Изнутри

Её едва заметил в признаке одном
и вот... Зачем-то взял и постучал в окно —
запястье увлекла неведомая сила.
Хотел порыв свой закруглить на том,
но не успел. Она уже спросила:
— кто?

Теперь сугроба мнёт худеющий остов
весь день гоняет по проталинам котов.
Увивши крыши дробью жидкой,
её капель, до жути, до икоты,
стучит китайской пыткой:
— кто ты...
кто ты?

Бескрайний ренессанс. Благое чудо.
Пусть в слякоти пока не видно изумруда,
но каждым утром всё теплей и крепче,
к стеклу прижавшись солнечной щекой,
настойчиво и ласково мне шепчет:
— кто
ты
такой?!

Красивая. Но я любовью не торгую.
Ты не моя, увы. Люблю другую.
Ту, у которой вьюга, у которой лёд...
Которая когда-нибудь меня убьёт.
Вдохнёт в себя, не зная кто я,
и под луной позёмкою густою
мы пошуршим искать свои края
— она и
некто я.