kordelia_kellehan Реми Эйвери 09.07.24 в 19:32

Игра в петанк (часть 1)

На четвертый день погода испортилась, и играть в петанк никто не пришел. 

Все утро я провела на коленях — такие на «Кейре» правила. Каждый прибирает свое рабочее место сам.

Мой закуток на средней палубе, огороженный реечными панелями, слишком тесный для игры, требовал внимания, как футбольное поле на стадионе в Орли. Вместо песка, который бы выдуло первым же порывом морского ветра, площадка была выложена мелкой галькой. В первый же день золотисто-коричневая, округлая, как арманьяк из региона Тенарез, Зара пообещала, что заставит вручную отмыть каждый камешек, если увидит хотя бы пылинку.

Зара управляла на «Кейре» персоналом днем и капитаном Доланом ночью. Мне не хотелось иметь никаких дел с ними обоими.

Жесткой щеткой я вычищала из серых гранитных и розово-белых мраморных осколков крошки сырных крекеров, шелуху жареного арахиса и другой мусор, который сыпался из гостей, предпочитающих одной рукой держать мяч, а второй — выпивку или закуску.

Закончив с площадкой, я занималась шарами. Две дюжины увесистых, размером с апельсин, размещались на полках специальной деревянной стойки, которая запиралась на ключ. Шесть разноцветных маленьких — там же, сложенные в широкую стеклянную вазу.

Каждый шар следовало обрызгать антисептиком и протереть сначала махровой салфеткой, а после — вискозной, чтобы не осталось ворсинок и следов от пальцев.

Мытье пола и натирание реечных панелей полиролью оставалось на десерт. 

Непривыкшая к таким занятиям, я с трудом успевала к первым гостям — кто бы мог подумать, что на круизной яхте следующей из Дан Лири в Рейкьявик через Шетланды и Фареры найдутся любители провести время за игрой в петанк.

Плохая погода не означала, что мне выпал выходной, в который я могла бы сделать сотню набросков для своей выпускной работы. Золотисто-коричневая, как гречишный мед из Лурмарена, Зара не терпела безделья, поэтому в мои обязанности так же входило зазывать гостей в блистающий чистотой игровой уголок.

Резкий ледяной ветер на открытой палубе заставил меня вернуться в каюту за свитером. Погода стояла июльская — плюс двенадцать на просторах северной атлантики ощущались как честные минус три. Из чемодана с заедающей молнией я достала перчатки и кашемировый шарф, найденный в одной из кофеен Лервика, где мы делали короткую остановку два дня назад.

Я думала заглянуть в бар, но увидела, что на пустой до этого палубе кто-то есть. Я подошла ближе. В шезлонге дремал худой, невысокий господин в сером костюме-тройке и надвинутой на лицо шляпе цвета воды в заливе Морбиан.

— Свежо сегодня, — сказала я, наматывая шарф, — Принести вам плед?

Ответа за новым порывом ветра я не услышала.

Пахнущий чужими духами шарф колол мне щеку, слово месье, которое я пока не произнесла вслух, холодило губы.

Мужчины на «Кейре» предпочитали быть мистерами и обращение сэр. После первой партии в петанк — просто по имени.

Двухметровый Коннор Макграт сморщился и расчихался, когда я по привычке назвала его месье. Аллергия на морские водоросли, пояснил он, а не на французский язык, как могло показаться, но я не поверила. Капитан Долан тоже морщился от моего акцента, но по-другому, будто на узкой лестнице, где мы столкнулись в первый же день, потянуло лежавшей на солнце устрицей.

Как обратиться к спящему господину, который за все время путешествия ни разу не заглянул в мой петанковый уголок, я не знала.

— Мистер, — я наклонилась и осторожно дотронулась до его плеча, — Надвигается шторм, вам лучше вернуться в каюту.

Корабль качнуло. Я еле удержалась на ногах, шляпа цвета воды в заливе Морбиан улетела под столик.

— Месье Мо... — я закрыла рот, не договорив.

Александр Моро, человек, которого не могло быть на «Кейре», смотрел прямо на меня. 

Я сделала шаг назад, на второй не хватило сил, как у расплясавшейся мыши, которая пропустила возвращение кота в дом. Сейчас он неспешно поднимется, подойдет так близко, что я снова почувствую мятный запах его ополаскивателя для рта, скажет «дорогая» тем своим тоном, от которого начинают дрожать руки, и станет ждать ответа на не произнесенный вслух вопрос.

Или просто вышвырнет меня за борт.

От ветра набежали слезы. Я быстро вытерла их рукавом.

Александр не двигался. Корабль снова качнуло. Голова Александра дернулась, он завалился на бок, и стало видно, что его правый висок испачкан малиновым вареньем, будто за завтраком мой старый знакомый уснул на тарелке с тостами.

На столике рядом с шезлонгом не было никакой тарелки с тостами. Джем к завтраку давали апельсиновый. 

— Месье Моро, — позвала я его, — С вами все в порядке?

«Кейра» подпрыгивала на волнах, вместе с ней подпрыгивало мое сердце. Я судорожно вздохнула и подошла ближе.

Наверное, я обозналась. Александр Моро помнился мне высоким, плотным с широкими, как у пловца, плечами. Я снова наклонилась к нему. Из приоткрытого рта пахло мятной пастилкой. 

«Знаешь, как отличить живого хомяка от мертвого?» — прозвучали в голове слова моего школьного друга, — «Если хомяк твердый — он мертвый».

Шершавая твидовая ткань скользнула под моими пальцами — плечо оказалось твердым и гладким, как отполированная кегля. 

Я подняла с пола шляпу, тщательно отряхнула от невидимой пыли, положила ее на лицо Александру.

— Полежите немного здесь, — сказала я ему, — Мне нужно сделать одно дело, прежде чем я позову Зару, чтобы она позаботилась о вас. Хорошо, что вы никуда не торопитесь.

В моем уголке никого не было. Никто не ждал меня там, горя желанием сыграть партию в петанк. Я достала из кармана ключ от стойки и открыла дверцу. Начищенные шары лежали ровно, каждый в своем углублении. Я извинилась перед ними, прежде чем нарушить их спокойный порядок.

***

— Ну и как нас зовут?

Голос у капитана был высокий, рост низкий, китель мятый, манеры отвратительные. В каюте, где Лео Долан, владелец «Кейры», перед отплытием беседовал с персоналом пахло потом, пересохшим бельем и кожаными чемоданами.

— Ло, — сказала я первое, что пришло в голову, — Лорем Ипсум.

— Ло, значит, — он осмотрел меня с головы до ног, — Ло — барахло.

От его смеха, визгливого и одышливого, как старая мальтийская болонка папиной двоюродной тетки, у меня свело живот. Или это было от качки и нового места: мне всегда требовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к незнакомым пока еще обстоятельствам.

Капитан все еще смотрел на меня. Я смотрела сквозь него — проверенный способ вытерпеть первое знакомство. 

— Что тебя сюда привело, Ло?

— Каникулы. Я учусь в Школе изящных искусств, в Париже. Узнала от своей кузины, что можно подработать на круизной яхте. Очень обрадовалась. Моя выпускная работа — морской пейзаж. В свободное время я смогу сделать нужные для нее наброски.

— Что? — капитан скривился, — Я ничего не понял. У тебя каша во рту.

Мой английский вовсе не был плох. Месье Долану или уши залило воском, или он просто хотел поиздеваться надо мной. Я повторила все заново: медленно и четко, как учили в школе.

— В любом случае, мне неважно, — он махнул рукой, — Кстати, что у тебя с внешним видом? Должен быть белый верх, черный низ, а не вот эти вот цветочки с кружавчиками.

Его пальцы с очень коротко, как у ребенка, остриженными ногтями, вцепились в вырез моего летнего платья. Я попыталась высвободиться, но капитан держал крепко.

— Угождай гостям, — нараспев сказал он, — Слушайся Зару, не зли меня, и смени эту блядскую одежду на что-то приличное. 

Никаких белых верхов и черных низов у меня не было. Бегство из Парижа вышло поспешным и неорганизованным. Да я и не собиралась бежать. Мое лето было расписано: четыре недели практики в галерее на улице Гобеленов, две — отдыха в доме старшей сестры на Адриатике, но маленькое происшествие перевернуло все с ног на голову.

Дел в галерее оказалось немного. Кто-то из студентов вычищал из углов пыль и паутину, кто-то мыл окна и вытряхивал пауков из цепко державщегося за деревянные рамы плюща. Мне достался кабинет директора — большая темная комната, похожая на кладовку в магазине антикварной мебели, куда снесли все ненужное. Возле письменного стола эпохи одного из поздних Людовиков толпились хромоногие тумбочки, этажерки с зеркальными полками, креслица с засаленной шелковой обивкой, ободранные пуфики. 

Веер из обломанных павлиньих перьев, потрескавшиеся лаковые перчатки, ваза с отбитым горлышком, фарфоровые чашки в старческом кракелюре, треснутое пресс-папье, салфетницы. Усыпанный темными стекляшками браслет из почерневшего серебра лежал на одной из этажерок. Я всего лишь хотела прочитать, что на нем написано.

В комнате было слишком темно, в залах слишком шумно. Я сунула его в карман — дома почищу, а завтра верну на место. Кто-то ведь должен о нем позаботиться. Почему бы не я?

С покрывающей браслет патиной хорошо справились зубная паста и щетка. Среди цветочных и геометрических орнаментов, усыпанных черными, грубо ограненными стекляшками, стали видны слова: virtvs invidiae scopvs. «Добродетель — объект зависти».

Ни зависть, ни добродетель не были присущи мне. Я смотрела на латинскую букву v, заменившую u, и понимала, что расстаться с этой никому не нужной, брошенной среди хлама вещицей не смогу. 

Громкий стук в дверь оторвал меня от созерцания. Я открыла, не спросив, решила, что кто-то из соседей принес почту.

Месье Моро ввалился в прихожую запыхавшимся медведем. К мокрому запаху шерсти его пальто примешивался запах виски. Он вскинул руки, будто хотел обнять, но моя прихожая была ему слишком тесна.

Я пригласила его войти. Одним движением он прижал меня к стене.

— Вот ты где, — зашипел он, склонившись ко мне, — Верни что взяла, пока я тебя не придушил.

От кислого, перебитого мятой запаха из его рта меня замутило.

— Простите, я...

— Верни, что взяла. Полиция не узнает, в школу я тоже не сообщу. Верни браслет, и никто из нас не пострадает.

— Месье Моро, — снова попыталась сказать я.

— Где? Где? — он начал ощупывать мое тело, — Куда ты его дела?

Его большая ладонь с жесткими ногтями полезла мне в трусы.

Я попыталась увернуться и увидела полотняный тубус, со складным табуретом для пленэра. Схватив его, я ударила хозяина галереи по голове. Он удивленно сказал «ой», и упал на пол.

Пугаться было некогда. Я убедилась, что хозяин галереи жив, побросала в чемодан карандаши, блокноты и первую попавшуюся одежду.

Месье Моро все еще лежал, не шевелясь. Я повернула его на бок, на случай, если от сотрясения ему станет дурно, сунула ему под голову подушку и, оставив дверь полуприкрытой, вышла из квартиры.

Куда себя деть в Кале я не знала, пока не увидела прямо на вокзале стойку с рекламными объявлениями. Круизной яхте «Кейра» требовался обслуживающий персонал.

В пустом кафе недалеко от пристани я выбрала столик в углу, и пока несли мой заказ, успела позвонить в круизное агентство. Мне повезло. Специалист по игре в петанк свалился с пневмонией, срочно требовалась замена. Погуглив, что это такое, я решила, что петанк — не футбол, особых навыков и тренировки не требует. Скачала бланк резюме, заполнила его, сдержанно, но красочно расписав свой несуществующий петанково-круизный опыт, и еще до того, как успел остыть мой рыбный суп, получила предложение присоединиться к экипажу яхты «Кейра».

***

Сделав все нужные приготовления, я вернулась на палубу. Месье Моро ждал меня там, где я его оставила. Он так и смотрел в одну точку. Капли морской воды скатывались по, как мне уже виделось, позеленевшим щекам. Пора было искать Зару.

Она оказалась на кухне, пила свой очередной кофе.

— Хьюстон, — обратилась я к ней, — У нас проблема.

Зара выслушала меня молча.

— Идем, — скомандовала она.

Мы шли по узким коридорам. Кухонный аромат раскаленного масла и вареных овощей сменился свербящим запахом все еще липкой краски поверх ржавых труб. Когда свернули на ту часть палубы, где находилась капитанская каюта запахло полированным деревом, пыльной ковровой дорожкой и чем-то сливочно-сладким.

Капитан Долан открыл не сразу. Зара сделала два коротких стука, подождала, потом постучала снова. Заспанный, закутанный в мятую простыню, будто он тоже уже умер, капитан не был рад нас видеть.

— Одевайся, — Зара поморщилась, — У нас ситуация.

— Молоко прокисло, пока я отдыхал?

— Живо! Ждем тебя тут.

На открытой палубе кроме месье Моро никого не было. Вымокший, скрючившийся, он был похож на воробья.

— Это не малиновое варенье, Ло!

Капитан Долан наклонился к нашему мертвецу так близко, будто собирался его поцеловать.

— Что нам делать, Зара? — тихо спросил он, и у меня снова свело живот, — Что делать?

— Иди в бар, — сказала она мне, — Попроси бутылку самого дешевого джина, и возвращайся сюда. Быстро!

Когда я вернулась, капитан Долан стоял возле поручней, лицом к воде, мне показалось, что его тошнит. 

Зара забрала у меня бутылку.

— Помянем его? — спросила я.

Она открыла джин и вылила весь на грудь и живот месье Моро. 

— Берите его под руки, и ведите, будто он напился без чувств. Отнесем его на кухню. Нет, в грузовой отсек, где морозильники.

— Почему туда? — так же тихо спросил капитан.

— Сунем в морозильник. Ты ведь не хочешь, чтобы среди гостей поднялась паника? Да и довезти до порта его нужно в, — Зара запнулась, — В нормальном состоянии.

— Но там же продукты. И мое мороженое!

***

Погода совсем испортилась. Часть гостей предавалась послеобеденному отдыху, часть наливалась алкоголем в баре. Пока мы вели месье Моро вниз, нам навстречу попались всего трое.

Первой на нас вылетела из-за угла пухлая блондинка в велюровом спортивном костюме сиреневого цвета.

— Господи Иисусе! — вскрикнула она и быстро перекрестилась, — Пресвятая Богородица. Это ж надо было так наиграться в петанк.

Она посмотрела на меня так, будто за каждый неудачный бросок я наливала игрокам шот, а за удачный — два.

За следующим поворотом нам попался двухметровый Коннор Макграт.

— Простите, — он чихал залпами, не успевая прикрыть скомканным платком нос, — Это не заразно, просто аллергия. Я правильно иду в лазарет? Мисс Грин обещала мне анти, анти, анти...

Череда новых чиханий лишила слово окончания «гистамин».

Проблема возникла только с господином в тонких очках. Я помнила, что звали его Ларш. Он несколько раз приходил ко мне играть в петанк.

— Куда это вы его тащите? — нелюбезно спросил он.

— Наш гость чуточку перебрал, — нежным голосом сказала Зара, — Ему нужно отдохнуть.

— Перебрал? — Ларш принюхался, — Пахнет не пойму чем.

— Джин, — подсказала я, — Лондон Драй.

— Драй? А почему ваш гость мокрый насквозь? Упился так, что его смыло за борт волной, а вы его выловили и теперь несете в лазарет?

— Лазарет в другой стороне, — все так же нежно ответила Зара, — Мы отведем мистера...

Она посмотрела на меня, ожидая, что я назову имя. 

— Мы отведем его в каюту, — сказала я.

Ларш посторонился.

— Багром вылавливали? — донеслось нам в спину.

В грузовом трюме, к счастью, никого не оказалось. 

Мы посадили месье Моро к стене. Он тут же сполз на бок, совсем, как в моей парижской квартире всего несколько дней назад.

— Оставь, — приказала Зара, увидел, что я пытаюсь уложить его на пол, — Помоги лучше вытащить все из морозильника. Но сначала найди пару коробок. А вы, капитан, помогите Ло.

Коробок не было. Я сняла со стеллажа пластиковый контейнер с картошкой, высыпала ее в угол, загородила пятилитровыми бутылками с водой, чтобы не раскатилась. То же самое проделала с контейнером с морковью и брюквой.

— Давай их сюда, — сказала Зара.

— Секунду.

Я пробежалась взглядом по стеллажным полкам. Дезинфицирующие салфетки нашлись рядом с бумажными полотенцами и туалетной бумагой. Протерев контейнеры со всех сторон, я отнесла их к морозильнику.

Мы выкладывали упаковки бекона и колбасок, сливочное масло, булочки, тостовый хлеб, брокколи и цветную капусту, фарш и курицу. Пальцы сразу же заледенели и не слушались. Когда очередь дошла до ведерок с мороженым, капитан Долан застонал.

— Зара! — протяжно сказал он, — Ну Зара! Куда мы денем все это мороженое? Оно же пропадет. Растает!

— Можешь отдать его на хранение нашему гостю.

В морозильник месье Моро не влез. Как мы ни укладывали его, торчали или длинные, как у верблюда ноги, или растрепанная голова — от морской воды жесткие волосы хозяина галереи на улице Гобеленов закурчавились поседевшим руном.

— Зара, — взвыл капитан Долан, — Нам теперь придется отпиливать ему ноги? Или голову? Голова одна и без костей, ее наверное, будет проще?

Зара молча сняла с месье Моро ботинки. 

Оставив его в морозильнике, мы оттащили контейнеры с едой на кухню.

— Придется устроить сегодня гала-ужин, иначе все это пропадет, — капитан Долан с тоской смотрел на продукты.

— А завтра что мы будем делать? — спросила Зара.

— Выдадим сухой паек, — капитан взял из коробки ведерко с мороженым.

Вернувшись к себе, я прямо в одежде забралась под одеяло, чтобы согреться и, если получится, поспать хотя бы полчаса, пока гости, перекусив после дневного сна, не возжелают поиграть в петанк.

Меня разбудил голос Паулины, официантки, с которой я делила каюту.

— Зара совсем с ума сошла, — сказала она, встав рядом с моей кроватью, — Велела приготовить все к мороженной вечеринке после гала-ужина. Ты вообще слышала когда-нибудь про такую? Будем сервировать мороженое и играть в шарады. 

— И что такого? — спросила я из-под одеяла.

— Ты была снаружи? Там собачий холод. Она что, хочет переморозить всех гостей? Мало нам одного сопливого американца!

Я зажмурилась. Перемороженный месье Моро с инеем на зеленоватых щеках смотрел на меня жалобно и зло.

Паулина говорила что-то еще, но слов я не различала. Мысль, которая не приходила мне до этого в голову, свалилась на меня, как полотняный тубус с табуретом для пленэра на месье Моро.

Первое, что сделает полиция, когда мы приплывем в Рейкьявик — арестует меня. Я стану первой и единственной подозреваемой и сразу же обвиняемой. Они в пять минут выяснят, что мы были знакомы: школа им сообщит, что я проходила практику в галерее на улице Гобеленов, и что месье Моро интересовался моим адресом.

Интересовался для чего? Зачем владельцу галереи ехать домой к незнакомой ему студентке в первый же день? Вряд ли за любовными утехами. За чем-то. За чем-то, что эта студентка прихватила из его галереи.

Украла.

Я не крала браслет. Я взяла его домой, чтобы позаботиться о нем так, как он того заслуживает. Просто немного заботы, мыльной воды и зубной пасты. Да месье Моро сам бы не узнал в моем прекрасном браслете с черными стекляшками и латинскими словами ту вещь, что валялась в его кабинете. Но для полиции — это будет мотив, а не аргумент, особенно, если...

Паулина уже ушла. Я села, включила надкроватную лампу, задрала рукав и поднесла браслет к свету. Никакого блеска. Грубо ограненные черные кристаллы поглотили, вобрали в себя тусклые электрические лучи.

Месье Моро не случайно оказался на «Кейре». Он искал меня. Выследил, чтобы забрать браслет, усыпанный — теперь я не сомневалась — старинными бриллиантами. И круизное агентство, единственный источник информации, тоже подтвердит полиции, что гнался он именно за мной.

Нужно было что-то сделать, что-то придумать, пока мы не доплыли до порта. 

Я ходила по своей крошечной каюте: три шага вперед, три шага назад, повторить. Где месье Моро взял этот браслет? Случайно нашел? Тоже украл, чтобы позаботиться? 

Не собирался он о нем заботиться, даже не почистил его, не нашел достойного футляра. Продал бы неизвестно кому, а этот неизвестно кто, так же бросил бы его на полке без внимания.

Я не крала браслет и не убивала месье Моро. Я не была ни в чем виновата, и не собиралась отвечать перед полицией. 

Я собиралась найти убийцу, и для этого мне нужна была Зара.

Подписывайтесь на нас в соцсетях:
  • 25
    13
    214

Комментарии

Для того, чтобы оставлять комментарии, необходимо авторизоваться или зарегистрироваться в системе.