Коленками назад
На солнечно поляночке, чему, не зная, рад
Сидел кузнечик маленький, коленками назад.
(недетская песенка)
Среди пенсов, оказывается, есть очень интересные персонажи.
Михаил, он же Мойша — никуда не денешься, вторая родина требует блюсти традиции — с интересом слушал невыдуманные (а может, выдуманные, но очень правдоподобные) истории обитателей пансионата для стариков. Он устроился санитаром в этот дом престарелых по необходимости, но постепенно втянулся. Да и не такие уж дряхлые обитатели в нём жили: бодрые старички и старушки, конечно, иногда болели, но большую часть времени развлекались всеми доступными способами и даже крутили романы. Все они были людьми небедными, в прошлом имели бизнес или занимали довольно высокие должности и очень любили предаваться воспоминаниям. Миша-Мойша сначала торопился уйти, изображая занятость, а с недавнего времени стал вслушиваться: в рассказах стариков было что-то завораживающее, что-то пробуждающее фантазию и желание самому стать участником тех событий.
Вот, например, Аркадий Маркович — бывший сотрудник Комитета по делам геологии в Союзе. Такие сказки рассказывает, куда там Бажову! Он, кстати, не такой уж старый, где-то 60 с небольшим, крепкий, представительный. Смеётся только не очень приятно, как будто с ехидцей и подковыркой, немного скрипуче. Но смеётся он редко, больше рассказывает. Миша буквально подсел на истории про поиск урановых руд для создания атомной бомбы, про нелегальных золотодобытчиков...
— А почему вы здесь-то оказались, Аркадий Маркович? Вы же ещё не старый, и здоровье вроде бы отличное?
— Это трудная история, Мишенька. Так карта легла, надо было уйти со сцены, причём по возможности куда-то поглубже в тень.
— Но вы же оттуда уехали, можно было, наверное, жить как обычный законопослушный гражданин, здесь никто бы и внимания не обратил?
— Бережёного бог бережёт, дорогой. Ну, и одинокому на всём готовом жить легче, ни забот, ни хлопот, помощь окажут, в случае чего — ты вот, к примеру, не откажешь же старику, а?
— Нет, конечно! И рассказы ваши люблю слушать, как будто книгу интересную читаю.
— Да эти рассказы — так, пыль памяти. Вот послушай, я тебе действительно интересную штуку расскажу...
И он рассказал...
Миша не спал три ночи. Вернее, полуспал-полугрезил. Рассказанное Аркадием Марковичем рождало в его сознании картины из «Тысячи и одной ночи», блеск драгоценных камней слепил глаза, и дух захватывало от ощущения возможности невозможного.
Наконец он решился.
— Аркадий Маркович, а у вас в России родственники остались?
— Родственники... была семья, два сына, сейчас взрослые уже. Меня для них нет, так спокойнее.
— С семьёй понятно... А друзья, может?
— Друзья остались, коллеги бывшие. Не все так высоко сидели, что больно падать. Шмякнулись, конечно, но отряхнулись и дальше живут. Хуже, чем раньше, само собой, но Земля обетованная не готова принимать всех, так что перебиваются, как могут. Не с хлеба на воду, но жемчуг мелковат, да. И изумруды — не уральские, якутские разве что, — он посмеялся, невесело, но опять с этой своей ехидцей.
— Может, помнят меня ещё, много вместе пройдено, да я здесь, они там — только память и осталась.
— Аркадий Маркович, уже столько времени прошло, Комитета, наверное, давно нет, всё забыто, закрыто. Хотите я друзей ваших в соцсетях поищу? Переписываться будете с ними, молодость вспоминать. Сейчас никому там до стариков уже дела нет. А вам веселее будет, всё же общение, хоть и виртуальное.
— Хм... Ну что ж, и поищи. Это тебе фамилии сказать надо?
— Фамилию, имя, где живёт или жил, работал, ну ещё какие-то подробности, какие вспомните — однофамильцев же много может быть.
— Ну ладно, вот двоих тебе скажу для начала, там поглядим.
Друзья, как ни странно, нашлись почти сразу. Ответили. Аркадий Маркович признал: да, они.
Поначалу Миша читал сообщения Аркадию Марковичу и под его диктовку писал ответы.
Потихоньку выводил беседу на геологоразведку, вставляя по своему усмотрению некоторые детали из рассказа старика в ответных посланиях. Друзья с удовольствием пускались в воспоминания, и выходило так, будто это они сами подняли тему.
Довольно скоро Миша уже знал название месторождения — Токовское.
Последнее сообщение от Аркадия Абрамовича — от Миши — было таким:
«Даю номер карты племянника Мойши. По получении денег вылетаю при первой возможности. Готовьте всё, как договорились.»
Но мало, мало! Деньги на билет Тель-Авив — Москва — и всё? Не стоило и заморачиваться!
Миша попытался взвесить риски. Месторождение заброшенное, в Росси бардак, о нём вряд ли помнят, да и в отчётах оно фигурировало как не слишком перспективное. Здесь можно не волноваться. Дорога? Ну, сейчас с этим проблем меньше. Под видом туристов подъехать максимально близко, а там как-нибудь... Два этих друга помоложе Аркадия Марковича, да он бы и сам ещё мог, наверное, но кто ж ему скажет... Ну хорошо, инструмент не сложный, старик говорил, что там вручную руду отбивали — дешёвой рабочей силы в Союзе хватало. Да и по уговору подельники Аркадия Марковича должны были всё обеспечить: и машину, и продукты, и оборудование, даже химреактивы. Миша внимательно прочитал описание процесса- ничего сложного: поливай химозой да откалывай молотком или киркой. Ну, потом ещё «на столе» разобрать надо. Это, наверное, коллеги Аркадия Марковича умеют, специалисты же. Главное — добраться до места, найти породу, а там он уже сориентируется. Придётся делиться, конечно. Впрочем, там на всех хватит. И что самое замечательное — затрат практически никаких!
А потом? Потом как? Расспросить бы старика поподробнее о сбыте, но опасно, вдруг заподозрит что?
В конце концов Миша решил положиться на друзей Аркадия Марковича: не могут же они отказать племяннику своего бывшего начальника и друга?
От имени Аркадия Марковича он написал, что немного приболел, да и, поразмыслив, опасается ехать, а потому отправляет вместо себя племянника, которому сообщил все детали. Почти одновременно пришло сообщение с той стороны:
«Аркаша, поиздержались, приобретая снаряжение. Высылаем половину оговоренной суммы, больше никак. Может, займёшь у кого, дело того стоит.»
Миша, чертыхаясь, пересчитал свои сбережения: доплатить за билет хватит и ещё немного останется. Ну, это чисто для спокойствия. Едет он на всё готовое, а дальше... Дальше — он знает прикуп!
На работе он взял отпуск за свой счёт на три недели, рассчитывая, что если Аркадий Маркович не ошибся, времени ему вполне хватит.
Друзья Аркадия Марковича встречали его в аэропорту.
— Аркаша, старый хрыч, хочет чужими руками, как всегда... Сам не поехал.
— Так дело ещё не закрыто, наверное, боится.
— Не разводит нас, думаешь?
— Аркаша-то? Пытается, да обломается. Реализация на нас. Он уехал больше двадцати лет назад, даже представления не имеет, как сейчас дела ведут.
— Посмотрим. По любому лучше, что племянника прислал, а не сам припёрся. Хотя странно немного, чего вдруг вспомнил.
— Да небось, у них там тоже уже не рай на земле, бабки ему нужны, не работает ведь. Главное, чтобы место показал, и чтобы там чисто было.
— Я узнавал, там сейчас не копают. Ростех Мариинский прииск осваивает, в другие места не суётся. Только и Токовское — большое, где именно Аркаша точку поставил — он один знает. Шахты все брошенные, местные туда мусор скидывают. Ну да если племяша отправил, сказал ведь ему, иначе зачем? А парень молодой, разгребёт, где надо, раскопает.
— Уже не осталось ничего, за столько лет. Ночевать где?
— Так кроме сторожа никто на самом прииске и не жил, не помнишь разве? Посёлок рядом. Там и остановимся, а пацана копать отправим. Аркаша сказал, там всё сверху почти, справится.
— Не сопрёт?
— А смысл? Через границу не провезти, здесь он не знает никого. Что ему с этим добром делать?
— Ну да, у Аркаши может и были связи, так сколько лет уже...
— Вон, смотри, он, наверное...
Добирались муторно. Миша, непривычный к спартанским условиям, вымотался и сник. Блеск изумрудов стал уже не так заманчив, держала только мысль о несметных деньжищах после завершения «экспедиции». Он попытался выяснить, как будет происходить реализация. На что старики-разбойники посоветовали ему не кипишить и дождаться результатов. Там, мол, всё порешаем. Впрочем, кипишить и правда было уже поздно.
Урал встретил буйным разнолесьем, разнотравьем и совершенно невообразимыми запахами и звуками. Миша вдруг подумал, что даже если ничего не выгорит, всё равно путешествие того стоило, но тут же прогнал эти мысли. Что значит — не получится? Он верил в успех: о прииске прочитано всё, что есть в сети. Маршрут в навигаторе. Оборудование и инструменты в багажнике. В остальном Миша положился на совсем не еврейский авось: на месте разберёмся!
Они доехали до посёлка с манящим названием Изумруд. Старики договорились с улыбчивой бабулей о постое. По легенде все трое были учёными-энтомологами, искали редких насекомых. Бабуля заверила, что диких зверей поблизости нет, садоводы из окрестных товариществ всех распугали, а что на заброшенном прииске, говорят, привидение появляется, так оно не злое. Походит вокруг, да и растает.
Утром Михаила отправили на прииск. Паспорт у него забрали, чтобы не потерял, прав на джип и в заводе не было, так что старики были спокойны: никуда не денется. Связь есть, место почти обжитое, телефон заряжен под завязку, если включать по надобности, хватит надолго. Строго наказали работать быстро и не филонить. Крайний срок — три дня.
Паспорт — это была неожиданность, не очень приятная, надо сказать. Ну да всё равно же возвращаться, отдадут, никуда не денутся. Перестраховываются просто. А вот то, что дедки с ним не поехали, даже хорошо: легче будет заныкать найденное. Не станут же они его обыскивать? Хотя с них станется. Но Миша тоже не дурак: он успел почитать, где и как бывалые люди прячут добычу. К тому же, камешки мелкие, не проблема! Нет, он, конечно, часть привезёт, всё честно. И свою, то есть Аркадия Марковича, долю вытребует потом. Но что припрячет — то только его. А как выяснит канал, сбагрит, и — вот они, шальные деньги! Да ещё то, что якобы Аркаше старики передадут — тоже его, сам то Маркович ни сном ни духом. И вдруг повезёт найти крупный камень, или даже друзу!
Миша замечтался и чуть не воткнулся в огромную лиственницу. Стоп, спокойно, ещё не хватало разбиться прямо на пороге счастья!
Старая дорога оказалась заваленной сухостоем и заросшей кустарником. Проплутав какое-то время, он всё-таки обнаружил довольно сносную просеку. К прииску подъехал уже под вечер.
Слева от расчищенной площадки в полуразрушенном вагончике светилось окно.
— Охотники, что ли? Переждать?
Миша заглушил мотор, но из джипа выходить не спешил. Вспомнились рассказы о привидении. Не то чтобы он верил, но...
Из вагончика вышли два добрых молодца с какими-то палками в руках.
Ну не бежать же теперь? Миша лихорадочно вспоминал названия насекомых и жалел, что не прихватил сачок или что там должно быть у энтомологов. Но всё же надеялся, что это действительно охотники.
Парни приблизились. Нет, это у них не палки...
Один из незнакомцев обошёл джип и легонько стукнул в окно со стороны водителя. Миша опасливо приоткрыл и почти проблеял:
— Добрый вечер...
— Мойша, ты?
— Я...
— Ну, привет, кузен! Всё привёз? А где спонсоров потерял?
— К-каких... спонсоров?
— Так ты не в курсе, что ли? Вот так кузен! Ну ладно, вылазь, чайку попьёшь — и спать, рано утром на работу.
— На какую работу?
— Что, и про работу не знаешь? По штрекам прыгать будешь, навроде кузнечика.
— Сверчка, — поправил второй.
Парни захохотали. Ветер пробежал по верхушкам лиственниц, и Миша явственно услышал ехидный, скрипучий смех Аркадия Марковича.
