Деревенская скука

Растопырилась в окно липа,

Пролетели над волной сойки.

Жизнь мелькает с быстротой клипа.

Карма ставит мне в дневник двойки.

 

Зуб опять неймёт, что зрит око.

Сжёг последний миокард Данко.

Я хотел бы написать хокку,

Да выходит, как всегда, танка.

 

Но, скукоживши на лбу кожу,

Уходя в закат травой жухлой,

Покажу кривой козе рожу:

— Вот тебе мои стишки — нюхай.

 

И нехай меня зоил хает,

С глузду зъиду вопреки вракам.

Я довольно уж давно знаю,

Где с зимовкой угодить ракам.

 

В тоге бога, как в шерсти чёрта,

Ладан серой провонял пряно.

Торса кубики жирком стёрты,

А извилины давно пря́мы.

 

Расставаясь с веществом серым,

Отворю я всем ворам двери.

Непонятно за каким хером

Я реву не по своей вере.

 

Дикой вирой разорю душу,

Чтоб по куне с дыма всем миром.

От того-то и летать трушу,

И рисуюсь стариком сирым.

 

Недопита киселя чашка,

Настоялась на пару репа.

Без спиртного в деревнях тяжко —

Нечем жизни окропить крепа.

 

Снова сатори охрип ритор —

Априори рупора сели.

Упирается перо в клитор —

Выше редко я когда целю.

 

Мармеладные тела тёлок —

В чреве горько, на губах сладко.

Заблудился я меж трёх ёлок —

Откровение всегда кратко.

 

Командоровы шаги гулки.

— Ты на ужин? Что ж, садись. Прозит!

Раздвигает тишина булки,

От вокабул лубрикант просит.

 

Замыкаются ума клеммы,

И хотя давно пора в нети,

Снова по́ лбу бьёт кайлом леммы

Лемминг памяти, в назад метя.

 

Оттопыривши губу веще,

Марафетя свой фантом франтом,

Я вотще ищу себя в вещи,

А не вещь в себе (привет Канту).

 

А на небе облаков сажа

Обложила горизонт кучно.

Может было мне когда гаже,

Но ни разу, чтобы столь скучно.