Уполномоченный по Одиночеству — 5.1

Текущий день закончился без происшествий и без посетителей. Фокин снова попробовал начать читать «Сто лет одиночества», но от романа его клонило в сон, имена героев сливались воедино, он начинал спотыкаться в каждом предложении. Книга снова была отложена до лучших времен. Фокин собрался домой. Он закрыл на ключ кабинет и входную дверь отдела и бодрым шагом поспешил в свою половину. 
Подходя к дому, он увидел во дворе своего соседа. Тот бодрым шагом ступал от туалета к дому. Фокин громко поздоровался со стариком, отчего дед Петя подпрыгнул, будто его окликнул сам чёрт. 

— Не хотел вас пугать, дед Петя, — подойдя ближе, сказал Фокин.
— Какой я тебе дед Петя, — резко разграничил их недружественные отношения сосед.
— Пётр Васильевич, вы на меня чем-то обижены?
— Нужен ты мне. Шумишь за стеной постоянно, возишься там.
— Так меня дома не бывает, как я могу шуметь. Может мыши?
— Нет в этом доме мышей, всех мой кот Али-Баба изловил.
— Тогда вам просто показалось, что кто-то шумит. 
Разговор не заладился и Фокин зарекся больше вообще общаться без особой надобности с вредным стариком. 
Уполномоченный зашел в свою половину и завалился на кровать, постепенно осознавая, что здесь он может очень быстро умереть со скуки. Поэтому нужно было найти какое-нибудь занятие для души. Может взять у Ивана Тимофеевича удочку и начать ходить на рыбалку. А что, утром вставать пораньше и на реку, а потом на работу. День быстрее пройдет и рыба будет, и занятие хоть какое-то. Хотя рыбалка, это, конечно, для пенсионеров. Что еще здесь можно делать, охотиться.. или писать дневник, как будто в ссылке. Дневник уполномоченного по Одиночеству. К концу срока получится целая библиотека, как собрание сочинений Ленина. Может и правда стоит начать записывать всё, что происходит вокруг. Всё равно делать нечего. С этими мыслями Фокин заснул.
Утром он встал рано. Заря еще только-только стучалась к нему в окно. Фокин умылся, почистил зубы и поставил чайник. Накануне, Иван Тимофеевич принёс ему сбор из сухих трав, которые растут в окрестностях посёлка и являются тонизирующими, наверное, поэтому в посёлке практически никто не болеет. Заварив травы, от которых по комнате сразу распространился сильный аромат, Фокин погрузился в раздумья. Что день грядущий мне готовит, снова подложит свинью или всё будет спокойно?! Еще эти звонки.. Эх, надо бы выбраться на часок на высокое место, попробовать поймать сеть, дозвониться до Насти, пусть в гости едет. А то помру здесь, все руки сотру. Заодно узнаю о расписании автобуса у Ивана Тимофеевича.

В участок уполномоченный пошёл в приподнятом настроении, несмотря на то, что было еще рано. Но сидеть дома ему совершенно не хотелось. Войдя в кабинет, он первым делом навёл порядок на столе, разложил журналы и папки, предав тем самым показушный вид занятого человека. Уселся в кресло и продолжил мечтать.
К девяти пришёл Иван Тимофеевич. Он вообще приходил в отделение как на работу. Словно у него не было других дел. Поставили чайник, поговорили о том, о сём. Фокин спросил насчёт удочки и Иван Тимофеевич ответил, что с радостью одолжит и удочку и сачок. Покажет где червя накопать и где лучше рыбачить. А в выходные он может и сам компанию составить. 
— А где у вас лучше связь поймать? — спросил Фокин. — Мне срочно позвонить нужно.
— С этим беда. В посёлке совсем связи нет. Можно дойти до горы Одиночества, она самая высокая в округе. Но не факт, что и там будет ловить.
— Я здесь гор вообще не видел.
— Это её так называют, гора. На самом деле холм, естественная насыпь. Может большой курган. Кто там знает. Гора и гора. Привыкли уже.
— А вдруг и правда курган, а под ним захоронения. А там золото?
— Откуда в наших краях такие богатства.
— А вообще посёлку сколько лет?
— Точно не скажу, но больше ста. Сведения на этот счёт разные. Но посёлок пошёл от одного исследователя, который заблудился. 
— А что он искал?
— Точно не скажу, возможно, фольклор собирал или камни. Но заблудился и остался здесь. Фамилия его была Одиноких. Когда его всё-таки нашли, он сказал пришедшим за ним спасателям, что здесь нашёл своё одиночество и никуда не пойдет. Останется жить. Те махнули на него рукой. Хотя несколько решили тоже остаться. Только говорят, мы женщин сначала приведем с собой и скотину какую-нибудь. Так и образовался посёлок Одиночество. 
— Красивая легенда.
— Ага, красивая.
— А насчёт связи, я всё-таки попробую сходить на гору. Вдруг повезет. А то скучно мне, девушке хочу позвонить. Пусть в гости приезжает.
— А как же она сюда к тебе приедет?
— На автобусе, как я приехал.
— Так автобус уже лет десять не ходит. Если не больше. 
— Ты что, Иван Тимофеевич, я же сам на автобусе сюда приехал. Еще недели не прошло.
— Не знаю на каком ты автобусе приехал, но рейсовый к нам давно не ходит. Не рентабельно. Людей нет, посёлок далеко. 
— Как не ходит, я ехал вместе с соседом своим, дедом Петей. Кстати, очень неприятный тип.
— Пётр Васильевич уже года три как не ходит. Ноги отказали. Я же тебе вроде рассказывал. 
— По-моему, Иван Тимофеевич ты меня в пытаешься ввести в заблуждения. Сначала одно говоришь, потом совершенно противоположное. Я своего соседа вчера только на границе дома встретил. И он прекрасно ходит, особенно в туалет.
— Всё одно говорю. Это вы, Сергей Юрьевич что-то перепутали.
— Ну, ладно, допустим что-то перепутал. Но про то, что я на рейсовом автобусе с автовокзала приехал в посёлок Одиночество, что автобус ехал со всеми остановками и что рядом со мной сидел всю дорогу дед Петя и читал книгу про полковника, я выдумать или перепутать никак не мог. И то, что он ходит не хуже чем вы и я.
— А это, уважаемый Сергей Юрьевич, первая стадия принятия одиночества.
— Что-то ты Иван Тимофеевич совсем в философию ударился. Точно у вас здесь не секта? А то, что не житель, то с каким-то чудачеством.
— Нет, церковь у нас, люди православные. Да я тебя с батюшкой как-нибудь познакомлю. Очень интересный человек. 
— Уже даже боюсь представить, что может принести это знакомство.
— А вы не бойтесь. Вы как, кстати, к Богу относитесь?
— Нормально.
— Крещеный?
— Вроде бы, в детстве родители крестили.
— А в Бога получается, не веруешь..
— Не моё это. Люблю рациональный подход, как в уголовном кодексе. Украл — вот тебе пять лет. Убил — десять. А все эти чудеса, превращение воды в вино, воскрешение мёртвых — это для детей. 
— Я вас переубеждать не стану. Но с батюшкой всё равно познакомлю.
— Хорошо. Слушай, Иван Тимофеевич, посидишь за меня, а я пока на гору схожу, попробую позвонить?
— Конечно, посижу. Не волнуйтесь. Если кто придет, скажу, чтобы подождали. 
— Ага, уехал на задержание особо опасного преступника, — засмеялся уполномоченный.
— Откуда у нас особо опасные. Сами видели, Вера Ивановна — самый опасный из ныне живущих.
— Ладно. Я, ненадолго. Спасибо. Иван Тимофеевич.