Уполномоченный по Одиночеству — 8.1

На следующий день весь посёлок уже знал о случившемся накануне. Доставить тело Насти вызвался отец Иоанн и Иван Тимофеевич. Девушку аккуратно, хотя кому теперь это нужно, погрузили в тачку и привезли в храм. Там всегда было прохладно и можно было подольше сохранить тело. Фокин просто молчал. Он никак не мог осознать произошедшего. Отец Иоанн пытался приободрить его цитатами из Священного Писания, но всё было тщетно. Иван Тимофеевич по-прежнему суетился, стараясь всем угодить. 
Фокин вернулся в отдел и заперся в кабинете. Несколько раз звонил телефон, но он не брал трубку. Произошедшее пульсировало в висках уполномоченного. Его внезапно охватила паника, «а что если посчитают, что это я убил?», — подумал он.
Что делать дальше, он не знал. Так и просидел в кабинете до самого вечера пока окончательно не стемнело. Только потухший огненный шар на небе заставил его очнуться. Он вышел из кабинета и пошёл в сторону храма.

Отец Иоанн жил там же в отдельном флигеле, хотя скорее это был переоборудованный вагончик. Но там было уютно и тоже пахло ладаном. Выпив у батюшки чая, Фокин рассказал ему о своих страхах. Отец Иоанн спокойно выслушав исповедь, ответил, что страх — это нормальное явление в стрессовой ситуации. Только время может всё излечить. Но и самому нужно выкарабкиваться из этого колодца. Хотя бы начать. 

— А что делать то? — спросил Фокин.
— Для начала — перестать себя корить. Ты ни в чем не виноват. Она случайно упала.
— Если бы я её сюда не позвал, ничего бы не было. Или если бы мы не поругались, тоже ничего бы этого не случилось.
— Уже случилось. Поэтому, нужно принять те обстоятельства, которые даёт нам Господь. А он даёт ровно столько испытаний, сколько мы можем вынести. Никому не даётся непосильная ноша.
— Кажется, я буду первым.
— Первым и единственным был он сам. За это он принял наши грехи. А мы теперь ему служим.
— Слишком сложно для неверующего человека.
— Вера — дело наживное. Придется тебе Настю здесь хоронить. В город не проехать.
— Так точно не получится. У неё же родители есть, друзья. Как это здесь? Вы вообще как это себе представляете?
— Кладбище за храмом. Я всё организую.
— Нет, нет, нет. Даже думать не стану о таком раскладе. Её надо вывозить.
— Не выйдет. Тут и говорить не о чем. 

Фокин вскочил со стула и выскочил из флигеля на воздух. Его сразу же вырвало. Отец Иоанн вышел следом со стаканом воды. Фокин остался ночевать у батюшки, больше не произнеся за вечер ни единого слова.

Утром Фокин проснулся и обнаружил, что отца Иоанна дома нет. Он вышел из флигеля и пошел в храм. По грохоту, он нашел батюшку за амвоном, куда простым смертным вход категорически запрещен, но священнослужитель сделал вид, что ничего об этом не знает и не стал прогонять внезапного гостя. Вместо этого он отвел уполномоченного в другую смежную комнату, где напоил чаем и рассказал о дальнейших действиях. 

— Вижу, что ты хорошо переспал с мыслями и сегодня можешь вполне трезво воспринимать всё сказанное.
— Не уверен, что всё. Но я немного успокоился.
— Похороны сделаем завтра. Пока попрошу, чтобы могилу выкопали. Помянем здесь у меня. Не волнуйся.
— Я всё-таки против, чтобы её вот так, безвестно похоронили. 
— Не безвестно. Крест поставим, табличка будет. У нас никого безвестно не хоронят.
— Идиотизм. Почему я не могу вывезти её тело? Что за детские сказки?! 
— Просто прими как есть. Со временем сам поймешь, что так лучше.

Фокин ушёл от отца Иоанна, он не мог находиться там, зная, что рядом лежит мертвое тело Насти. Он решил, что всё-таки нужно сделать по-своему и пошёл в сторону горы, чтобы позвонить. 

На этот раз заветное деление появилось практически сразу, как будто чувствуя, что человеку ну очень надо. Фокин позвонил Мирошниченко, своему бывшему однокурснику и вкратце обрисовал ситуацию.

— Да, дружище, ну, ты попал, — ответил Мирошниченко.- Даже не знаю, чем помочь. Я ведь и сам не в городе. 
— Нужен транспорт, чтобы её отсюда вывезти. И место на кладбище. Ты, кстати, её родителей не знаешь случайно?
— Она же приезжая. Так что не знаю. Сейчас позвоню паре ребят, попробую помочь. 
— Спасибо, дружище.
— Пока не за что. Как ты там в своём Одиночестве?
— Полная жопа.
— Почему-то не сомневался.
— Дела, одно хлещи другого.
— Аниськин — деревенский детектив.
— Ага, сельский Шерлок Холмс.
— Держись. Я сейчас всё узнаю.
— Ладно. Я пока здесь подожду. Связь только на горе ловит.
— С которой она упала?
— Да.
— Аккуратнее. А то я двоих не вывезу.
— Я же не блондинка из инстаграмм.
— Мало ли. Одиночество...
— Да иди ты.
— Ладно, жди.
Мирошниченко отключился, а Фокин остался ждать. Перезвонил он действительно быстро.
— Заряжают не слабо. Всё-таки труп перевезти. Да и похороны, сам понимаешь. Везде очереди.
— Понимаю. 
— Я с деньгами помогу. Просто говорю, что всё решаемо, но дорого.
— Ок. У меня нет других вариантов.
— Тогда, я договариваюсь с машиной. Думаю, к вечеру будет у тебя. А дальше уже сам. Я пока с похоронами потереблю знакомых.
— Спасибо тебе.
— Не во что.
— Налью. За упокой.
— Пошёл ты. Короче, жди транспорт. Я сказал, что у вас сети нет, чтобы так тебя нашли.
— Хорошо.

Фокин стал ждать, тем не менее всё еще не находя себе места. Ходоков не было и он полностью погрузился в свои печали. Даже телефон ни разу не позвонил, что само по себе было очень странно. Иногда, очень хочется, чтобы тебе позвонили, чтобы было с кем поговорить. Но, видимо, не сегодня.

Стемнело. Фокин каждые десять-пятнадцать минут выходил на улицу, чтобы посмотреть, не едет ли какая-нибудь машина. Но никого не было. Хотя его друг Мирошниченко не обманул и машина действительно выехала в сторону Одиночество. Только вот, доехать ей, было не суждено. Водитель сначала заблудился в развилках дорог ведущих в никуда, потом пробил колесо, долго возился с запаской, обнаружил, что бензина на дорогу туда и обратно не хватит, а рисковать, в надежде, что попадется заправка, он не захотел. Поэтому поменяв колесо, он свернул обратно.
Когда была уже полночь, Фокин понял, что никто не приедет. Идти звонить Мирошниченко не было ни сил, ни желания. Он закрыл кабинет и пошёл домой. У соседа горел свет и Фокин подумал, что для старого человека это не очень нормально не спать в такое время и возможно что-то случилось. Он подошел к его окну и тихонько постучал. Пётр Васильевич не ответил. Тогда Фокин заглянул через щель между коротких цветастых занавесок и увидел, что дед Петя лежит на полу. Не долго думая, Фокин подбежал к его входной двери, дернул её, но она оказалась заперта изнутри. «Чёрт, от кого этот старый дурак запирается», — подумал он. Вернувшись к окну, он разбил стекло, аккуратно вытащил крупные осколки и залез в дом. 
Пётр Васильевич был еще жив. Прислонив ухо к его губам, Фокин услышал сиплое дыхание. "Надолго ли хватит ему сил или будет еще одна смерть на моих руках",- подумал Фокин. Он положил под голову старику подушку и стал искать какие-нибудь таблетки. Правда долго искать не пришлось, весь стол был заставлен аптекой на любой вкус, от народных средств в виде трав, ягод и корешков, то горы пузырьков и пластинок с названиями, о которых Фокин никогда не слышал. 

— Пётр Васильевич, — стал тормошить его Фокин,- ты меня слышишь?

"Наверное, надо валидол или нитроглицерин ему под язык положить«,- начал вспоминать Фокин основы первой медицинской помощи.

Он нашёл нитроглицерин и приподняв голову старика положил ему под язык таблетку. Через несколько минут дядя Петя стал кашлять. Он открыл глаза, которые впрочем всё еще оставались довольно мутными и попытался встать. Но Фокин удержал его, понимая, что это может стать его последним шагом. Старик оказался крепким, поэтому Фокину пришлось приложить довольно много усилий, чтобы его удержать на месте.

— Пётр Васильевич, скажи что-нибудь.
— Пошёл к чёрту, — проскрипел старик.
— Живой. Это хорошо. Что случилось, помнишь?
— Ты чего здесь делаешь?
— Тебя спасаю, старого дурака.
— Без тебя справлюсь.
Он снова попытался встать, на этот раз с силой оттолкнув руку Фокина. 
— И на том спасибо. Я тебе окно разбил, чтобы сюда попасть. Завтра починю.
— Одни напасти от тебя. Что со мной было, — будто бы смягчив гнев на милость всё-таки спросил сосед.
— Я шёл к себе. Уже поздно, а у тебя свет горит, вот я и подумал, наверное что-то случилось. Заглянул в окно, ты на полу лежишь. 
— А окно зачем разбил?
— Так у тебя дверь изнутри заперта. Или мне надо было через дымоход, как Санта Клаусу в дом попасть?!
— Ладно, ладно. Не обижайся. Приступ у меня был. Не часто, но бывает.
— Сердце
— Оно. Барахлит старое.
— Понимаю. Но ты хоть бы двери не запирал, мало ли что. Так к тебе проще попасть и помочь. А если бы я не шёл сейчас и свет не увидел. То всё, утром бы уже отец Иоанн давал указания могилу копать.
— Ему лишь бы указания давать. А чего ты так поздно бродишь?
— Машину ждал. Только никто не приехал.
— И не приедет. Дороги то нет. Зачем тебе машина?
— Девушка ко мне приезжала. Вы её видели, Настя.
— Ну.
— С обрыва упала. Пошла вечером на гору и упала.
— А какого чёрта она вечером туда пошла?
— Позвонить. Мы с ней поругались немного. Я пошел в баню к Ивану Тимофеевичу, а она на гору. И всё.
— А ты хотел её вывезти в город и там похоронить?
— Конечно. 
— А отец Иоанн тебя переубедил, мол, всё сделаем, во всем поможем.
— Пытается.
— У него с Богом свои счёты. Вот он на других и выезжает, умасливает своё одиночество за чужой счёт.
— Что это значит?
— Ты дай мне воды.

Фокин принес Петру Васильевичу воды, старик жадно выпил полную кружку, вытер сухие, потрескавшиеся губы тыльной стороной ладони и замолчал, как будто у него кончились слова или он их все только что выпил. Он просто уставился в одну точку и перестал говорить.

— Пётр Васильевич, я так и не понял, что значит «у него свои счёты» и «одиночество за чужой счёт»?

Но старик уже не реагировал на вопросы. Он поднялся с пола и пошел к кровати. Больше ничего добиться от старика Фокину не удалось и он, попрощавшись, пошел в свою половину дома. 

Сказанное Петром Васильевичем не давало уполномоченному покоя. «Что имел в виду старик? То, что в посёлке постоянно происходят странности — стало уже обыденностью. Но вот отец Иоанн, почему он, действительно так торопится похоронить Настю здесь, в Одиночестве. Что ему-то с того, плюсик к карме?! Завтра же, прямо с утра пойду в церковь и запрещу хоронить здесь Настю. Еще раз позвоню Мирошниченко, может машина просто сломалась или еще что-то. Но обязательно вывезу её отсюда. И самому мне надо бы выехать. Хотя бы глотнуть другого воздуха. Иначе, быть беде, всплыву потом, как мой предшественник».

С этими мыслями Фокин кое-как уснул.
Утром он сразу же пошел в церковь. Отец Иоанн пригласил его выпить чая, но Фокин отказался.

— Некогда чаи гонять. Я не даю своё согласие хоронить здесь Настю.
— Как же так? У нас всё готово.
— Ничего. Могила кому-нибудь другому пригодится. Стариков в округе много.
— Я не об этом. Тело нужно предать земле. Провести службу. Попрощаться.
— Это без нас. Точнее, без неё. Сегодня я точно найду машину и увезу тело в город.
— Нет.
— Что значит, нет?
— Отец Иоанн, я даже спрашивать не стану. Вообще, с какой стати, я должен перед вами отчитываться?
— Все мы под Богом ходим.
— И под законодательством Российской Федерации.
— Это потом.
— Кому как. Для меня уголовный кодекс важнее, чем Библия.
— Просто вы еще не всё осознали...
— Мне уже, если честно, не хочется ничего осознавать. Поскорее бы убраться отсюда. Перевестись хочу.
— Куда?
— Хоть на Северный Полюс.
— Это очередная стадия принятия одиночества, Сергей Юрьевич.
— Ага. Она самая. Полное принятие. 
— А Анастасию мы в обед похороним. Это вам тоже стоит принять. Приходите на службу.
— Только попробуйте. Будете потом своими руками откапывать, а в суде доказывать свою правомерность.
— Только Бог мне судья.
— Посмотрим.

Фокин вышел от отца Иоанна с таким сильным раздражением, что будь его воля, он бы закрыл служителя церкви в КПЗ. Больше всего ему сейчас хотелось убраться из посёлка. Забрать тело Насти и уехать и никогда сюда больше не возвращаться. Написать заявление по собственному и уйти на вольные хлеба. К чёрту такую службу, если она приносит только горе и разочарование. Фокин не пошёл к себе в участок, а сразу свернул в сторону горы, намереваясь любой ценой выбить транспорт.
Он долго не мог дозвониться до Мирошниченко, наконец, сонный голос друга сказал: «алё».

— Разбудил что ли?
— Да я вчера хорошо погулял.
— Машина не приехала.
— Знаю. Водитель вернулся. Сказал, что заблудился, потом колесо пробил, потом у него бензин почти кончился.
— И что?
— Ничего. Он вернулся обратно.
— Сегодня приедет?
— Не знаю. Сейчас наберу его. Ты какой-то резкий.
— Станешь тут резким, когда местный батюшка твою девушку хоронит.
— Ты же власть.
— А для него только Бог — власть.
— Ну и арестуй его, за неподчинение.
— Уже подумываю об этом.
— Весело там у вас. 
— Даже страшно. Перезвонишь?
— Ага.
— Я тогда подожду. А то связь.
— Давай.

Мирошниченко перезвонил через несколько минут и сообщил, что водитель всё-таки не поедет. Взбешенный уполномоченный обматерил единственного настоящего друга, который в этой ужасной ситуации не помог ему. «Только зря время потерял», — сказал вслух Фокин. 

Он спустился с горы и снова пошел в церковь, где вовсю шли приготовления к похоронам.