни в чертогах Отца. И здесь мистическим образом стихотворение Апреля повторяет идею моего, написанного на одиннадцать лет раньше. Как Мать обращается с молитвой к Сыну в стихе «Всепречистая», так Сын обращается к Отцу — с мечтой вернуться на Землю и снова пройти от начала до конца Свой Путь.
Идея и замах стиха велики! Не только человечество ждёт Второго Пришествия, его ждёт — Сам Спаситель.
Аминь.

Повторяю иллюстрацию из публикации Апреля.
И молюсь, как умею, чтобы читатели меня и его поняли должным образом, и не закидали камнями.