И закусочка на бугорке
Лёшка — парень добрый, весёлый, компанейский. Неплохо играет на гитаре и поёт, с удовольствием поддерживает всякие безобидные авантюры. Но в то же время, он маменькин сынок — с точки зрения мамы, и это ему никак не мешает.
Дело в том, что когда Алексею было 12 лет, его отец — талантливый нейрохирург — вдруг решил стать дауншифтером. Слова такого в то время не знали, так что говорили по-простому: свихнулся.
Он бросил любимую работу в областной больнице, развёлся с женой, сказал Лёшке «учись хорошо» и уехал.
Позже узнали, что поселился он в деревне, купил пасеку, женился, у него родилось четверо детей... Через несколько лет в крупных медицинских изданиях, в том числе и зарубежных, стали появляться его статьи о лечении рака продуктами пчеловодства. Лёшка даже один раз ездил к нему в гости, так сказать, «по обмену опытом».
Но всё это случилось потом. А тогда мама погрустила — повздыхала, да и переключилась полностью на сына.
Маргарита Ивановна — маленькая, кругленькая хохотушка с весёлыми кудряшками. Очень общительная, всем сочувствующая и немного, как говорят, заполошная. Она работала фармацевтом в крупном фармобъединении, могла доставать дефицитные лекарства и никому не отказывала в помощи. Поэтому у неё были знакомства повсюду, и ей тоже никогда не отказывались посодействовать.
Сначала она очень переживала, как Лёшка отнесётся к отсутствию отца. Лёшка отнёсся спокойно: отца он видел редко, общался с ним мало. Да и мама не сильно расстраивалась. Ну не было трагедии, просто они с мамой теперь стали чаще куда-то ходить вдвоём: в кино, в цирк, просто гулять. Маргарита Ивановна даже на поход с Лёшкой и его друзьями однажды отважилась!
Но сын рос, от постоянной маминой заботы начинал уставать, и она почувствовала себя немного не у дел.
Через некоторое время у Лёши появился отчим. Нет, мама не перестала всячески опекать сына, отчим был скорее чем-то вроде малофункциональной мебели, предназначенной заполнить пустое пространство и замаскировать пятно на линолеуме. Маргарита Ивановна относилась к нему немного снисходительно, светом в окошке для неё по-прежнему был Алексей.
Отчим, по выражению Маргариты Ивановны, слегка подбухивал, но это тоже не создавало особых проблем: был он человеком незлобивым, не скандальным. Раз или два в неделю приходил позже обычного с работы, хватаясь за стены раздевался в прихожей и шёл в спальню, по пути бормоча: Не сердись, Риточка, у товарища день рождения. Маргарита Ивановна в таких случаях спала в зале. Лёшка же и вообще этих лёгких загулов не замечал.
Сын медработников, он просто обязан был стать медработником. Алексей поступил в мединститут. Учиться интересно и очень непросто, друзья новые появились, не до отчима было.
Лёшка готовился к экзамену по анатомии. Ему повезло: мама выпросила у лаборанта кафедры на один вечер настоящий череп. Изучать кости черепа по конспектам и учебнику — одно, а вот посмотреть и пощупать, так сказать, в натуре — совсем другое! Лёша тщательно рассмотрел все швы, потрогал каждую косточку, пересчитал, сопоставил с названиями... Пощёлкал челюстью... Хотел даже сфотографировать, но в фотоаппарате не оказалось плёнки, а утром «учебное пособие» надо было обязательно вернуть.
Чтобы не забыть и не подвести лаборанта, Лёшка поставил череп на холодильник в прихожей и пошёл спать.
Из блаженного предсонного состояния его вырвал вопль и страшный грохот. Алексей рванул в прихожую.
На полу в позе лягушки лежал отчим, рядом суетилась мама, а с холодильника на них осуждающе взирал пустыми глазницами череп.
Утром Лёшка собирался на экзамен, отчим ещё спал. Мама, пряча улыбку, подала сырники на завтрак, сделала большую чашку какао. О вчерашнем — ни слова.
— Не забудь пособие. Ни пуха, ни пера! И не задерживайся слишком, позвони, как сдал.
Лёшка сдал хорошо, в смысле, на «хорошо», и был доволен: «отлично» по анатомии — редкость. Позвонил маме из автомата, выслушал ещё раз про «не задерживайся» с дополнением «не пей» и пошёл с одногруппниками в общагу отмечать. Не пить в общежитии после экзамена? Ну вы скажете!
Домой он вернулся ближе к вечеру, немного побродив по парку, чтобы проветриться. Он не боялся, что мама будет ругать за выпивку, но всё же зажевал веточкой растущей у подъезда туи — перебить запах.
В квартире было чисто, тихо и пусто.
На столе в зале, прижатая вазой с увядающим букетом, лежала записка. Ещё не совсем трезвый Лёшка не сразу смог прочитать:
«Алёшенька, обязательно покушай! Борщ на плите, котлеты в холодильнике. Я на кладбище».