Уполномоченный по Одиночеству — 8.2

Отца Иоанна не было видно, зато Фокин встретил тех двух могильщиков, которые до этого готовили яму для Михаила Петровича Одиноких. Еще в церкви сновала какая-то старуха. Она постоянно перебегала из помещения в помещение, что-то переставляла, что-то приносила или уносила. Сморщенная или, даже оплывшая, как свечка, которую поставили за упокой и никак не уберут. Видимо, приготовления к похоронам, отпеванию и поминкам шли полным ходом. 

Фокин решил всё-таки еще раз попробовать вразумить батюшку. Но найти его оказалось не так-то просто. Оказалось, что отец Иоанн подвязывал колокол, будто больной зуб. На колокольне было три колокола. Один большой и два маленьких. 

— Отец Иоанн, — крикнул Фокин.
— Сейчас спущусь, — ответил батюшка. — Или, если не боишься высоты, поднимайся сюда. Поможешь.
— Не боюсь.

Фокин взобрался на колокольню по шаткой деревянной лестнице. Вид с неё открывался отличный, примерно как с горы Одинокая. 

— Вот тут поддержи, — попросил отец Иоанн.

Фокин взял колокол за язык, пока батюшка прилаживал веревку. Закончив со всем, батюшка спросил уполномоченного:

— Арестовывать меня пришёл?
— Были мысли, — удивился Фокин, но постарался не подать вида.
— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
— Вряд ли.
— Поверь, я же не всегда был священнослужителем. У меня богатый жизненный опыт. Но, если ты примешь всё, как должное, как единственно правильное, то тебе сразу же станет легче.
— Не приму. И не станет. Я — живой человек, испытывающий разные чувства. А вы меня здесь лечите.
— Я не лечу, только даю наставление.
— Не стоит идти мне поперек. 
— Услышь истину. Ты прошёл уже довольно длинный путь, минимум две трети своей дороги к одиночеству. Ты думаешь, что оказался здесь случайно, по распределению, по чьей-то злой шутке, но на самом деле, это воля божья. Он ведет нас к одиночеству через массы испытаний. 
— И каждому даёт по силам, помню, помню.
— Уже что-то.
— А теперь вы меня послушайте: тело Насти я увезу отсюда хоть на собственном горбу. Похороню её в городе. А потом вернусь и разнесу в пух и прах весь ваш посёлок. Так, что его даже переименуют из Одиночество в Конец всему. 

Отец Иоанн ничего не ответил, а Фокин спустился с колокольни и пошёл в помещение, где лежало тело Насти. В помещении было всегда прохладно, видимо из-за толстых кирпичных стен, храм был явно старым. В помещении суетились две старухи. Настю уже переодели во что-то явно не из её гардероба и только ждали отмашки от батюшки. Увидев вошедшего уполномоченного, старухи молча поклонились и отошли от гроба, у каждой из них, как по команде выкатилось по скупой слезинке, выражающей сочувствие. Фокин крикнул, чтобы они убирались вон. А сам поднял тело Насти, ставшее тяжелым, одеревеневшим, перевалил его на плечо и вышел.
С таким грузом, уполномоченный Фокин шёл по поселку в сторону дороги ведущий к выезду. Идти было тяжело, но упрямство придавало сил. Его окликнули, но вместо того, чтобы остановиться, он прибавил шаг. «Нужно только дойти до развилки, выйти к проселочной дороге и всё», — думал он. Его снова окликнули. Прибавить шаг он уже не мог, тяжелая и неудобная ноша давала о себе знать.
Потом, он упал, как подкошенный. Труп Насти покатился в кювет. А сам Фокин разбил нос, из которого сочилась кровь. Он вскочил и увидел перед собой Ивана Тимофеевича.

— Это ты мне подножку поставил?
— Я, Сергей Юрьевич, не серчайте. Вы сейчас не в том состоянии, чтобы здраво мыслить. За то, что нос разбили, простите, я не хотел.
Фокин шмыгнул носом, пока еще не ощущая, что случилось.
— Надо всё вернуть, как было.
— Иван Тимофеевич, но ты-то куда?
— Здесь у нас свои порядки и нарушать их не стоит. Вот твой предшественник не учёл этого и пропал.
— Это угроза? Я при исполнении. Могу до кабинета дойти, а там, в сейфе табельное. Тогда посмотрим, кто кому что должен.
— Не нужно крайних мер, только хуже сделаете. Настю я сам заберу и отнесу в храм. А вы сходите пока, приведите себя в порядок и приходите к часу. Мы подождем.
— Разбежались.
— Сергей Юрьевич, поверьте на слово...
Но Иван Тимофеевич не успел договорить, Фокин резко врезал ему в солнечное сплетение. Старик скрючился и упал. 
— Ты первый начал. Нападение на сотрудника Органов — это уже не шутки.
Фокин подошёл к телу Насти, подхватил его и снова закинул себе на плечо. 
— Отдыхай, старик, — сказал Фокин на прощание.
Дойдя до развилки, Фокин убедился, что совершенно не знает куда идти. Как таковой дороги не было, она состояла из множества витиеватых отростков, ведущих не понятно куда. Он снял Настю с плеча и аккуратно прислонил к дереву. 

«Что за проклятое место», — выругался он вслух.
С неба начал моросить мелкий дождь, появились тёмные тучи. Что делать дальше, уполномоченный не знал. Он понимал только одно, что назад пути нет. А куда идти вперед — было не понятно.

Он присел рядом с трупом Насти, оценив, что она и мёртвая была очень красивая. Закурил и стал ждать, когда начнется по-настоящему сильный дождь, с громом и молниями и как одна из них убьёт его, чтобы не мучился. Но дождь постепенно ослабевал, тучи сносило дальше и небо снова стало чистым. Почему-то за этот короткий период в Фокине всё кардинально переменилось. Он снова водрузил Настю на плечо и повернул в сторону поселка, постепенно ускоряя шаг, чтобы поспеть к похоронам.