Уполномоченный по Одиночеству — 7.2

Храм только издали казался крепким. А подойдя ближе, Фокин увидел, что здание почти целиком состоит из одних прорех. «Не храм, а дуршлаг», — подумал он. Открыв старую деревянную дверь, Фокин попал в плохо освещенное помещение с сильным запахом ладана. Он пошёл на звуки монотонно читаемой молитвы. В центре зала стоял гроб, вокруг толпились люди. Батюшка отпевал покойного Михаила Петровича Одиноких, бывшего полковника, который скоропостижно умер. Обычно все молитвы, да, и вообще все церковные песнопения, заканчиваются словом «аминь». А тут, отец Иоанн подвёл земную черту для раба божьего Михаила такими словами: «И да прииде одиночество твое, и да познае суть его». Сначала Фокину подумал, что ему просто показалось. Но люди, стоявшие у гроба, ответили на слова батюшки: «одиночество твое». 

Отец Иоанн обернулся и увидел участкового. Он кивнул ему в знак приветствия и удалился за амвон, унося за собой шлейф свежее раскуренного ладана. 
Несколько крепких мужчин, подняли гроб с покойником и понесли из церкви. Траурная процессия посеменила за ними. Фокин еще какое-то время стоял и рассматривал стены храма, его убранство. Храм был в довольно плачевном состоянии. Если снаружи видны были прорехи и можно было надеяться, что хотя бы внутри он остался в хорошей сохранности, то войдя внутрь, глаза цеплялись за разруху, сохранившуюся видимо еще с советских времен, когда большая часть храмов служили складами и иными подсобными помещениями. 

Фокин выше из церкви и обойдя её увидел кладбище. Гроб уже начали спускать в могилу. Потом каждый из присутствующих бросил по три кома холодной земли в знак прощания с усопшим. Появился батюшка и предложил участковому сказать несколько слов о Михаиле Петровиче. Фокин так посмотрел на батюшку, что тот, в конце концов, сам взял слово. 

Закончив с похоронами, народ потянулся в трапезную. Отец Иоанн подошёл к Фокину и выразил свою благодарность, что тот всё-таки пришёл. Правда, от поминальной трапезы Фокин наотрез отказался, сославшись на большое количество дел. Он вернулся в отдел, хотя хотел сразу идти домой, чтобы застать еще спящую Настю. Воспоминания о вчерашнем вечере расплылись истомой по его телу. 

Зазвонил телефон. Фокин нехотя взял трубку, заранее понимая об осведомленности на том конце провода.

— Смерть от естественных причин или насильственная? — прозвучало из трубки.
— И вам добрый день.
— Не тяни кота за яйца.
— От естественных.
— Справку выдал?
— Так точно.
— Еще происшествия есть?
— Никак нет.
— Ну, служи.

Телефон снова отключился. Фокин выругался и всё-таки решил, что сегодня настроения сидеть на работе совсем нет. Он запер кабинет и пошёл домой.
Настя, действительно, еще спала, когда Сергей лёг к ней под бок. 

— Серёжа, ты меня разбудил, — стала мурлыкать она сонным голосом.
— Я уже справку выписал и на похороны сходил. А ты всё спишь.
Фокин стал приставать к Насте, но она пресекла его попытки и перевернулась на другой бок.
— Ну, и ладно.
— Серёжа, приготовь завтрак. Я кофе хочу.
— У меня нет кофе. Кончился. Я думал, ты привезешь. Есть чай и отвар из местных трав.
— Ну, тогда чай. И завтрак в постель.
— Слушаюсь и повинуюсь.
Фокин пошел на кухню и стал готовить яичницу. Закипел чайник. Накрыв на стол, он позвал Настю.
— Я же просила в постель.
— Условия этой постели не совсем подходящие для завтраков. К тому же, у меня нет подноса.
— Обломал меня. Так не хочу вставать. Ты совсем не романтик. Где тот Серёжа, которого я знала..
— В Одиночестве.

Наконец Настя встала и они молча позавтракали.

— Ну, какие у вас здесь развлечения?
— Никаких.
— Я приехала к тебе, а ты меня развлекать не хочешь? — надув губы спросила она.
— Хочу. Только совершенно нечем. Поэтому буду развлекать собой.

Фокин попытался обнять Настю и таким образом снова затащить её в кровать, но она увернулась.

— Я еще не умывалась. Мне нужно почистить зубы. Принять душ. Где. Кстати, у тебя душ?
— Во дворе. Там же где и туалет.
— Прикалываешься?
— Нет. Но я могу согреть воды и искупать тебя в тазу, как маленькую.
— Себя искупай в тазу. Зачем я сюда приехала, агротуризмом заниматься?!
— А если и так, хотя, я думал, ты приехала, потому что соскучилась.
— Не на столько, чтобы мыться в тазу, а в туалет ходить в кусты.
— Туалет у меня есть.
— На улице.
— И всё-таки не в кустах.

Настя надула губы. Фокин немного разозлился. Но ближайший автобус, если верить расписанию (которого нет), был только через неделю и эту неделю им всё равно как-то придется сосуществовать. 

— Насть, я бы сам погавкал на душ и на унитаз. И на другие блага цивилизации. Но распределили меня сюда, в посёлок Одиночество, где нет ни хрена. О, есть гора. С неё открывается отличный вид. Хочешь посмотреть?
— Раз ничего другого ты предложить не можешь, то пойдем на эту твою гору.
— Я много чего могу тебе предложить,- он снова начал подкатывать к Насте, но она остановила его.

Когда Настя закончила с водными процедурами и переодеванием. Они выдвинулись в сторону горы Одинокая. Всю дорогу Фокин пытался развеселить свою спутницу. Но Настя явно была не в настроении. Тогда он решил рассказать ей о том случае про мужика в капюшоне.

— Представляешь, недавно украли у одного мужика пистолет. Я начал расследование. И вот мы с ним пошли на эту гору, потому что услышали выстрелы. На горе стоял черный человек, лица не разглядеть. Я ему говорю, отдайте пистолет, а он начинает убегать и возле самого обрыва стреляет себе в голову и падает вниз. 
— Что за пересказ триллера?
— Всё так и было. Я сам в шоке. Отошел, начинаю искать труп, а его нет. И следов никаких. Ни крови, ничего.
— Ха-ха-ха. Сказка для маленьких детей.
— Вот и я своим глазам не поверил. И ты смеёшься.

Оказавшись у подножия горы, Сергей уже на месте показал то место, куда должен был упасть мужик в черном. Настя даже не попыталась сделать вид, что ей интересно. Потом они взошли на гору, где Фокин предался воспоминаниям и размышлениям, а Настя начала фотографировать себя и окрестные виды.

— Для инсты отличные виды. Сюда даже можно людей возить, ради фоточек.
— Наверное. Сельский туризм сейчас популярен в Европе. Только к обрыву близко не подходи, там земля осыпается, мало ли что.
— Котик, сфотографируй меня.
Настя всё-таки подошла максимально близко к краю обрыва.
— Лучше отойди подальше.
— Но здесь такой вид. Сделай несколько ракурсов.

Настя начала позировать, Сергей одним глазом смотрел на её изображение в камере, другим, как бы она не упала вниз. Только смерти ему не хватало, тем более Настиной. Но, фотосессия закончилась благополучно.

Еще какое-то время они стояли на площадке и просто наслаждались красотой. 

— Ну, что еще есть в вашем Одиночестве? — спросила Настя.
— Как бы, всё, — ответил Сергей.
— Обзорная экскурсия на гору — это для детей. Фокин, ты серьезно? Тогда я сегодня уеду. Найди мне машину или автобус. Всё равно.
— Насть, успокойся. Во-первых, с транспортом здесь беда. Во-вторых, зачем уезжать, ты только вчера приехала, мы столько не виделись..
— И что? Что я здесь буду делать? Сидеть в этой избушке, ходить на гору и мыться в тазике.
— С водой я что-нибудь придумаю. Баню организую.
— Нет, спасибо. Я лучше дома в ванной. 
— Зачем тогда вообще приехала?
— Я думала, у тебя тут типа загородный посёлок со всеми удобствами. Прикольно как-то. А тут деревня. Люди у тебя с горы прыгают. И вообще скукотища.
— Что есть, тому и радуемся.

Настя надула губы и всю оставшуюся дорогу до дома они не разговаривали. Придя домой, Фокин переоделся в форму и молча ушёл в участок. "Вот, сучка, ей только деньги нужны. Скучно ей, видите ли..«,- никак не мог успокоиться он.

Возле отделения дежурил Иван Тимофеевич. Фокин подумал, что старик напоминает ему сторожевого пса. Они поздоровались и прошли внутрь.

— Ну, как невеста? Нравится ей у нас?
— Не нравится. Домой хочет. Говорит, ищи любой транспорт. Надоело.
— Она же только приехала?
— Угу.
— Правильно, городская баба, чего ей у нас в глуши делать.
— Со мной быть.
— Значит, не так уж и любит.
— Это я и сам знаю. Но совесть у человека должна быть.
— Совесть — дело наживное.
— Не в её случае. Не знаешь, как её можно отсюда в город отправить?
— Никак.
— Неужели вообще никакого транспорта на всю округу нет?
— Транспорт есть, дороги нет. Не проехать.
— Она мне тогда весь мозг вынесет.
— Ты её развлеки.
— Иван Тимофеевич, чем? Сам знаешь, в Одиночестве из развлечений — только мышей ловить.
— К нам в гости приходите. Посидим, поговорим. Я баню истоплю. Попаритесь. Она и оттает.
— Баня — это хорошо. Спасибо тебе, Иван Тимофеевич. Баня — это прекрасно.
— Баня выгоняет из человека всё плохое и он выходит из неё полностью очищенным, как после исповеди.
— Да ты, философ.
— Это отец Иоанн так про баню говорит. А я что.
— Мы придём. Я её уговорю.
— Тогда я домой пойду, топить.
— Иди, Иван Тимофеевич, иди и спасибо тебе за всё.
— Не за что. Всегда рад помочь.

Настроение у Фокина наконец улучшилось. «А, что, попаримся, и всё устаканится», — подумал он.
В дверь постучали, нарушив тем самым размышления участкового.

— Да, — ответил он на стук.
В кабинет вошли двое. Мужчина и женщина. Они были настолько похожи друг на друга, и внешне и в то, что было на них надето, что Фокин подумал, что перед ним брат и сестра. Кажется, он даже их видел на похоронах. 
— Слушаю вас? — спросил Фокин.
— Здравствуйте, — начал первым мужчина,- мы Одиноких Илья и Светлана, у нас.. (мужчина замялся)
— Что у вас? — переспросил Фокин.
— У нас кошку загрызли,- продолжила женщина.
— Так, а я здесь при чем?
— Ну, как же, её собака загрызла. А собака Сергея Ивановича, он через дом от нас живет, — закончила она.
— Наверное, кошка сама подлезла на территорию собаки, а у той сработал инстинкт.
— Нет, что вы. Это его собака залезла к нам во двор и задрала кошку.
— Всё равно, это не ко мне. Поговорите с соседом. Он перед вами извинится. А вы заведете себе новую кошку.
— Это невозможно. У нас была особенная кошка.
— Породистая что ли?
— Нет, самая обычная в этом смысле. Но вообще, она волшебная. Она погоду предсказывала, а сосед просто всегда завидовал. 
— Знаете, что, уважаемые, идите и не мешайте мне работать. У меня дел невпроворот. 
— А как же наша кошка? — спросила женщина.
— Мяу, — ответил Фокин.

Мужчина дернул свою спутницу за рукав и они ушли.
«Кошка. Волшебная! Чтоб я так жил. Гисметео... твою мать», — выругался Фокин. — «Сколько же здесь идиотов на один квадратный метр. Вечером баня. Очиститься от всех этих мыслей. Как же я устал».
Больше посетителей до конца дня у Фокина не было. Он уже собрался уходить, как снова зазвонил телефон. Какое-то время Фокин еще думал брать или не брать трубку. Всё-таки ответственность переборола лень.

— Фокин, — сказал он в трубку.
— Что по животному?
— По какому еще животному?
— Кошка. Волшебная. Дурака не включай, как будто у тебя каждый день такие дела.
— Ничего. А что, дело что ли заводить..
— Расследуй. Завтра доложишь. Думаю, не так там всё гладко.

Трубка снова разразилась своим противным пи-пи-пи. 
«Кошка. Он серьезно? Расследование...», — возмущался Фокин, — «Пошли вы все в баню».

Настя была дома, тщетно пытаясь поймать хоть какую-то связь. Но телефон показывал только мертвую зону. 
— Здесь где-нибудь вообще ловит?
— И тебе привет. Только на горе. И то, если повезет.
— Тогда пойдем на эту твою гору. Мне позвонить надо.
— Мы в гости идем. Нас Иван Тимофеевич пригласил. Посидим, он баню приготовил.
— Сам иди в баню. Мне нужно срочно позвонить. 
— Знаешь, мне это всё надоело. Хочешь позвонить, иди на гору. Дорогу ты знаешь, а я пойду в баню.

Фокин вышел, громко хлопнув дверью. Настя, недолго думая, оделась и пошла в сторону горы, благо её было видно издалека. Из соседского окна её провожал взглядом Пётр Васильевич. Но Настя его не видела. На улице было темно, и она всю дорогу подсвечивала себе путь с помощью телефона. Кое-как взобравшись на гору, она начала пробовать поймать хоть какой-то сигнал. Довольно долго ей это не удавалось. Наконец, одно, спасительное деление высветилось на экране и Настя набрала номер.

— Котик, забери меня отсюда. 
— Насть, ты куда пропала?
— Потом расскажу.
— Тебя неделю нет.
— Какую неделю. Я всего день здесь, в этой дыре. Поехала к другу. Надо было помочь. Я тебе адрес скинула. Забери меня. Здесь ни связи, ни условий.
— Я сейчас занят. Давай завтра чего-нибудь придумаю. Ага, вижу, посёлок Одиночество. Прикольно.
— Ага, прикольно, такая дыра, что пипец.

Связь внезапно оборвалась и Настя не успела толком поговорить со своим визави.

«Черт, черт, черт», — стала ругаться Настя, всё еще пытаясь снова поймать связь. Она бегала по холму, но все её попытки не имели успеха. Постепенно она перемещалась к краю, и вот, наконец, снова появилось заветное деление, Настя нажала кнопку вызова, но вместо звуков, указывающих, что идет сигнал, она услышала, как под её ногами осыпается земля. Еще мгновение и она упала вниз. 

Фокин в это время был в гостях у Ивана Тимофеевича. Он быстро захмелел, скорее даже не от количества выпитого, а от злости на Настю. Затем они пошли в баню, где души быстро отделяются от тела и потом только лишь шипят над каменкой. "Баня всё лечит. И тело, и душу«,- сказал Иван Тимофеевич.-«Жалко, что Настасья твоя не пришла». Фокин совершенно не хотел сейчас говорить о ней. Ему было хорошо, жар проник в тело и он чувствовал себя как никогда бодрым. 
После пара они вернулись в дом. Какое-то время Иван Тимофеевич и Фокин вели светские беседы, а потом участковый стал собираться домой. Жена Ивана Тимофеевича положила с собой, для Насти, всяких разносолов и напутствовала, чтобы в следующий раз никаких ссор, приходили вместе. А то ей не с кем общаться, не лезть же в мужские разговоры. Фокин дал обещание, что так и сделает.

Домой он шёл в приподнятом настроение, подходя к калитке, увидел, что сосед зыркает из-за занавески. «Следит, старый пень», — подумал Фокин. И показал соседу средний палец. Возможно, алкоголь давал о себе знать. В другое время Фокин себе такое вряд ли бы позволил. Впрочем, сосед сразу же испарился, так что некрасивый жест имел свою волшебную силу. 
Войдя в дом, Фокин не обнаружил Настю. Вспомнил, что она собиралась идти на гору, звонить, но с тех пор прошло довольно много времени. Тогда он понял, что явно что-то случилось. Настя в любом месте могла найти приключения на свою пятую точку. Он снова вышел из дома и поспешил в сторону горы.
Луна освещала путь и пользоваться чем-то еще для подсветки не было необходимости. Фокин буквально добежал до подножья и стал звать Настю. Никто не ответил и он полез наверх. Наверху тоже было пусто. Тогда он, будто предчувствуя беду, подошел к обрыву и увидел, что часть земли обвалилась совсем недавно. Посмотрел вниз, но из-за кустарников и теневой стороны ничего не было видно. 

Быстро спустившись, он оббежал гору и увидел лежащую внизу Настю. Проверив пульс и дыхание, Фокин убедился, что девушка мертва. Рядом лежал её телефон с разбитым экраном. 

«Чёртова дурра, господи, что ты наделала», — закричал Фокин.