Подсердешное, давнее, мнимое...
На студенческой вечеринке я познакомился с 19 летней девушкой. Она конечно была высокой и стройной, с прекрасной фигурой и добрым, веселым характером. Иначе и быть не могло. С мелкорослой злюкой я бы знакомиться не стал ограничившись скоротечным вдутием и расходом по мастям сразу после вынимания резко опавшего, мокрого члена. Обнимая же синеглазую дылду за 86 см ее талии я сам таял как пломбир на жаре и не мог сдержать своих чувств. У меня приключался многочасовой нечеловеческий стояк при одном только ее появлении и даже в метро. Пребывая в гормональном угаре от ритмики пьяных танцулек, мы естесственным образом потрахались. Первый раз как это бывает быстренько и случайно, закрывшись на шпингалет в маленькой комнатушке, а второй раз умышленно, будучи предельно трезвыми, у нее дома. Оба раза - в кайф, но на свежую голову зашло абсолютно и обоюдно, по всем мыслимым параметрам молодежного секса.
Естественно до меня ее уже опробовал другой, более пронырливый мальчишка, причем, как я догадывался, не одному ему повезло раньше меня целовать ее смешные девчачьи сиськи, но отказаться от ежедневной сладости слияния наших пульсирующих страстью тел я не считал возможным. Просто не представлял в тот момент что я буду делать в этой взрослой жизни без ее замечательной теплой попы и призывно раздвинутых ляжек. У моей длинногой телки глаза тоже масляно поблескивали нежданным восторгом, будто она чужое кольцо с бриллиантом нашла вынося мусор на помойку и теперь не в силах сохранить это в тайне. Мой вздыбленный жилистый хуй рассматривала в упор, принимала за драгоценность. Могла бы и нюхать его, и лизать как дети лижут мороженое. Я заворачивался по пояс в одеяло и ахуевая от стыда и смеха наблюдал как она пыхтя и урча словно рысь ползает вокруг да около на четвереньках. Меня не стеснялась совсем, доводила до бешенства своим эксгибиционизмом. Обожала внезапно снимать трусы и показывать пизду, мелко дрожала лицом при виде своего голого тела. Склоняла голову вниз и в такие моменты заметно косила левым глазом наблюдая мою эрекцию. Бляяяя, сама тряслась и меня всего колотило.
Однако через пару месяцев любовной лихорадки вся эта красота напрочь испортила жизнь недоебаным злюками из числа ее подружек. Глядя как мы ходим держась за ручки, одна из них, прямо таки выплюнула свой давно накопленный негатив в сторону моей девчонки - А чего это ты только с ним ебешься?! Дура что ли? Ебись и с другими ребятами, попробуй, заведи новенького, вон их сколько вокруг увивается! Куда не пойдешь, что в кабак, что на дискотеку - везде к тебе крутые парни клеятся, уж покруче чем твой студент задроченый. Были бы у меня ноги как у тебя и жопа - я бы со всеми пацанами трахалась за всю масть, пока молодая. Дура, че ты теряешься?! С твоей фигурой любой упакованый мужик легко отстегнет сотню за пару палок. Поехали завтра со мной, я тебя с армянами своими познакомлю, в ресторане, в Салтыковке посидим, они всегда угощают! Да ваааще ребята отличные, веселые, не то что твои качки лыткаринские - чуть что сразу по зубам. Потанцуешь с Самвелом вечерок, он вежливый тебе понравится, ну и перепихнетесь там по-дружески, че ты как маленькая? Подумаешь, делов-то. А он тебя потом духи подарит, Мажи Нуар, большой флакон, 75 рублей в ГУМе стоит! Нееет?! Дура, ты же все равно ебешься каждый день с этим своим москвичом волосатым за один пломбир и три гвоздички.
Привожу этот спич фактически дословно, как мне передала тогда моя напрочь обесураженая девчонка. Она растерянно улыбалась, пожимала плечами, в ужасе округляла глаза, изображала клоунский плач, внезапную смерть от выстрела в висок пальцем-пистолетом, потом этим же пистолетом нагло дрючила пизду на своем трупе, короче обезьянничала так, что я едва от смеха на ней не лопнул, но уже поглядывала на меня несколько иначе, отстраненно, как бы изучая, обретая заново. Ептваю, больше и рассказывать нечего - тайна беззакония была раскрыта и все неподдельное, простодушное рушилось на глазах. Еще через полтора месяца пришла на свидание в новеньких джинсах Wrangler. Мальта, 200-220 на Бегах. Даже после ее мальчишек она была мне почти родной. Теперь ощутил - чужая. Ужас мой, отчаяние и гнев передать невозможно. Не знал что предпринять, как сдержаться и не натворить делов. Реально думал прирезать эту сводницу сопливо-мелкотравчатую, и всех кто приближается к моей телке воняя из штанов воспаленным подзалупным творогом, да и ее саму до кучи. За липовую скромность, за ничем неприкрытую животную сексуальность, за выжидательное смущение, за потенциальную возможность и согласие проституировать, за ее бабью солидарность с кончеными падлюгами, за наивное желание не огорчать меня, за мое унижение и выученную беспомощность. Вот именно эта бездарно-бытовая тряхомудия и называлась той взрослой жизнью, которая ожидала большинство моих ровесников и ровесниц впереди и в этой постыдной интимной толчее напрочь отсутствовали романтизм и величие двух сотен томов "Библиотеки всемирной литературы" купленой по подписке родителями моей девушки, ни единой книги из которой она так и не удосужилась прочитать.