Уполномоченный по Одиночеству — 3

3.

Иван Тимофеевич отладил входные двери и пообещал позже принести краску, чтобы кое-где придать свежести и лоска. Очень услужливый человек этот Иван Тимофеевич. Фокин потихоньку просмотрел имеющиеся в его распоряжении журналы и папки. Ничего особенного в них не было. Когда время подошло к обеду, в кабинете уполномоченного снова материализовался Одиноких. Он, будто чуя, что Фокин проголодался, пригласил его к себе на обед. Фокин для приличия попытался отказаться, но хозяин был настойчив. "В конце концов, готовить тебе некому«,- рассудил Иван Тимофеевич,- «А мы не обеднеем от одного рта». Фокин закрыл кабинет и они пошли на обед.

По дороге, чуть не доходя до дома Ивана Тимофеевича, к ним подбежал мужчина, очень худой, даже изнеможенный, похожий на узника Освенцима. Он упал перед Фокиным на колени и стал просить прощения.

— Встаньте, вы, — сказал ему Фокин. — Иван Тимофеевич, это еще кто?
— Николай, — ответил Иван Тимофеевич.
— Николай, встаньте. 
— Не встану, пока вы меня не простите.
— Тогда, я вас прощаю.
— Нет, вы сказали это формально. А я хочу истинного прощения.
— Истинно прощаю вас, Николай. Идите и больше не грешите, — сказал, усмехнувшись Фокин.
— Я — преступник, — ответил Николай, вставая с колен.
— А я гляжу, у вас тут весело, что не человек, то преступник, и бежит с явкой с повинной. Находка для органов.
— Нет, что вы, я настоящий преступник, — сказал Николай. — Я котят утопил. Слепых еще. А они так жалобно пищали, до мурашек. А я их всё равно утопил. Потому что не возьмет никто, в каждом дворе по кошке, кому они нужны. Вот я и взял грех на душу.
— Иван Тимофеевич, — обратился Фокин к Одиноких,- я думаю, это не столь серьезное преступление может подождать пока мы не отобедаем?
Иван Тимофеевич хитро улыбнулся в ответ.
— Коля, ты ступай, ступай домой. Товарищ уполномоченный тебя после арестует, допросит и накажет по всей строгости закона, — подыграл Иван Тимофеевич.
— Я же сам..., — начал старую песню Николай.
— Это вам зачтется как смягчающее вину обстоятельство, — ответил Фокин.
Уполномоченный и Иван Тимофеевич оставили Николая и пошли дальше.

Дом Ивана Тимофеевича был, как говорится, «полная чаша». Добротный, чистый, всё по делу, всё на своём месте. Гостей встретила жена Ивана Тимофеевича, Ольга Ивановна, женщина веселая и отличная хозяйка, как сразу отметил Фокин.

Наевшись домашней еды от пуза, Фокина сразу начало клонить в сон. Но он переборол себя и откланявшись выдвинулся в отдел. Больше всего ему не хотелось встретить по дороге Николая. Настроение после обильного чревоугодия было прекрасное, и портить его утопленными котятами не входило в планы уполномоченного. Но, Николая и след простыл. Фокин спокойно дошел до отдела, отпер кабинет и уселся в старое, давно продавленное кресло. Только он выдохнул, как в дверь его кабинета постучали.

— Войдите, — сказал Фокин.
В дверях показалась растрепанная голова Николая. Он был по-прежнему тщедушен. Фокину стало его жалко и он не стал прогонять горемыку. 
— А, это вы, Николай. Жду, вас, конечно, входите.
— Я с повинной, как и обещал.
— Вот вам бумага, ручка. Пишите всё, как было. Внизу число, подпись, расшифровка.

Николая присел на стул, аккуратно взял ручку, повертел её в руках, будто впервые видит такое хитроумное устройство, затем медленно, выводя, словно первоклассник каждую букву, стал писать.
Когда он закончил, Фокин взял лист, исписанный мелким неровным и действительно, каким-то детским почерком, и перечитал его содержание. Ошибок было столько, что Фокину стало стыдно за весь великий и могучий. 

— Хорошо. Я принимаю у вас заявление. Пока вы свободны. Если что. Я вас вызову.
— Как же.., — стал кудахтать Николай,- я же сам, с повинной пришел, за котят..
— Сначала будет расследование. Потом следствие даст заключение. Потом суд. Так что. пока не смею задерживать.
— Может я пока здесь, у вас посижу? — несмело спросил Николай.
— Где, здесь? — не понял участковый.
— У вас. В тюрьме.
— В КПЗ что ли? Нет. Здесь не надо. Условий нет. Кормить не кому. И следить тоже. Я на ночь домой ухожу. Мало ли что. Я вам доверяю, что вы в бега не ударитесь и по первой же необходимости придете в отдел.
— Всё-таки здесь надежней.
— Не стоит, Николай. Идите. У меня много важных дел.
Николай вышел из кабинета и сразу же зазвонил телефон.
— Фокин, у тебя там что, опять убийство? — как обычно даже не поздоровавшись спросили из трубки.
— Если утопленные котята теперь это убийство, то, да. Нескольких, котят так сказать..
— А ты копай. Вдруг котята — это завуалированные дети. А твой убийца, не просто убийца, а маньяк.
— А вы вообще кто? Извините, ко..
Но Фокина снова прервали гудки.

— Чёрт, что за нафиг. Розыгрыш какой-то, — выругался он вслух. — Или чертовщина в этом Одиночестве. Кругом не пойми кто. То жена мужа убивает, да не убьёт, то мужик котят топит, потом идёт явку с повинной писать. Деревня дураков, ей богу.

Фокин никак не мог успокоиться, входящий звонок не давал ему покоя. Тогда он снял трубку и попытался набрать номер Насти, сотовая связь в посёлке не ловила от слова совсем. Оказалось, что телефон работал только в одностороннем режиме, на приём. Час от часу не легче. Фокин встал из-за стола, чтобы пройтись, размяться и хоть немного успокоиться. Он вышел из здания и присев на пороге закурил. На горизонте не было ни одного человека. Только несколько кобелей пытались загнать взмыленную суку, чтобы овладеть ею. Сука показно отбивалась, а сама всё больше прижималась к одному кобелю, чёрному как ночь, с надорванным ухом и осатанелыми глазами.
Фокин докурил и вернулся внутрь. Чтобы хоть как-то себя развлечь он решил осмотреть КПЗ. Взял ключ от камеры и пошел её открывать. Это удалось не с первого раза. Замок был настолько ржавым, что просто не давал ключу провернуться. Наконец, уполномоченный справился с ним и открыл скрипучую дверь камеры. "Надо бы попросить Ивана Тимофеевича смазать замок, вдруг всё-таки пригодится",- подумал Фокин. Оставив камеру не запертой, он вернулся в кабинет, где стал рыться в шкафу в поисках хоть чего-то мало-мальски стоящего. Скука была смертная. 

В недрах старого облупившегося шкафа он нашел несколько художественных книг. Конан Дойл, Маринина, Г. Г. Маркес. "О, тот самый, которого старик читал в автобусе. Полковник какой-то«,- обрадовался Фокин. Книга Маркеса называлась «Сто лет одиночества». "Неужели про этот посёлок«,- подумал он.- «Вряд ли». Фокин уселся в своё кресло и стал читать Маркеса. Книга его быстро утомила своими повторяющимися именами и топонимикой. Он забросил её обратно. А сам вытянулся, насколько это позволяло рабочее место и решил вздремнуть. "Такой день нужно закончить на минорной ноте,- подумал он.
Фокину приснилась Настя. Сон был сугубо эротического характера. И Фокин, ворочаясь на своём не очень удобном кресле чуть было не свалился на пол. Он проснулся и увидел, что в его кабинете стоят люди. Их было довольно много. Но они стояли молча, как мыши. Увидев, что уполномоченный проснулся, мужчина, который стоял чуть впереди всех, снял кепку и покашляв в массивный кулак, произнёс:

— Сергей Юрьевич, извините, что мы вот так к вам без записи, но у нас важное дело.
— Безотлагательное, — добавил другой мужик, стоявший сбоку.
— Да, не терпящее отлагательств, — подтвердил первый.
Фокин, чувствуя неудобность момента и то, что его застали спящим на рабочем месте, постарался хотя бы придать себе заинтересованный вид. Он сел, приосанился и жестом предложил продолжить.
— Так вот, мы все стали жертвами воровства скотины, — продолжил мужик с кулаками. — У каждого из нас пропала у кого корова, у кого свинья, у кого кролик. 
— Куры еще пропали, — вставила свои пять копеек старуха, которую из-за грузных мужиков, стоявших впереди, не было видно.
— Помолчи ты, — шикнул на неё мужик.
— А куры, что не пропали скажешь? У меня пропали. Двух не досчиталась. И у Марии Фёдоровны не хватает, — стала еще больше распыляться старуха.
— У Марии Фёдоровны и без этого не хватало, — все засмеялись, понимая, что речь совершенно не о курицах.
— Есть на кого думать? — спросил Фокин.
— В том-то и дело, что нет, — развел руками мужик. — Посёлок у нас небольшой, все друг друга знают. Многие родня друг другу.
— Это я уже знаю, — подтвердил свою осведомленность Фокин.
— Поэтому мы к вам и пришли. За помощью.
— Пишите заявление. Указывайте особые приметы животных,- начал Фокин.
— А кур? — втиснулась бабка.
— Что кур? — не понял Фокин.
— Особые приметы кур писать?
Кабинет снова сотрясся от общего смеха.
— Пишите, бабушка, пишите. Бумага всё стерпит. Рост, вес, цвет глаз, татуировки, шрамы, во что были одеты. Всё пишите, — вступил в игру Фокин.
— А я и напишу. Они у меня особенные. Каждый день яички несли. А их украли.
— И это тоже укажите. Курицы-несушки.

Пока пришедшие писали и спорили о том, что указывать, а о чем можно бы и промолчать, Фокин изучал поселковый люд. Все они были какими-то лубковыми, как с картин Кустодиева, в музее которого он побывал в Астрахани. Делать было нечего и он зашёл в музей. Так вот жители посёлка Одиночество очень напоминали персонажей с картин этого художника. Не хватало, пожалуй, только купчихи с котом. Но, возможно, её он увидит позже. "Чувствуется, что еще не все дела в посёлке раскрыты",- подумал уполномоченный.

В итоге заявление Фокин принял одно от всех. Коллективное. Так ведь куда проще, чем разбираться, кто на ком стоял, чья курица несет золотые яйца, а чей теленок уродился с двумя головами. Дурдом, конечно, но вверенный ему дурдом. 

Просители защиты покинули кабинет, пятясь задом наперед. Последней из кабинета вышла та самая бабка, у которой украли куриц. 
— Только ты поскорей разыщи их, сынок,- добавила и она и тоже попятилась назад из кабинета.

Фокин, понял, что попал с этими односельчанами. С живого они с него не слезут. 

Снова зазвонил телефон. Фокин, понимая, что на том конце начнут крутить ему яйца, хотел вообще не брать трубку. Но телефон звенел как церковный колокол, собирая народ на вече. Пришлось снять трубку.

— Чего трубку не берешь? Есть зацепки по делу о краже скота у жителей посёлка?
— Да как вы так оперативно получаете информацию? — удивился Фокин, от которого эти самые жители вышли всего пять минут назад.
— Работа такая — всё знать. Не тяни кота, сам знаешь за что. Чтобы завтра нашел виновных, скот вернул хозяевам. Завтра!

Связь снова оборвалась. Фокин выругался вслух последними словами, матеря и жителей поселка, и невидимого командира, который постоянно в курсе всего.

"А может у меня в кабинете жучок или камера«,- промелькнула у него шальная мысль.-«Это бы всё объяснило». Фокин даже решил внимательнее осмотреть кабинет. Но ничего, хотя бы близко подходящего под прослушку, не нашел. «Чертовщина», — снова подумал он.