Крокодилы за Солнце
*Из дорожных баек ката Василия
Чёрт колёсный считал до ста,
в сумрак сизый скрипели оси.
Резво лунный бежал состав —
от зимы непроглядной в осень.
Пёс — попутчик умолк — моя
байка свежая наготове.
/За окошком — глубооокая
ночь,
ох, радость моя котовья! /
Я — Василий, «важняк» из Бра —
сто тринадцатый лунный кратер,
к юго- западу от Ядра,
Мегаполис Зелёных Братьев.
В цвете нашем ничьей вины
нет. Мы приняли данность эту —
то, что жители зелены,
что лиловы вокруг предметы.
Цвета — два, и /закон суров/
брать иные никто не вправе.
Разноцветных гребут в УгРо,
мы в «Конторе» идейных давим.
Как-то, помнится, проходил
по особым делам отпетый
синий в крапинку крокодил —
нарушитель Закона Цвета.
Был он пойман на пятый глюк
от Поста Новолунья — в парке
танцевал под «Rammstein» без брюк,
запивая поганки «Starkoi».
На вопросы не отвечал,
только выкрикнул: «хек» и замер,
крокодилью свою печаль
выполаскивая глазами.
Бить по почкам да по ушам
нас учили столпы — юристы.
Бил я нежно. Его душа
выходила с протяжным свистом.
Поздним вечером четверга
гад излился, иссох до донца,
и признался, что дофига
в Крокодиловом гетто солнца.
Мы — за Солнце! — оскалил пасть
с фиолетовыми зубами…
Как же вы задолбали! Мразь!
Сука! Ханку лакать с грибами! —
сильно бил я на этот раз,
приговор исполняя, — сволочь,
будь же проклят ты, пидарас!
Остальных брали тихо,
в полночь.
Крокодилиц, крокодилят —
никого не жалели… /Вот же
наважденье — и щас глядят
на меня их тупые рожи…/
Ишь, запретного солнца им
захотелось… Да как же так то!
Вроде наши, бля, все, свои…
Но упрямое дело — факты:
Шабаш дьявольский во плоти —
каждый в крапинку синий, каждый
гриб-подсолнечник проглотил,
кое-кто из отпетых — дважды.
Бунт, диверсия? Может, так.
/Джа, спаси от таких историй! /
Трупы жгли на кострах, а прах
был развеян над Лунным морем.
И такого вот дофига
было, пёсель, за время службы.
Вот, дарю тебе портсигар,
синий в крапинку…
Как — не нужен?!
++
Перекрестия звёздных трасс.
Новолуние — тихим плёсом.
По окраинам пёсьих глаз
сокровенно блестели слёзы —
задыхаясь, смотрел в окно,
где лучи от Луны — мостами,
где, казалось, горит Оно,
перевитое сплошь хвостами.