Страхов

— Страхов! Страхов! Уезжаем!

Человек с такой фамилией достался ей уже бывшим в употреблении, к тому же запойный. Тело дряблое, как у рожавшей бабы, очки и пятачок вместо носа. Но характер! Этого не отнять. В постели свинья-свиньей, всё изгадит и её и простыни, потом храпит еще, свинтус. Много лет уже вместе. А всё никак не свыкнется. А он кажется свыкся.
Чего звала-то его — сама позабыла, дурная башка. Как будто премию Государственную ему опять вручать будут, орала как резаная. 

Премия у него уже есть одна, на паях. Он с одним «бабаем» изобрел чего-то, чего никто не помнит и не применяет. Но премию дали, чествовали и его и «бабая». А потом смыли в клозет за ненадобностью. И памятную табличку на здание НИИ водрузили, теперь на неё охотно воробью серють. 

А, вспомнила, звала! сосед завел колымагу свою, уезжаем.

— Страхов! Страхов! Уезжаем!

Нет, не отзывается. Черти чем занят. Фамилия его и на меня распространилась, Страхова я стала быть. То ли со страхом живу теперь, то ли с трахом- это как посмотреть. Нет, с трахом поначалу всё было ничего. Ну, среднестатистически. Нормально, в общем. А потом он в свою науку уполз, как медведь в берлогу из «лапы» изобретения высасывать. А на меня заглядывался от случая к случаю. Всё времени нет, так говорил. Устал. А бывало и запьет от тоски. Человек ведь. Говорит — жить стало незачем. В голову мысли не идут. Одни страхи. 

Правда я за его жизнь не волновалась. У меня свой «кошкин-дом» на работе. Наконец показался.

— Страхов! Ну, почему тебя все искать должны? Уезжаем!

Его трудно описывать в моменты уныния. Такой серенький мужичок всея Руси. Ни о чем. В метро не заметишь, в электричке или автобусе на спину такому плюнут на раз. Может у него в голове и Дом Советов и Нобель с удочкой сидит, да никак подсечь того умного леща не может, что один на миллион. Но кто это поймет. Только я, Страхова с трахом. И смех и грех. Впрочем жизнь сама нас выбирает в какую грядку садить и в каком погребе хоронить.

2016